Часовой: в западне

Глава 11

Я шире распахнул дверь, пропуская внутрь побольше дневного света и переступил порог.

И оказался в средних размеров комнате, стиснутой с четырёх сторон потемневшими от времени железными стенами. Массивные, проклёпанные стальные листы, так же, как и дверь снаружи, изнутри покрывали целые вязи магических рун. Пораженный, я задрал голову. Надо мной нависал потолок из все того же рунического железа.

Охренеть, вот тебе и банковский несгораемый сейф прямо у меня под носом! По стенам змеились толстые бронепровода, поднимающиеся откуда-то снизу. В потолок были вмонтированы три шара-светильника, а справа от двери находилась рукоятка-переключатель. Неужели сюда от скрытой где-то в замке силовой установки шла энергия?

Я повернул рукоятку. И спустя пару секунд светильники затрещали, зажужжали и озарили тайную комнату желтоватым светом. Хоть книгу читай. Я застыл посреди удивительной комнаты, внимательно осматриваясь. Хитро скрытая в выступающих контрфорсах башни, эта железная комната хранила свои секреты уже много лет. Тут было прохладно и пахло металлом и сыростью. Пыли, ввиду герметичности помещения, было не так уж и много. Она покрывала тонким серым налётом звенящий под набойками сапог железный пол.

Справа от двери, впритык к стене, стоял большой рабочий стол. К нему придвинуто похожее на находящееся в кабинете продавленное кресло. На столе аккуратно сложены несколько книг и тетрадей. На левой от входа стене, на всю длину тянулся широкий стальной стеллаж, заставленный коробками и ящиками.

Но самым странным в этой комнате было наличие еще одной двери! Прямо по центру расположенной напротив входа стены находилось нечто, напоминающее выступающую вперёд лифтовую кабину, с закрытой стальной дверцей. Еще одна дверь, без замков и замочных скважин. Только отливающие серебром выпуклые руны на тусклой металлической поверхности.

Я подошёл ко второй двери, заглянул с обоих сторон. Да, действительно, очень похоже на кабину лифта. Потому как наружу, за пределы стены, эта дверь вести никак не могла. Если только она не открывалась в пустоту и тридцать метров полета на каменные плиты внутреннего двора замка.

С некоторым усилием отвернувшись от неё, я подошёл к столу. Ладно, не будем пытаться объять необъятное. Всему своё время. Для начала следовало разобраться с тем, что мне уже доступно. С открывшимися за дверью тайнами, которые, как что-то подсказывало мне, лежали на массивном дубовом столе. Я осторожно сел в скрипнувшее подо мною холодное кресло и внимательно осмотрел лежащие на столешнице книги.

Некоторые из них были довольно старыми, с потертыми корешками и истрепанными страницами, пахнущие пылью и затхлостью. Я присмотрелся к обложкам. Книги посвящённые механике, алхимии, географии, истории и геральдике. Пара томов, посвящённые магии. Наверняка редкие и несомненно ценные научные труды. Но не думаю, что представляющие для меня особую важность.

Я взялся за тетради. Всего их было три. Очень похожие друг на дружку. Одинаково толстые, в коричневых кожаных обложках, защёлкнутые на замки-застежки. Без каких-либо надписей. Их я сложил в стопочку. Выдвинул незапертые ящики стола и обнаружил внутри лишь чистые листы бумаги, да писчие принадлежности.

Несколько разочарованный, я вылез из-за стола. Остается надеяться, что одна из тетрадей и будет личным дневником моего отца. А вообще… Такая комната, сделанная как несокрушимый сейф, хитроумно спрятанная, и оказалась всего лишь копией отцовского кабинета?

Нет, что-то здесь не так. Если этот схрон построил ещё мой прадед, значит, я просто не туда смотрю или что-то не понимаю. Владимир не стал бы просто так, от балды, затевать нечто подобное. Все, что он ни делал, уверен, имело и до сих пор имеет смысл.

Я подошёл к стеллажу. Открыл первый попавшийся железный ящик. И изумлённо уставился на алхимические камни. Уже огранённые и залитые энергией. Готовые к использованию. На первый взгляд, в одном этом ящичке их было не меньше трёх десятков. И выглядели они один в один, как те, что питали силовые установки доспехов Часовых.

Я проследил взглядом по выползающим из пола кабелям. Перевел глаза на кабину лифта. Наше имение стоит на приличной высоте, венчая основание срезанного с западной стороны скалистого утеса. Не может ли быть так, что этот лифт ведёт куда-то далеко вниз, в некую скрытую под землей пещеру? И раз сюда все еще приходит энергия, не располагается ли там и до сих пор действующая силовая установка? И что-нибудь еще, не менее любопытное? А эта скрытая за книжным шкафом комната не более чем тамбур?

Захлопнув крышку ящика, я открыл следующий. И обомлел. Свет круглых гудящих фонарей озарил засверкавшую груду золотых монет. Твою мать… Я открыл стоящий рядом сундучок и уже не удивился, обнаружив в нем кучу серебра. Интересно, что я найду в оставшихся коробках?

Захватив с собой тетради, я вышел из этой железной, оставляющей после посещения еще больше вопросов, комнаты. Вырубил свет и закрыл за собой толстенную бронированную дверь. Вернул на место книжную секцию и подумал, что совсем не помешает затопить камин. Найденные мною тетради следовало немедленно изучить. И желательно вдалеке от чужих глаз. И, кажется, я нашел самое надёжное место для хранения магического амулета и своей заветной монеты. Лучше не придумаешь.

Когда в камине весело затрещали березовые чурки, рассеивая по комнате ласкающее тепло, я устроился в отцовском кресле и принялся за изучение тетрадей. Кожаные обложки успели прогреться и уже не так холодили пальцы. Наугад открыл первую. Замочек легко поддался, не чиня никаких препятствий.

Первая тетрадь оказалась техническим талмудом. Невероятное количество схем, рисунков, набросков, изображающих какие-то мудрёные приборы и механизмы. Множество эскизов, пояснений, технических символов и чертежей. Ошеломлённо пролистывая страницу за станицей, я пришёл к выводу, что в этой тетради собраны десятки, если не сотни совершено непонятных мне, уникальных разработок. Тетрадь была вся исписана вручную. И почерк везде был одинаков. Как и нанесенные одной и той же рукой схемы и рисунки. Тетрадь была заполнена почти на три четверти. И как мне показалось, последняя схема осталась незавершённой. Помимо условных технических терминов я смог распознать и магические руны и символы.

Похоже, это личная научно-техническая книга моего прадеда, Владимира. Готов спорить на что надо, что здесь он фиксировал все свои изобретения и открытия. И вел бы ее и дальше, но дальше случилось то, что случилось. У дяди Игната были несколько бумаг и чертежей прадеда, которые тот ни от кого не скрывал, и к которым имел доступ его инженер, дед Игната. Но здесь… Я видел совсем уж удивительные и потрясающие рисунки каких-то совершено уникальных механизмов. Думаю, что если эту тетрадочку подогнать Игнату, то он просто охренеет от счастья!

А что, хорошая идея… Правда, непонятно, почему мой отец, который имел доступ к этим записям, так не поступил. Задумчиво покачав головой, я закрыл тетрадь и, отложив в сторону, занялся следующей.

Вторая тетрадочка оказалась не менее любопытной. И была она посвящена истории и развитию такой уникальной штуки, как магическая наука. По сути я держал в руках наглядное и подробное пособие для обладающих редчайшим даром мастер-магов. Так же написанная вручную, не поблекшими за десятки лет чернилами, уверенным, крупным и разборчивым почерком. Один в один, как в предыдущих бумагах. Опять почерк Владимира. Я неторопливо пролистывал страницы, скользя глазами по покрывавшим чуть пожелтевшую бумагу убористым строчкам.

Это был кропотливый научный труд. Возможно, делая эти записи, прадед опирался на уже известные ему книги, и на основании доступных знаний делал собственные выводы. Признаться, большинство написанного было для меня тёмным лесом. Наверняка, чтобы понять все, что здесь есть, нужно самому быть или офигенно продвинутым технарём или же настоящим чародеем.

Эта тетрадь была написана до самого конца. Закрыв ее, с некоторым сожалением отложил к первой и взялся за последнюю. И вдруг ощутил, как мой Грифон, зашевелившись, ожил, а по спине заструилась горячая волна. Я, не спеша открывать замочек, замер. Что это? Предупреждение? Или же поведение Грифона связано именно с этой тетрадкой?

Я взялся за защелку и ощутил, как по моей руке пробежала уже знакомая волна и ушла в истертую обложку тетради. На миг защёлка под моими пальцами потеплела. У меня создалось впечатление, что теперь можно без опаски открывать. Словно тетрадь признала меня и готова поделиться тем, что сокрыто на её страницах.

Я открыл её, провернул толстый чистый лист и озадаченно застыл. Сразу же увидел, что в разворот тетради, на первой же странице, была вставлено несколько инородных листов. Исписанных совсем другим почерком, нежели я ожидал увидеть. И, прочтя первую же строчку, я замер в кресле, забыв, что надо дышать. Это было обращение, адресованное мне.

Я трепетно провел по бумаге пальцами, понимая, что, возможно, это последние слова, которые мой отец оставил для меня. Мое наследство. Которое я только сейчас получил.

Аккуратно вытащив из тетради три плотно исписанных листочка, я поспешно углубился в чтение, отчётливо слыша, как стучит сердце, а в голове вспыхивают яркие живые образы моего отца, доносящиеся ко мне через года.

' Мой дорогой сын! Если ты это читаешь, значит, у меня не вышло поговорить с тобой лично и рассказать всё с глазу на глаз. Ты уже вырос и поступил на службу в Орден. А я давно мёртв. Наверняка тебе известно, каков удел Часового, защищающего Северные рубежи Империи.

Так уж вышло, что исходя из мер предосторожности я не мог себе позволить где-то записать комбинацию рун, чтобы передать её тебе. Я был вынужден держать всё в своей памяти до момента пока ты не станешь достаточно взрослым, чтобы с полной ответственностью принять эти знания. Отсюда можно с уверенностью заявить, что у тебя получилось отворить дверь в тайную комнату иным методом. И поскольку существует этих методов всего два, а шифра ты знать не можешь, сделал ты это не иначе как пользуясь своим даром. Твои Способности взяли верх над сковывающей их магией. Другого не дано.

Грифон стал служить тебе. Как ты смог это сделать, я не знаю. Но этому рано или поздно суждено было случиться. Почему я так говорю, ты поймёшь, прочитав тетрадь, в которую вложено это послание. Это не простая тетрадь. Это дневник, который начал вести ещё твой прадед. А затем продолжил дед и я. Захочешь ли ты что-то вписать на его страницы, дело твое. Но позаботься, чтобы никто, ни одна живая душа об этом не знала.

Почему, ты также поймёшь, когда узнаешь, что хранят в себя эти записи. Я сам в последнее время стал крайне неосторожен и мой лучший друг, Ярик, видел пару раз, как я что-то пишу здесь. Не знаю, догадался ли он, что я веду дневник… Если ты читаешь эти строчки, значит, ты уже познакомился с ним. Надеюсь, хотя бы Ярослав все ещё жив. Знай, Алексей, ему ты можешь доверять, как мне самому. Только ему и нашему управляющему, Игнату.

Вероятно, ты уже нашёл и то богатство, что хранит наша тайная комната. Найденное используй с умом. Энергокамней, что лежат в ящиках, хватит на десятки лет. И для питания силовых доспехов и для работы нашей магической почтовой установки. Также в запасе очень много денег. Им так же найди правильное, разумное применение. Это наследие твоего прадеда, Владимира. Малая его часть. И она заключается не только в камнях и золоте, но и в оставленных им записях. Хранящиеся в комнате тетради принадлежали ему. Они очень ценные. Две из них с чертежами уникальных механизмов и магическими формулировками. Это просто находка для любого знающего человека в Империи. Тем они и отчасти опасны. Я до последнего не решался вытащить их на свет божий и как-то использовать эти знания. Всё откладывал на потом, да хотел подождать, пока ты подрастёшь. Но, видимо, не судьба.

В потайной комнате ты найдешь и вторую дверь. Из дневника деда я знаю, что она ведёт вниз, на самую глубину, в недра скалистого основания, на котором построен наш дом. За дверью скрывается подъёмник, способный доставить тебя вниз. Там, под толщей земли, располагаются тайная лаборатория твоего прадеда, силовая установка, мастерская, оружейная и сборочный цех. Ты не поверишь, но наше имение стоит над огромной, скрытой от чужих глаз пещерой. В которой до сих пор хранится многое из того, чем владела наша семья и что создал ещё твой прадед.

К сожалению, я так и не смог ни разу туда попасть. Как и мой отец. К этой двери нет никакого шифра. И открывается она только благодаря врождённым Способностям, полностью проявившимся у наследника Бестужевых. Надеюсь, ты, читая эти строчки, уже избавился от ярма Запретных рун, и сможешь первым за почти сто лет отворить эту дверь…

Обязательно прочти дневник, что ты держишь в руках. Полностью, от первой до последней строчки. Начатый ещё твоим прадедом и так и не законченный мною.

В моем кабинете, с обратной стороны, к днищу выдвижного ящика стола, приклеен ключ. Он также мне достался в наследство от Владимира. Он не подходит ни к одной двери в Замке. Но я знаю, что этот ключ очень важен. Без того, что он открывает, он абсолютно бесполезен, поэтому его не стали чересчур усердно прятать. Надеюсь, ты сможешь разобраться, для чего он создан.

На страницах уже моих записей ты найдёшь и тайну происхождения Алисы. Дневнику я доверил все. Ты прочтёшь и поймешь, что много выбора у меня не было. И, думаю, не станешь меня осуждать. Надеюсь, ты любишь свою сестру и заботишься о ней так, как это продолжал бы делать я, останься в живых.

Хотелось бы верить, что у вас сложились хорошие отношения с Игнатом. Знай, он дурного не посоветует. Почаще прислушивайся к нему. Если ты читаешь эти строки, значит, Игнат уже давно заботится о тебе вместо меня. Тогда и лишние слова тут не нужны. Ты и сам понимаешь, насколько ты ему дорог. Даже не сомневайся, нужно — и он отдаст жизнь за тебя.

Обязательно подружись с моим другом Ярославом Кречетом. Очень надеюсь, что после моей смерти высшее командование Ордена поставило его во главе Корпуса Тринадцатой Стражи. Он самая наилучшая кандидатура. Будь моя воля, я бы с радостью сам передал ему должность командующего.

Напоследок хочу тебя предостеречь, сын. У рода Бестужевых в Империи хватает врагов. Они всегда были. Сильные и могущественные. Выделить стоит Перумовых. Не успокоились они и после того, как наш род был низвергнут. Остерегайся любого человека с этой фамилией. Опасность, грозящая от этого дома, превосходит все остальные.

Люблю тебя, сын. И прощай. Твой отец, Александр Бестужев'.

Я несколько задрожавшими пальцами бережно сложил исписанные рукой отца листочки и убрал во внутренний карман. Снова взялся за тетрадь. Глаза внезапно помутнели, словно кто плеснул в лицо стакан воды. В тот момент я как никогда радовался тому обстоятельству, что меня никто не видит. Что дверь в отцовский кабинет заперта. Я сидел о старом продавленном кресле, откинувшись на спинку, огромный мускулистый парень, на чьих руках было уже столько крови истреблённой иномирной нечисти, что ею можно было наполнить пруд. За последнее время побывавший не в одной рубке Часовой, с угрюмым, словно выточенным из камня, лицом и глазами прирождённого убийцы.

И из этих глаз бежали, стекая по щекам, слёзы.

Я яростно сморгнул их и открыл тетрадь. Дневник моей семьи, начатый ещё прадедом, Владимиром. На первой странице уже знакомым мне почерком нанесена дата — шестое января две тысячи девятьсот первого года после Катаклизма.