Часовой: в западне

Глава 5

Уже падая со стены, захлёстнутый липким чудовищным языком, Влад успел нажать на пусковую скобу. Металлическая тетива арбалета тренькнула и стальной болт почти по самое оперение вонзился в лоб одной из квакающих внизу тварей. Жаблак квакнул ещё громче и, удивлённо выпучив и без того огромные глазищи, мягко осел на землю.

Сразу же, сливаясь в один, громыхнули два мушкетных выстрела. Бах! Бах! И каждая тяжёлая пуля нашла свою цель. Одной образине пробив пупырчатый череп, второй разворотив грудь. От звука выстрелов в деревне переполошились все отсиживающиеся по будкам собаки. Поднялся несусветный надрывный лай, псам вторила томящаяся в сараях скотина. Рядом со мной благим матом, едва не оглушив, заорала ещё одна скотина — Фома.

— Перезаряжай! — громко взревел Корнедуб. — Головы беречь!

И сам ловко полоснул мечом, отсекая кончик едва не доставшего его языка ещё одной атакующей твари. Я же, пригнувшись от просвистевшего надо мной гибкого мерзкого хлыста, так же наотмашь рубанул мечом, на возврате отхватив солидный кусок вонючей плоти.

Сгрудившиеся под стенами жабомордые монстры оглушающе заквакали, угрожающе раздувая горловые мешки и стреляя в нас длиннющими языками. Три их товарища лежали хладными трупами, ещё двое пострадавших яростно шипели от боли, мотая головами и разбрасывая капли белесой крови. Но остальные и не думали улепётывать. Они ловко прыгали вперёд и вверх, и без устали метали в нас языки, широко раскрывая чудовищные оскаленные рты.

Несчастного Влада, сдёрнув со стены, протащило несколько метров по земле и втянуло в бездонную разверстую пасть вожака ночных чудищ. Монстр заглотил моего сослуживца, как уж лягушку. На его счастье, к тому моменту он уже был мертв. Когда Часовой упал под крайне неудобным углом и ударился головой о землю, его шея хрустнула как сухая ветка. И огромный раздувшийся монстр, упершись в землю всеми четырьмя лапами, подтаскивал у себе уже мёртвого человека.

Мимо меня пролетел ещё один язык и зацепил неосторожно высунувшегося Фому. Усеянное крошечными присосками шершавое липкое жало со смачным чавканьем влепилось ему прямо в лоб, присосавшись точно пиявка, и отчаянно заголосивший селянин едва не свалился через оголовье частокола вниз. Ему повезло, что рядом оказался я. Одним быстрым движением отрубив кусок языка, я, не церемонясь, столкнул дурня с подмостей на землю, где он и упал на тюк сена. А сам, в мгновение ока перехватил рукой в перчатке впустую хлопнувший по воздуху окровавленный отросток и как следует дёрнул на себя. Внизу изумлённо квакнул пойманный мною жабоморд. Я же сноровисто намотал его язык на заострённый столб и пришпилил к дереву точным ударом кинжала.

С другой стороны ворот громыхнуло еще два выстрела и, судя по визгливым, полным боли квакающим голосом чудовищных созданий, Часовые снова попали в цель. Монстров становилось все меньше, но отступать они не собирались. Наоборот, за воротами раздался такой горловой трубный рев, словно заработала сирена противовоздушной обороны! Собаки, коровы, и свиньи поддержали этот рев дружной многоголосицей, превращая нависшую над деревней ночь в суматошную вакханалию.

— Никак подмогу вызывает, сукин сын! — догадался сержант, пригибаясь и отмахиваясь мечом от очередного выпада длинного липкого языка. — Вот паскуды!

Решив, что пора переходить к более превентивным методам воздействия, я с мечом на перевес ловко перемахнул через заострённый верх частокола и с высоты четырех метров сиганул вниз, приземлившись подкованными сапогами прямо на хребет опрометчиво близко подкатившейся к стене образины. Подо мной что-то с хрустом лопнуло, чавкнуло, квакнуло, я скатился с расплющенного врага, выпрямляясь и нанося быстрые рубящие удары огромным черным мечом.

Наверху во всё горло заорал сержант. А я уже уложил ещё двух чудовищ, одного развалив наискось справа налево, а второму снеся огромную башку, которая, взлетев в воздух, с изумлённо выпученными глазищами и трепыхающимся по ветру выпущенным из пасти языком, ударилась в бревенчатые стены.

Мне в спину влетело что-то упругое и настойчивое, бессильно зацепив за звенья кольчуги, ещё один язычище обжёг щеку, когда я еле успел отдернуть голову. А огромный вожак, снова издав чудовищный трубный рев, распахнув ужасную, полную кинжальных зубов-игл, пасть, прыгнул на меня и умудрился сбить с ног. Я кубарем покатился по земле, не выпуская меч из рук. Такое ощущение, что в меня врезался огромный, набитый мокрым тряпьём, воняющий болотом и жабьей икрой тяжёлый шар.

Я остановился, поднялся на ноги, походя рубанул беснующуюся возле частокола тварь, которая безуспешно пыталась высвободить пришпиленный мною язык. Крутанулся и ушел в сторону, пропуская мимо себя прыгнувшую массивную пупырчатую тушу неугомонного вожака, который, как я понял, в два счета схарчил Влада. Шустрый, однако, лягушонок.

— Осторожно, еще твари на подходе! — раздался над головой оголтелый крик сержанта, а следом бабахнули еще два выстрела, добивая последнее оставшееся в живых чудище.

Вожак обозлённо взревел, приняв почти в упор две пули, его ноги подломились. Я, уклонившись от когтей-крючьев, скользнул к нему и коротким отточенным движением развалил его бородавчатую голову на две части, расплескав по земле содержимое черепа. И повернулся к лесу. Увидел, как в ночи сверкают десятки, если не сотни бликующих зелёных огоньков, хаотично мигающих и прыгающих. А моих ушей донёсся нарастающий квакающий гул, будто совсем рядом проснулись миллионы лягушек после зимней спячки и завели свадебный хоровод. Нехилое такое подкрепление!

Выходит, мы разделались с обычным разведотрядом. А основные силы противника отирались где-то совсем неподалёку. Как видно, эти выползшие из неведомой лесной глухомани твари ещё не сталкивались с людьми и не напали на Латку всей силой, пока не убедились, стоит ли им опасаться деревенских жителей или нет. Не исключено, что массированная атака чудовищ произошла бы если не этой ночью, так следующей. А мы просто немного ускорили процесс.

— Бестужев, сукин ты паразит, я тебя на кухню отправлю недели две кастрюли драить! — надрывался сверху Корнедуб. — Живо полезай на верх, козёл ты горный!

Он так вопил, что даже перекрывал поднявшийся в деревушке гвалт. К лаю собак и мычанию скотины добавились громкие возбуждённые человеческие голоса, которые приближались к воротам со стороны деревенских домов. Я, задрав голову, спросил:

— Что там за движения, сержант?

Надо мной, закрывая часть звезд, показалась усатая физиономия Корнедуба, выглядывающего через заострённые брёвна.

— Староста людей на стены ведёт. Мужики за топоры и рогатины взялись. И судя по всему, вовремя.

Я, сжимая меч двумя руками, снова повернулся к лесу. Огромные, прыгающие кто на двух, кто на четырёх лапах, жабы-переростки приближались. Они неслись к деревне суматошными скачками, раздувая горловые мешки и пуча горящие злобой круглые бельма. От частокола их отделяло не более двухсот метров.

— Живо наверх!

Я снова задрал голову. Вдоль стены уже вырастали десятки фигур. С рогатинами, копьями и короткими луками. Луки это хорошо. Местные охотники стрелять умели. Рядом с сержантом возник мрачный и угрюмый староста, сжимающий в правой руке топор с лезвием в виде полумесяца. Всего на стены взобралась мужиков двадцать. Навскидку приближающихся тварей было раз в десять больше. Очень приличная стая. И теперь они не таились. И ничто их не сдерживало. Чересчур много на одну деревушку, из защитников которой только четыре профессиональных бойца. Два мушкета сильной разницы не сделают. Да, судя по всему, твари не особо сильны в покорении труднопреодолимых высотных препятствий, но их языки весьма грозное оружие, способное тут же стащить вниз любого неосторожного ротозея. А когти и клыки совсем не безобидные. И наверняка среди этих монстров есть и такие, что вполне способны одним махом проглотить человека. Если пойдут в навал и захлестнут стены, деревня может не устоять.

— Наверх, я сказал, — продолжал разоряться Корнедуб. — Тут всяко удержим оборону. Лазуны из них неважные! Да и с воротами им не справиться. Отобьёмся…

Я почти согласился с доводами сержанта и уже примерялся, как бы половчее взобраться наверх, как вдруг до наших ушей донесся совсем уж невероятный рев, заставивший всех непроизвольно вздрогнуть и втянуть головы в плечи. А затем где-то далеко, на самой окраине леса, земля вдруг содрогнулась, будто по ней пустился бежать галопом наскипидаренный бронтозавр.

Бум! Бум! Бум!

Обомлев, я снова оборотился в сторону темнеющей громады леса, рождающего все новых чудовищ. Кого же на этот раз выплюнула дремучая чащоба⁈

Треск ломающихся веток и хруст сминаемых кустарников. Звуки чудовищных шагов, словно тараном бьющих в землю громадных ног, все приближались. А почти достигшие подступов к стенам жабомордые ублюдки, наоборот, стали притормаживать. Квакая и шипя, стадо взбешённых тварей остановилось, яростно сверкая в темноте зелёными буркалами и ожесточённо клацая зубами. Из открытых пастей вырывались кончики липких жал-языков, капала смердящая слюна, когтистые перепончатые лапы взрыхляли землю. От армии тварей в нашу сторону накатывалась отвратная волна пахнущей застарелым протухшим болотом вони. Словно само болото вышло из лесу и приблизилось к обиталищу людей.

Бумс! Бумс!

Затем снова чудовищный, на всю округу, носорожий рев! Жабы бросились врассыпную, освобождая дорогу для несущегося напролом со стороны леса монстра. Который в боевом азарте галопом летел к Латке, не замечая ни своих ни чужих. Я услышал, как кто-то из жабомордых образин приглушённо квакнул, хрюкнул, тонко взвизгнул от боли, угодив под ножищи бегущего чудовища. Хрусь! Шмяк! И снова срывающий с деревьев остатки листьев рёв. От буханья ножищ монстра дрожала земля. К нам приближалось нечто огромное, тёмное, заслоняющее собой часть видимого отсюда леса.

Наконец я смог рассмотреть бегущую к нам тварь и невесело присвистнул. Если поставить на одного буйвола другого, то это будет примерно подходящий размер. И по массе, наверное, тоже. Кто это? Верховный вождь всего жабьего племени⁈

Наверху тоже увидели галопирующее в сторону Латки чудище. Надо мной раздались испуганные голоса селян и отборная ругань Корнедуба. И было от чего так сквернословить, серьёзно говорю!

Весом под тонну, страшилище было похоже на чудовищного бегемота, округлое, массивное, в пупырчатой, болотного цвета, грубой ороговевшей шкуре, только с более длинными ногами, и толстым, усеянным шипами хвостом. Низко опущенная, вырастающая из покатых плеч огромная жабья башка, складчатая морда, распахивающая в безудержном реве пасть таких размеров, что в неё можно было въехать и на легковушке. Голова была покрыта наростами, шипами, громадными бородавками, а в пасти торчали клыки размером с палаши. Этакий младший мутированный брат тираннозавра.

И эта махина не собиралась тормозить! Если она врежется в ворота, то снесёт их к чёртовой бабушке. Кабздец.

— Эти ублюдки при должном тщании и желании перевернут тут всё верх тормашками! — Рогволд с нескрываемым упреком в глазах посмотрел на командующего Цитаделью. — А если у них достаточно полномочий, то и до дворца наместника доберутся.

— Достаточно, можешь даже не сомневаться, дружище. Вполне достаточно, — горько усмехнулся Кречет. — Они весь Лютоград на уши подымут. В каждую щель заглядывать будут. В каждую грязную нору и под каждую скрипучую половицу. Для того они сюда и летят, чтобы перетряхнуть тут все к чертям собачьим.

— Да демоны с ними, с этими дознавателями, — отмахнулся чародей. — Если Императору так забожилось нас пощипать, то и пусть ему! Нам скрывать нечего. Что они смогут найти? Самое стремное, так это содержимое наших подземных казематов и лаборатории Трофима.

Капитан мрачно кивнул. Вместе с волшебником они прохаживались по огромной зубчатой стене, окружающей территорию Корпуса Тринадцатой Стражи и посматривали на раскинувшийся рядом огромный бурлящий город. Низкое нахмуренное небо, полное набежавших с утра туч, говорило о скорой перемене погоды. Ночь выдалась на удивление чистой и ясной, а вот новый день обещал быть серым и неприветливым. Поднялся прохладный влажный ветер. Где-то далеко на горизонте наливалась синева. По всему выходило, что на Лютоград надвигалась гроза.

Остановившись между каменными, истерзанными сотнями лет и непогодой огромными зубцами, Часовые одновременно посмотрели на юг. Пока еще далёкий дождевой фронт формировался на севере. С юга же через считанные дни должна была прибыть гроза иного толка.

— Специальная комиссия может рыться где ей вздумается, — Кречет заложил руки за широченную могучую спину. — Ты прав, бояться нам нечего. Но ты позабыл об одной штуке, которую крайне нежелательно светить перед столичными дознавателями. Амулет Лиднера.

Рогволд с досадой сплюнул с огромной высоты вниз.

— Бесы! Совсем забыл про него… Все еще лежит в лаборатории Трофима. Он теперь глаз с него не сводит.

— Что удалось узнать?

— Очень старинная вещь. Сейчас таких не делают. Создавалась волшебниками прошлого, не исключено, что на заре Возвращения магии. Очень искусная работа. В этом камне заключена невероятная магическая сила. Амулет скрывает своего владельца от глаз иных существ и блокирует магические амплитуды, характерные для чародеев. Короче, для других волшебников ты обычный человек, а монстры смотрят на тебя и видят пустое место. Скорее всего супротив колдуна уровня Верховного Магистра и Главных Ведьм из Ковена он и не поможет, но в остальных случаях…

Кречет резко повернулся к Рогволду и безапелляционно произнёс:

— Сегодня же эта штука должна исчезнуть из Цитадели.

— Но куда⁈ Спрятать где-то в городе?

— Плохая идея. Имперцы сподобятся проверить все связанные с нами адреса. В Лютограде на ближайшее время не останется безопасных мест. Но я знаю одно, куда они точно не сунутся. Имение Бестужевых. Пакуй амулет как должно и отправь срочным курьером управляющему нашего Алексея, Игнату. С запиской. Тот уж точно схоронит его до лучших времен в самом надёжном месте.

Рогволд, пожевав губами, вынужден был согласиться с предложением капитана.

— Недурная идея. Сейчас же займусь.

— А я пожалуй, пойду готовить распоряжение на очередной разведывательный рейд, — несколько напряжённо сказал капитан. — Хочу проверить то местечко, где мы все едва не полегли. Границу близ западных Холмов.

Колдун, поежившись от нехороших воспоминаний, уточнил:

— Эту проклятущую ямину?

— Ее самую. От границы до котлована и туннелей не так уж и далеко. Быстрый корабль управится и за день, туда да обратно, если одним глазком только глянуть, да и сразу же поворачивать.

— В прошлый раз нам пришлось здорово постараться, чтобы ноги унести, — напомнил Рогволд. — Опасно может быть…

— Знаю. Но проверить надо. В крайнем случае, далеко не заходить. Уж больно много сил нечисть на эти загадочные работы положила. И не забывай про схороненные под землёй спящие заклинания… Рано или поздно они оживут. И я не хочу, чтобы мы узнали обо этом тогда, когда провороним очередную неожиданную подлянку у нас под носом.

— Может, после проверки займемся?

Кречет зло нахмурился.

— Да ну их к дьяволу, этих проверяющих. У нас своя служба и долг перед Государством. И я не собираюсь забрасывать все дела, обменяв их на расшаркивания перед этими столичными недоносками.

— И то верно…

Некоторое время они стояли и молчали, глядя на разбросанные внизу дома, ратуши, улочки и кварталы, снующих людей, проезжающих верховых, повозки и кареты. Каждый думал о своём. Наконец, Ярослав Кречет, словно решившись, не отрывая взора от продолжающего жить своей безостановочной жизнью города, сказал:

— Рогволд, у меня крайне дерьмовое предчувствие.