Часовой: в западне

Глава 6

Остановить взбесившимся танком прущего на нас громадного монстра можно было только выстрелом из пушки в упор, не иначе. Корнедуб громко бросил команду открыть огонь. Яков с Савелием не подвели. Я видел, что выпущенные ими пули угодили в цель, но не остановили монстра. Даже не замедлили его шаг. Что слону дробина.

Воздух зашумел от пущенных вдогонку стрел. Почти половина впились в толстую роговую шкуру ревущего чудовища, возымев такое же действие, как и пули. То бишь никакое. Вот тебе и посидим да осмотримся!

Когда от низко наклонившего лобастую башку чудища до ворот осталось не более полусотня метров, я принял решение.

Снова полетели стрелы. На этот раз все опытные охотники попали в цель, превращая страшилище в покрытого иглами дикобраза. Впрочем, всем было уже ясно, что подобными укольчиками эту разогнавшуюся тушу не остановить. И если она врежется в ворота, на такой скорости, то выломает створки к чертовой матери. А следом в деревню ворвутся и радостно ухающие жаболюды.

Ни в коем случае нельзя его подпускать ближе. Вскинув меч, я рванул навстречу монстру, набирая за считанные шаги не меньшую скорость. В спину полетели полные изумления вопли, к которым примешивалась отчётливая ругань беснующегося сержанта.

Увидев меня, со всех ног бегущего навстречу, монстр и не подумал сбавлять шаг. Что ему какая-то букашка, с дуру да со страху бросившаяся навстречу? Затопчет, сомнет, разотрет по земле в кровавую костяную кашу и не заметит! Будь в огромной голове топочущего чудовища какие связные мысли, оно бы так и прикинуло.

Тварь взревела пуще прежнего, храпя и плюясь хлопьями вылетающей из пасти вонючей пены. Но я и не собирался выяснять, у кого голова окажется крепче. Воздел меч остриём вверх, намертво ухватившись за рукоять обеими руками, и, разворачивая широченное лезвие режущей кромкой к ревущему чудовищу, не сбавляя скорости, упал на колени. Последние метры до столкновения с почти налетевшей на меня громадной тушей просунулся по земле, изо все сил напрягая мускулы и сжимая зубы.

Удар нарвавшегося на воздетый клинок монстра оказался что надо. И будь у меня в руках обычный меч, пусть даже и выкованный из специальной стали для Часовых, ничего бы не получилось. Вряд ли бы я смог совершить задуманное. Слишком массивным был этот зверь, слишком прочна его толстая шкура и крепки кости. Но мой фамильный клинок был совсем не простым оружием. А я сам не обычным Часовым…

Черное лезвие моего меча, перед тем, как впиться в плоть чудища, вспыхнуло яркими серебристыми рунами, мой Родовой символ, Грифон, объял меня тёплым невидимым пламенем. Я слился со своим мечом в одно целое, буквально зарывшись ногами в землю и не опуская рук.

Раздался звук рвущейся плотной ткани, смачное протяжное хлюпанье, ночное небо огласил исполненный неимоверной боли и изумления чудовищный, раздирающий барабанные перепонки рев, меня окатило водопадом хлынувшей крови и склизких смердящих потрохов.

Почти не замедлив бега, громадный монстр сам себя и располовинил, налетев мордой на поднятый к небу рунный клинок, разрезавший его от кончика клыкастой пасти до самого хвоста, почти развалив на две соединённые лишь по позвоночнику остатками костей и плоти половинки. Я едва не задохнулся. Монстр даже смог сделать еще несколько неверных шагов, уже будучи мёртвым, когда наконец изуродованное тело осознало, что мозг уже умер. Без малейшего звука существо, пошатнувшись, с грохотом обрушившегося горного обвала, завалилось набок.

Я, почти оглохший, залитый с головы до пяток вонючей, бледно розовой кровью, с ободранными коленями и звенящими от усилий руками, медленно выпрямился во весь свой немалый рост и, повинуясь наитию, воздел в черное звёздное небо полыхнувший серебристыми руками фамильный меч.

Удалось остановить выбежавшего из леса огромного жабоподобного мамонта в каких-то тридцати шагах от ворот деревни. В тот же миг мне в уши вонзился торжествующий рев двух дюжин глоток, донесшийся сверху, со стен Латки. Корнедуб горланил громче всех, что с его лужёной сержантской глоткой не было ничем удивительным.

Повернувшись к безмолвно таращившейся на меня ораве лягушек-переростков, я вдруг понял, что стою один напротив всей их внезапно притихшей банды голов так в сто пятьдесят-двести. Шансов выстоять против всех у меня, скажем так, негусто. Но что-то было не так.

Я внезапно вскинул вверх руку, условным знаком давая понять почти гаркнувшему новую боевую команду сержанту остановиться. Корнедуб подавился так и невысказанными словами.

Окружившие подступы к деревне чудища не сводили с меня немигающих круглых глазищ. И я увидел в их буркалах что-то похожее на страх и уважение. Шипя и негромко квакая, они потихоньку под моим тяжёлым угрюмым взглядом отступали назад, пятясь во тьму. Неужели на этих тварей так произвело впечатление то, насколько я ловко расправился с громадным чудовищем?

Я медленно опустил испачканный в крови клинок. От черного, покрытого кровавыми разводами лезвия шел пар. Словно оно было раскалённым, рассекая кости и плоть напоровшегося на него огромного лесного существа. Воткнув меч остриём в землю, я миролюбиво положил затянутые в заскорузлые от крови перчатки руки на железную гарду и, вскинув голову, обвел страховидл открытым прямым взглядом. Смотрел как владетельный господин, стоящий на своей, родной земле, и готовый отразить любое нападение пришлой орды.

Наконец среди образин стихли все звуки и на озаренную пылающими на стенах деревни факелами границу между светом и ночной тьмой выбрался переговорщик. Огромный, даже больше того, что убил Влада, жаболюд, покрытый сплошь бородавками и начавшими роговеть мшистыми наростами, словно вынырнувший из самого глубокого болота водяной. Выглядел он темней других и почему-то показался мне очень старым. Его тусклые зелёные глаза были затянуты молочной плёнкой, словно он плохо видел, а в оскаленной пасти не хватало нескольких зубов. Шел он, чуть прихрамывая, опустив вдоль обрюзгшего туловища длинные когтистые лапы. Но с изрядным достоинством и мерно раздувавшимся огромным горловым мешком.

Он замер в нескольких шагах от меня. И я понял, что мы с ним почти одного роста. А по объёму он мог упрятать в огромном белесом брюхе и двухсотлитровую бочку. Я смотрел на него, не делая никаких резких и угрожающих движений. Он, беспокойно моргая подслеповатыми глазами, разинул огромную пасть и что-то квакнул.

— Не понимаю тебя, — покачал я головой. — Но что-то мне подсказывает, ты меня поймёшь точно. Так вот слушай! Эти люди, эта деревня, как и все прочие в округе, мои. Я здесь главный. Хозяин всех этих земель. И люди, проживающие на них, под моей защитой. Это понятно?

И был готов присягнуть, что престарелый король гигантских жаблаков меня понял! Он несколько раз моргнул, ещё шире раскрывая пасть, за частоколом пожелтевших зубов промелькнул язык и из смрадной глотки вырвались искажённые, натужно складываемые в слова звуки. Это существо пыталось говорить! Невероятно.

— Ид… Ди квв… Хрр… Сда… Хррр… Не хотевв… Теть.

Горловой мешок пульсировал, чудище изрядно напрягалось, силясь облечь мысли в слова. Я был потрясён. Все-таки это не безмозглые твари. И уж точно не ведьмина нечисть. Пусть с огромным трудом, но я понимал, что он мне пытается объяснить своим булькающим клокочущим голосом. Они не хотели сюда идти! Вожак жабовидных образин махнул рукой за спину, указывая длинным когтистым пальцем, соединённым с другими перепонкой, назад, в сторону теряющегося во тьме ночи леса.

— Дд… Омххх… Домква… Там…

— Ты хочешь сказать, что ваш дом там, где-то далеко в лесу и вы пришли сюда не по своей воле? — увязав в одно целое выговариваемые им буквы, негромко спросил я. Вожак облегчённо закивал уродливой пупырчатой башкой. И тут до меня дошло!

Лес на самой дальней оконечности, в десятках миль к Западу вплотную граничил с осквернёнными ведьмиными территориями. Наверняка где-то там, в какой-то болотистой глуши и обитало племя этих похожих на огромных жаб существ. И что-то вынудило их сорваться со своих насиженных мест и уйти оттуда в поисках лучшей жизни. И я кажется понял, что.

Точнее кто. Ведьмы. Возросшая в последнее время активность нечисти по всей протяжённости границ северного фронтира. Эти жабовидные существа бежали от иномирных тварей. Шли через лес, пока не вышли с восточной стороны и не обнаружили по чистой случайности расположенную неподалёку Латку. К которой, разумеется, проявили немалый, вполне себе возможно, и гастрономический интерес.

Да, эти создания были жестокими, опасными и хищными. Враждебными ко всему неизвестному и к людям, которых они прежде не встречали, в частности. Но в них не было тьмы и скверны. Это не нечисть. Но нам то от этого не легче! Эти существа были готовы, напасть на деревню. И вряд ли бы они стали церемониться с ее жителями. Они убили Влада.

А мы одиннадцать их сородичей и одного из принадлежавших им… Кого? Домашнего питомца? Вот же блин… Проще быть воином, чем договаривающимся с врагом политиком. Учись, Бестужев, учись. Если не сможешь прийти к компромиссу с толпой недалёких лягушек, то грош тебе цена как будущему Командующему всей Тринадцатой Стражей.

Престарелый вожак с затаённой на глубине выпуклых глаз надеждой воззрился на меня, переминаясь с одной перепончатой лапы на другую. Было видно, что ему тяжеловато стоять, выпрямившись, и его здорово клонит вниз. Но он старался оставаться со мной на равных, держаться гордо. Удивительно.

От того, что я сейчас сделаю, будет зависеть на самом деле очень многое. Жизнь жителей Латки, моя и моих собратьев по оружию. И жизни даже этих зеленокожих, похожих на огромных хищных жаб страшных существ. Страшные и жестокие, они бежали от нашего общего врага. И негоже нам и их превращать еще в одних врагов. Противников у нас и так в избытке.

Но что мне им сказать? Что предложить, чтобы бы это их устроило? И пока я напряжено размышлял, предводитель тварей вдруг поднял длинную жилистую лапу и протянул в мою сторону. Я непроизвольно напрягся, но рук с гарды меча не убрал. Кривой желтоватый коготь чуть коснулся моего лба. Вожак пристально смотрел на меня, не мигая и чуть шевеля свёрнутым внутри приоткрытой пасти языком. Я смотрел на него. И увидел в самой глубине его подёрнутых катарактой глаз какое-то странное узнавание, отголосок чего-то, что с натяжкой можно было принять за удовлетворение. Если и это существо сейчас начнёт на всю округу квакать, что я свой, то я точно рехнусь!

Он убрал лапу и с усилием пробулькал:

— Ззл… О… Кввхх… Зло неквв… Нет… Догква… Каак!.. Дговр… Хрр…

Я изо все сил пытался понять его становившуюся совсем уж невнятной речь.

— Договор⁈

Жабомордый старик обрадованно заквакал, довольный, что я сумел разобраться в его бульканьи, и степенным кивком головы подтвердил мою догадку. Отлично, мне предлагают договор. Значит, возьмём быка за рога, а жаб за языки. Нянькаться с этими образинами я при любом раскладе особо не собирался.

— По рукам… Эээ… Ну, в общем, договорились. Если вам пришлось совсем худо и вы были вынуждены сняться с родных мест из-за кошмарных тварей, перешедших границу, то должны знать, что ваши враги и наши враги. Если жуткие существа пойдут вашим путем и высунут нос из лесу, мы беспощадно, не вступая ни в какие переговоры, будем с ними сражаться, пока всех не перебьем. Эти создания не из нашего мира. Понимаешь меня?

Он понимал. Готов был поклясться чем угодно, но этот пупырчатый престарелый жаблак меня очень даже неплохо понимал. Оставалось только дивиться, где он ранее слышал человеческую речь, и почему, в отличие от своих сородичей, способен с нами общаться. Возможно в молодости немало скитался по свету? Или же дело в чем ещё?

— Здесь земли людей. Мои земли. Коли хотите тут остаться, должны выполнять мои законы, — немного подумав, я пришёл к решению: — Места хватит на всех, край огромный. На дальнем урочище, в этом же лесу, к северу отсюда есть болото. Люди туда не ходят. Там живёт только кикимора. С ней сможете сами договориться. Думаю, там вам понравится всяко больше чем тут. Чтите закон, не приближайтесь к людским поселениям и никто вас не тронет.

Говорил я спокойно, уверенно и властно. Стараясь в глазах зырящих на меня тварей выглядеть очень серьёзным дядей. И вожак чудищ мне поверил. Он чуть прикрыл глаза, хлопнув ими как створками, приосанился и одобрительно квакнул:

— Догква… Догврххх… Квак.

— Да, договор. Я чту договор. Согласен на мои условия?

Он молча кивнул, как видно, выбившись из сил общаться со мной на подобии человеческой речи. Громко взревел, раздувая горловой мешок. И тут же, все как один, его сородичи, послушно развернувшись, быстрыми скачками помчались в сторону залитого звёздным светом тёмного массива огромного, простирающегося на многие мили леса.

Вожак, ещё раз глянул на меня прощальным взором, вполне человеческим жестом кивнул и вразвалочку заковылял вслед за своим теряющимся в темноте племенем. И почему-то мне показалось, что слову этого страшного хищного существа, способного оторвать человеку руку и не поморщиться, можно доверять намного больше, чем иным людям.

Я задумчиво смотрел ему в спину. Пока вожак лягушек не растворился во тьме. За моей спиной заскрежетал отодвигаемый из железных скоб брус, чуть скрипнули ворота и по звукам торопливых шагов, приближающихся ко мне со спины, я понял, что идёт сержант Корнедуб.

Остановившись рядом со мной и возбуждённо дыша, он недоверчиво спросил:

— Они ушли? Как?

— Как видите, — тяжело вздохнул я, вытирая налипшую на лоб какую-то пакость. Корнедуб, втянув носом, чертыхнулся и раздражённо сплюнул на землю, едва не отшатнувшись от меня, как чёрт от ладана.

— Бестужев, воняешь ты, как самый последний, опустившийся бродяга, а выглядишь еще хлеще! Староста уже помчался лично баню растапливать, когда понял, что гроза миновала. Но… Они и в самом деле шли?

Я повернулся к освещённой факелами переполошенной деревне. Вскинул на плечо меч и уставился на громоздящуюся напротив ворот огромную смердящую тушу.

— Ушли. Мы с вами были правы. Эти твари не нечисть. Они сами бежали от нее. И для нас, это очередная плохая новость. Ведьмины стаи стали уж больно вольно промышлять вдоль границ. Не к добру это все, совсем не к добру.

— Вот ты уже и как Рогволд заговорил, — пробормотал сержант, обтирая ладонями вспотевшее лицо.

— Мы договорились с ними, что они уйдут на дальнее болото и забудут сюда дорогу.

Корнедуб удивлённо спросил, когда двинули к распахнутым воротам:

— Это с каких пор ты язык всяких там лягушек понимать наловчился?

— Я и не понимаю. — невольно усмехнулся я. — Их вожак немного понимает нашу речь и через пень колоду мне все объяснил.

На миг приостановившись, Корнедуб очень пристально и серьёзно посмотрел на меня. Мне даже стало на миг не по себе.

— Я не знаю, что он там тебе толковал, но вот только, как я не прислушивался, а не одного внятного слова от того зелёного бугая не услышал!

Очень интересно… Я постарался скрыть от ветерана своё удивление. А точно ли я слышал, как это существо со мной разговаривало? Его слова не плод ли моего разыгравшегося воображения, а? Или же я просто каким-то невероятным образом понял, что он мне пытался рассказать? Но как? Я же совершенно чётко слышал, что он говорил! На моей спине, завозившись, чуть царапнул меня Грифон и, будто бесплотно ухмыльнувшись, снова улегся спать. Мол, хозяин, не забивай дурным голову. Вот же хитрец…

Войдя в деревню, я оказался в центре всеобщего внимания. Мне разве что здравицы не кричали, а староста настойчиво тянул дальше, ликуя и неугомонно талдыча, что и банька уже натоплена, и поздний ужин его жена споро собирает, а восхоти я, так и пару румяных девок с вениками наперевес тут же пригонит, чтоб пропарили хорошенько да молодую кровь разогнали.

Ну, от хорошей баньки да от сытного ужина всяко не отважусь. А вот девки… Да ну их пока. В баню. И так вымотался будь здоров. Позади меня громко посмеивался сержант Корнедуб, вслух заявляя всем желающим его выслушать, что меня в Цитадели такая зазноба ждёт, что узнай она о парящих меня девках, сразу же все причиндалы с корнем оторвёт. Вот же скотина!