Часовой: в западне

Глава 20

Он набросился на меня, бренча своей амуницией и нанося очень опасные колющие удары. Тут же переходящие в размашистые, словно Рыков пытался скосить меня как сноп спелой пшеницы. Второй Часовой чуть отступил в сторону, не мешая своему командиру. От группы десантировавшихся воинов тут же выдвинулась ещё одна звенящая железом парочка.

Я ловко уклонился от всех выпадов барона, пригнулся, пропуская его широкий могучий замах. Едва не переломился в пояснице, но избежал воющего лезвия его меча. Сместился в сторону, подпрыгнул, позволяя клинку барона пройтись под моим ногами, которые он решил коварно подбить. Моя скорость и ловкость стали для него ошеломительной неожиданностью. Я резко опустил ногу вниз, прижимая его длинный меч к земле, и используя руку барона как рычаг. Дзынь! Под моей тяжестью и стремительным ударом железного сапога серебристое лезвие зачарованного клинка сломалось почти посередине. Выругавшийся как последний крестьянин, Рыков отшатнулся назад, едва не упав на спину.

Я прыгнул на него, нанёс несколько резких ударов крест-накрест, выбивая из его нагрудника снопы искр, и оставляя глубокие борозды. Тут же ударил ногой в живот и, сблизившись, со всей силы впечатал локоть ему прямо в забрало, неожиданно ощущая как сминается метал. Лицевые пластины шлема Рыкова прогнулись как пластилиновые, намертво заклинив механизм забрала. Взвыв от боли, он с руганью грохнулся на спину. Я же отскочил назад, отбил атаку последнего из атакующей меня тройки, выбил хитрым приёмом из его руки меч и с размаху нанес удар по колену, вдребезги разбивая шарнирный механизм. Громко хрустнула ломаемая кость. И воин, не сдержав крика, осел на землю.

— Взять, взять этого недоноска, вашу мать! — бесновался копошащийся на каменных плитах барон, тщетно пытаясь открыть шлем. Очень надеюсь, что сломал ему нос.

Пожалуй, я разозлил их в должной мере. Увеличивая расстояние между собой и надвигающимися на меня воинами, я отскочил назад, повернулся и, пристегнув фамильный клинок к специальному записному креплению, со всех ног побежал прочь от места схватки. Взревевшие от ярости Часовые, грохоча как железнодорожный товарняк, ринулись за мной.

Я промчался мимо конюшни, запертого склада, добежал до ведущих на стену каменных ступеней. Даже успел обернуться, чтобы убедиться, что в моих доспехах я намного быстрее чем кто бы то ни было. Часовые, все до единого, здорово от меня отстали. Наверняка они надеялись, прижав меня к стене, навалиться всем скопом. Но я больше не собирался драться.

Взбежав по ступеням на стену, я оказался за зубчатым парапетом, вскочил на него и бросил быстрый взгляд вниз. Прямо в поросшую подходящим к скальному утесу лесом, на котором высился мой замок, пропасть. А затем я услышал, как позади и надо мной громыхнула корабельная пушка. Звук выстрела, отразившийся в ушах, пронзительный свист рассекающего холодный воздух чугунного ядра.

И сильнейший удар в спину, швырнувший меня вниз со стены!!!

— Ваше Благородие, после такого никто не мог выжить. Ядро пятидесятого калибра как-никак словил… Его остывающий труп лежит где-то внизу. Все видели, как его снесло со стены.

Рыков повернул к стоявшему рядом с ним на стене воину искажённое от злости и ненависти залитое кровью лицо. Его нос был сломан, а чтобы снять повреждённый шлем потребовались усилия двух дюжих бойцов.

— Тогда принесите мне его тело! — рявкнул барон, трясясь от гнева. — Вы, может, и видели, как он упал, сраженный ядром, а я ни черта не видел!..

Часовой, с сомнением покосившись в отвесную сорокаметровую пропасть, хмыкнул. Ему не хотелось признаваться, но то, что вытворял опальный Часовой Тринадцатой Стражи, находилось за гранью понимания рядового солдата. Его силовые доспехи… Сначала, увидев Безродного в его броне, многие недоуменно почесали в железных затылках. Что это? Игрушечные латы, не способные выдержать и одного хорошего рубящего удара тяжёлым зачарованным клинком?

Но презрительные усмешки скоро перешли в удивление, смешанное пополам с недоверием. Воин двигался в своих доспехах настолько быстро, что казалось просто невероятным. Словно они совершенно не стесняли его движений, ничего не весили и облегали, почти как вторая кожа. Но в таком случае они ведь должны быть очень тонкими, хрупкими и ненадёжными?

Однако взобравшийся вместе с Рыковым на стену Часовой сам, своими глазами видел, как выпущенное из носовой пушки «Тайфуна» чугунное литое ядро, ударило выскочившего на парапет Безродного в спину и швырнуло в пропасть. Но он также увидел, что упал Часовой без видимых повреждений. Обычные силовые доспехи подобный выстрел если бы и не прошил, то уж точно смял бы как картонку, сломав человека пополам, раздробив ему спину в нескольких местах. Даже если бы после подобного он бы выжил, то превратился бы в беспомощного калеку.

Поэтому боец и уверял барона, что, скорее всего, оказавший сопротивление преступник лежит на самом дне отвесной пропасти, в тени густых деревьев, мёртвым, изломанным и окровавленным. Само по себе падение с такой высоты тоже не несет в себе ничего приятного. Так оно, скорее всего, и было. Но все же, все же…

— Спуститься вниз, отыскать тело Безродного, — жёстко произнёс Рыков, направляясь вниз со стены. Он исходил ядом от злости и бешенства. Этот мальчишка, первогодок, зелёный щенок, отродье предателя, мало того, что почти ушёл, так еще и унизил его, Вениамина Рыкова, командующего Второй Стражей, перед его же людьми! Барон был готов повторно убить упавшего вниз Альрика, когда найдут его труп.

Спешивший вслед за бароном Часовой с сомнением проворчал:

— Здесь спуститься не получится, Ваше Благородие. Больно отвесные стены, да и высота приличная. А на то, чтобы обойти и выйти к низине в обход плато, потребуется время…

— Если Безродный, как вы все дружно уверяете, мёртв, то он точно никуда не денется, — съязвил Рыков, направляясь в ведущей в замок огромной двухстворчатой железной двери. — Дайте команду на один из кораблей. Пусть зависнет над лесом и спустит вниз поисковую команду. Безродный, если он и впрямь сдох, должен лежать у самого изножья утёса. Мне вам что, все разжёвывать надо, как детям малым⁈

Часовой предпочёл промолчать. Рыков махнул рукой, призывая к себе остальных. Раненым, вытащив их из брони, оказывали первую помощь. Пострадавшие Часовые не стеснялись в выражениях. Барон, проходя мимо расположившихся на каменных плитах бойцов, снисходительно бросил:

— Так-то, ребята, ваш командир в очередной раз оказался прав. Предатель навсегда остается предателем. Как бы не рядился в овечью шкуру… Удивляюсь местным порядкам, как они еще терпели его в своих рядах? И таким образом он отплатил нам всем за императорскую доброту и милость! Паскуда!

За бароном молча двинулись четверо позвякивавших оружием бойцов, гудя приводами силовых доспехов и стуча железными сапожищами по каменному двору. Рыков первым прошёл к дверям и потянул одну из створок на себя.

— Пришло время посмотреть, сколько ещё пособников предателя обитает в этом гадючнике, — злобно бормотал он, быстро шагая вперёд. — И где они все прячутся, ведьмины выкормыши!

Все обитатели замка находились в холле, так что ворвавшейся внутрь штурмовой бригаде Часовых, ведомых обозлённым Рыковым, не пришлось долго бегать и искать. Их и так терпеливо ждали. Удивлённый тем, что на поиски местных не пришлось тратить много времени, Рыков на пару секунд даже застыл на пороге просторного, скромно обставленного холла, с поддерживаемым дубовыми балками потолком, старинной мебелью и затопленным с утра большим камином. Сверху на цепях свешивались колесообразные люстры. Прямо напротив входной двери застыло несколько человек.

— О, на ловца и звери сбежались! — воскликнул Рыков.

Громыхая бронёй, он прошёл к одному из двух стрельчатых окон, оторвал от портьеры большой кусок и с остервенением принялся вытирать с лица подсохшую кровь, морщась всякий раз, когда задевал сломанный нос. Обитатели имения предательской семьи молча и настороженно следили за ним. Его бойцы, разбившись на двойки, перекрыли вход в холл и ведущую далее в глубину замка закрытую дверь.

Отбросив превратившуюся в заскорузлую тряпку ткань, Рыков, уже не торопясь, прошагал на середину комнаты и остановился, нависая в свой громоздкой вычурной броне над соратниками Безродного, как злобный и оголодавший великан.

— Так, так, так, — прищуриваясь, угрожающе промурлыкал Вениамин, лениво осматривая свою добычу. — Я думал, что вас будет больше. Если кто успел спрятаться от императорского правосудия, то говорите сразу. И тогда я сохраню милость к тому человеку. Ну же, мне отправлять своих людей заглядывать под каждую кровать в этом замке или же все живые и в самом деле здесь⁈

Ему ответил просто одетый, невероятный по ширине и мощи мужик. Невысокий, но очень плотный и сбитый, с толстенными ручищами, бычьей шеей и пудовыми кулаками. Чистый, опрятный и с ухоженной бородой. Голос его был низким, густым и совершенно спокойным. Он не боялся Рыкова, и того несколько обескураживал и злил сей факт.

— Ваше Благородие, мы люди мирные и честные. Нам прятаться нету резону. Все, кто обитает в замке, здесь, пред вами. Никто не собирается никуда бежать.

— Мирные и честные, значит, — осматривая задержанных, хмыкнул Рыков. — Странно такое слышать от крестьян, которые живут под одной крышей с преступником и изменником… Впрочем, что еще ждать от смердов…

Он внимательно осмотрел замерших перед ним людей. Широченный мужик не иначе как главный приказчик, толстая баба наверняка кухарка, сисястая молодуха, чем-то неуловимо на неё похожая и пялящаяся на него, как перепуганная мышь на кота, скорее всего, ее дочь. Два дюжих дуболома, изо всех сил делавших вид, что оказались здесь совершенно случайно, а у самих кулаки вон как сжимаются, до побеления костяшек… Рыков хмыкнул. Это все голытьба, заговаривать с которой ему, благородному дворянину, и вовсе зазорно. Не то что еще руки об них марать, да допрашивать лично… А вот последняя из обитателей дома изменника заслуживала намного больше внимания.

Стройная гибкая девушка, чернявая, с большими зелёными глазами, которыми так и зыркала на него. Гневливо и вызывающе. Тонкие, породистые черты лица, очень миловидная. Напоминает дикую неприрученную кошку, которая, того и гляди, кинется ему морду расцарапывать. И, кажется, Рыков понял, кого она ему напоминает. Он как-то слышал, что у Безродного в имении незаконнорождённая сестра проживает. Нагулянная не пойми где их покойным папашей. Да уж, та еще семейка!

— Юная барышня, как я посмотрю, хочет что-то мне сказать? — осклабился Рыков, насмешливо глядя на девчонку. От него не ускользнуло, как здоровенный бородач бросил на нее предостерегающий взгляд.

— Хочу! — с вызовом сказала она, гордо задирая подбородок и еще ярче сверкая глазищами. — Я Алиса Бестужева, хозяйка этого Имения. И хочу у вас спросить, барон, на каком основании вы и ваши люди ворвались в наш замок и учинили здесь разгром? Напали на моего брата! Что происходит?

Железные руки Рыкова с громким лязганьем латных рукавиц начали хлопать друг о дружку. Барон с восторгом воскликнул:

— Браво, милочка, просто браво! Вы мне уже нравитесь. И намного больше, чем ваш брат-изменщик. Но, знаете, как говорят, яблоко от яблони… Интересно, а какое вы яблочко на вкус? Сладенькое?

Алиса, гневно вспыхнув до корней волос, сжала кулаки и вскинула голову, с ненавистью глядя на изгаляющегося аристократа и напрочь игнорируя умоляющие взгляды Игната и тётки Марфы.

— Мое яблоко не для таких как ты созревает, — сквозь зубы процедила Алиса. — Оно горькое и невкусное. И только попробуй вонзить в него зубы, без них останешься.

Рыков машинально прикоснулся к перебитому носу, совсем не по-дворянски ругнулся и, глядя на металлические пальцы, задумчиво произнёс:

— А сестра предателя такая же кусачая сучка, как и он сам. Ядовитая тварюшка! Бестужева… Ты Безродная, как и твой брат. Помни об этом всю свою оставшуюся жизнь.

— Да не слушайте вы ее, Ваше Благородие, — не выдержав, громко сказал Игнат. — Молодая еще девка, глупая да горячая, чего только не наговорит с дуру-то…

Насмешливо посмотрев на закусившую нижнюю губу девушку, Рыков обвёл выжидающе глазевших на него людей оценивающим взглядом.

— По-хорошему вас бы всех за химок да в допросную, к графу Кулагину на душевный разговор. Да только понимаю, что это будет пустая трата времени. Толку с вас… Я пришёл судя не с крестьянами воевать. А взять опаснейшего преступника и изменника…

— Это мой брат тебе нос разбил?

Звонкий, дрожащий от едва сдерживаемой ярости голос Алисы заставил Рыкова от бешенства пойти красными пятнами. Загрохотав тяжёлой броней, огромный Часовой в два шага сократил расстояние до маленькой девушки и, одной рукой сграбастав ее за сарафан, поднял в воздух. Поднёс на уровень своих глаз.

Игнат дёрнулся, было, к ним. Дежурившие у обеих дверей Часовые предупреждающе заворчали, вскидывая огромные клинки. Митяй с Захаром тут же подскочили к управляющему.

— Игнат Петрович, не лезь…

Девушка, схватившись обеими руками за железную клешню Рыкова, бесстрашно смотрела ему в лицо. Командующий Второй Стражей, кривя губы, зло прошептал:

— Так, значит… Ну что ж, выходит, с тобой у нас будет разговор особый… Пора тебе, краса моя, и мир повидать да себя показать.

Он отшвырнул девушку к входной двери. Вскрикнув от боли, Алиса ударилась бедром, упав на прочный дубовый пол. Аксинья, не выдержав, заревела в голос, тетка Марфа запричитала. Игнат, сдерживаемый повисшими на его могучих плечах парнями, выкрикнул:

— Ваше Благородие, пощадите девку! Не губите! Безвинная она во всем. А что язык длинный, так то все по молодости!..

Словно не услышав его слов, барон приказал своим людям:

— Эту ведьму в кандалы. Заберём в Лютоград для дальнейших выяснений. Сдаётся мне, что сестра предателя могла знать о его планах. Остальных плетьми гнать вон из замка, да взашей! Неподалеку есть деревушка. Дойдут, ножки не обломают. Но я милостив и добр. С собой возьмёте, что сможете унести… Императорское правосудие одинаково для всех!

Направившись к выходу, барон обернулся, ещё раз окинув потрясённо смотрящих на него обителей имения герцогов Бестужевых. Посмотрел на воинов.

— Приказ ясен, Часовые? Смердов взашей, девку на корабль. Все остальное здесь сжечь.

Один из воинов осторожно спросил из-под глухого шишака:

— Барон, вы уверены?.. Одобрит ли граф Кулагин?

Вениамин, брызжа слюной, сорвался на крик:

— Разговорчики, рядовой! Я сказал, спалить к чертям собачьим этот притон изменников! Ничего, замок старинный и прочный, раньше строить умели. Все не сгорит. Захотят вернуться, найдут где приткнуться. А не переживут зиму, так о них никто в Империи и сожалеть не будет! На выход! И кто-нибудь мне скажет, нашли уже тело предателя или нет⁈

Услышав последние слова барона, Игнат побледнел как полотно, обмякнув в руках Митяя с Захаром. Алиса, поднявшись с пола, застыла. Её лицо заострилось, а зелёные глаза готовы были прожечь в бронированной спине выходящего из холла Рыкова дыру. Громко завыла Аксинья.

За бароном захлопнулась дверь. Освободившись из рук парней, Игнат подбежал к Алисе и прижал омертвевшую девушку к себе, ласково гладя по плечам и успокаивающе шепча:

— Не верь, не верь этому поганцу, Алисушка… Жив, жив наш Алексей. Его так просто не возьмёшь. Вот увидишь, родная, ещё вернется он…

Вырываясь из объятий мужчины, девушка подняла на него очень спокойные, влажные от выступивших слёз глаза и сказала:

— Я знаю, дядя Игнат. Знаю.

Затем повернулась к подходящим к ней огромным железным воинам, один из которых отстегнул от пояса позвякивающие, соединённые короткой цепью кандалы. И молча протянула руки.