Часовой: в западне

Глава 17

Широко расставив руки, Кулагин замер в дверном проёме, остановив едва не ворвавшихся внутрь комнаты барона Рыкова и сержанта Корнедуба.

— Всем стоять! — неожиданно громовым командным голосом, сделавшему бы честь и самому горластому взводному, гаркнул следователь. — Это помещение официально под следствием. И без моего разрешения сюда никто не войдёт! Слышите? Никто. Господа, позвольте мне и дальше заниматься своей работой.

Радостно скалящийся в предвкушающей ухмылке, Вениамин, поспешно подняв руки, отступил в сторону. Корнедуб, едва не задыхаясь от гнева и возмущения, позволил мертвой хваткой вцепившемуся в него коменданту оттащить себя в коридор.

Врочек заглянул через плечо Кулагина и сипло произнёс:

— Пусть вскрывают пол. Уверен, то, что издаёт этот магическое излучение, находится там.

Под сундуком, в полу, обнаружили несколько аккуратно пропиленных и составленных друг с другом дощечек. И невооружённым глазом было видно, что пропилы относительно свежие. Кто бы ни обустроил тайник, сделал он это совсем недавно.

Хотя вопрос о том, кто, в данном случае и не стоял. Это была спальня Часового Альрика Безродного.

Сыщики опустились на колени. Граф позволил вырвавшемуся из рук коменданта Корнедубу подойти. Но предупредил:

— Сержант, как видите, я ничего от вас не утаиваю. Все происходило и происходит на ваших глазах. Так что дальнейшие вероятные обвинения в подлоге абсолютно беспочвенны. Готовы пойти свидетелем?

— Готов, — прохрипел Корнедуб, которому внезапно стало не хватать воздуха. Он потянул за воротничок мундира. — Да вскрывайте вы уже этот клятый тайник!

Следователь кивнул. В руках одного из оперативников появился нож. Засунув его в щель, он ловко поддевал одну за одной все дощечки, вынимая их и складывая рядом. Под досками обнаружилось небольшое углубление, ровно на толщину пропитанных смолой массивных дубовых лаг, поверх которых были прибиты затертые доски. Внутри схрона что-то темнело. Второй оперативник сунул в открывшуюся пустоту руку и, чуть крякнув, вытащил наружу средних размеров плотный холщовый мешочек, внутри которого что-то негромко позвякивало.

Бережно выставив добычу на всеобщее обозрение, он сунул голову внутрь тайника и глухо бросил:

— Чисто, Ваше Сиятельство. Окромя этого мешка, тут больше ничего нет.

— Все видели, как мой человек произвёл изъятие пока не опознанного объекта? — громко обратился к свидетелям Кулагин.

Врочек, Корнедуб и жадно дышащий им в затылки барон Рыков вразнобой подтвердили то, что видели. Следователь удовлетворенно кивнул и сказал:

— Свидетельства принимаю. Стойте в коридоре, господа. Внутрь по-прежнему никто не заходит. Кроме тех, кому позволю я лично. Магистр, позвольте попросить вас оказать услугу. Можете, прикоснувшись к этому предмету, что-либо сказать по поводу его происхождения и видовой принадлежности?

Они вдвоем вошли в комнату. Под напряжёнными и пристальными взглядами Врочек присел на корточки, подобрав полы шерстяного балахона. Не прикасаясь к мешку, поводил над ним чуть засветившимися голубым светом ладонями. Усмехнулся и заявил:

— Источник магического излучения обнаружен, он находится в этом мешке. И даже сейчас, ознакомившись с ним ближе, я уже могу точно сказать, какого рода предметы выдают такой фон.

Выпрямившись, он пристально посмотрел на графа и чуть смежил глаза. Тяжело вздохнул и, покачивая головой, отошел в сторону. Весь вид чародея говорил о том, что он собран и сосредоточен. Более того, готов в любой момент применить заготовленное магическое заклинание. Кулаки Врочека были плотно сжаты, а глаза очень внимательно смотрели на будто громом поражённых Корнедуба и казарменного коменданта.

Граф опустился коленями на пол, без колебания взялся за стягивающую горловину мешка верёвку и развязал. Чуть приподнял мешочек и сделал резкое движение. На затёртый дубовый пол со стеклянным стуком посыпались бесцветные, среднего размера, прозрачные камни, похожие на не отшлифованные куски горного хрусталя.

В коридоре кто-то потрясённо ахнул, кто-то грязно и яростно выругался. А кто-то и торжествующе присвистнул, словно иного и не ожидал… Кулагин, расширив горловину мешка, перевернул его и высыпал себе под ноги оставшиеся алхимические энергокамни. Целая груда, на вскидку штук двести-двести пятьдесят. Размером с абрикос или очень крупный грецкий орех.

Поднявшись на ноги, граф Кулагин посмотрел на не в силах отвести поражённого взора от обнаруженного сержанта Корнедуба, и властно и сурово произнёс:

— В присутствии свидетелей с обеих сторон, я фиксирую факт обнаружения в комнате Часового Тринадцатой Стражи Альрика Безродного тайника со спрятанными ценностями в виде алхимических энергокамней. Чьё несанкционированное хранение в рамках действующего в Империи правового кодекса абсолютно недопустимо и карается судом по всей строгости закона. Объявляю Часового Безродного заочно арестованным по обвинению в государственной измене. А всех сопричастных к ним лиц подозреваемыми по расследуемому делу.

Приказав своим подчинённым пересчитать под опись все камни и собрать их обратно в мешок, Кулагин вышел из комнаты. Не в силах произнести и слова, бледный как смерть сержант Корнедуб поднял на него ставшие очень усталыми глаза:

— Ваше Сиятельство…

— Эта комната будет опечатана. Я немедленно отправляюсь к капитану Кречету. Сержант Корнедуб, с этой минуты я запрещаю всем членам экипажа «Икара» передвигаться по территории Цитадели. Проследите, чтобы эти люди не уходили с корабля. Также приписанным к Корпусу судам запрещается подниматься в воздух…

Подозвав к себе на тот момент уже всех освободившихся от обыска сыщиков, безмолвно столпившихся в коридоре, Кулагин начал давать быстрые и чёткие указания.

— Немедленно отключить установку магической почты, проследить за экипажем «Икара», закрыть все крепостные ворота… Барон, я рассчитываю на вас и ваших бойцов.

Рыков, шумно втянув носом воздух, злорадно блеснул глазами.

— Наконец-то… Ведьмин сучонок попался. Я весь в вашем распоряжении, граф.

Из чрева боевого корабля «Константин» высыпало еще два десятка полностью вооружённых и закованных в броню Часовых Второй стражи. Разбившись на группы, воины в считанное время взяли под контроль все ворота, взлетное поле, чародейскую лабораторию, установку магической почты. Каждую группу солдат сопровождал размахивающий специальным жетоном оперативник из команды графа Кулагина.

Обитатели Цитадели, недоумевая, ворчали, возмущались, но вынужденно отступали, не в силах противиться императорским полномочиям. От капитана Кречета никаких отельных приказов не приходило.

Два огромных, замерших над территорией Корпуса Тринадцатой Стражи воздушных судна, внезапно ожили. Заработали силовые машинные установки, зажужжали мотогондолы, исполины начали медленно разворачиваться на запад.

Без стука и разрешения граф Кулагин в сопровождении сосредоточенного магистра Врочека и сержанта Корнедуба вошёл в кабинет командующего Штабом Тринадцатой Стражи. Только увидев мрачное лицо следователя, Кречет понял, что гроза разразилась. А переведя взор на словно мешком ударенного по голове Корнедуба и вовсе внутренне похолодел.

— Что произошло, граф? — не тратя время на ненужные слова, в лоб спросил Кречет, не спеша подниматься из-за стола.

Замерший посреди комнаты Кулагин с осуждающим видом скупо улыбнулся.

— Я же говорил, капитан, что моя работа состоит в том, чтобы искать и находить. И если у вас есть, что скрыть, я это найду. Объявляю вам государеву волю, командующий Тринадцатой Стражей капитан Ярослав Кречет.

Огромный Часовой, гордо выпрямившись, с ледяной усмешкой посмотрел на следователя.

— Я вас слушаю, граф.

— Я арестовываю вашего подчиненного, Альрика Безродного, за незаконное хранение двухсот пятидесяти незарегистрированных алхимических энергокамней. И за участие в заговоре против короны. Я накладываю временные меры ограничения на Цитадель. Все входы и выходы перекрыты и взяты под контроль моими людьми. Все вылеты воздушных судов Стражи запрещены. Экипаж «Икара» взят под временное задержание для дальнейших выяснений. Часовой Дорофеева взята под временное задержание. Мастер Рогволд взят под временное задержание.

Капитан Кречет, властью Императора я временно отстраняю вас от должности Командующего Корпусом, на все время следствия, до выяснения вашей причастности к произошедшему преступлению или же до объявления вас невиновным. Мне жаль, капитан, что так получилось.

Кречет медленно поднялся на ноги. Он был таким мощным и огромным, что подавлял всех присутствующих одним своим видом. Кулагин немного обеспокоенно покосился на Врочека. Ладони чародея чуть засветились голубоватым пламенем. Корнедуб дёрнулся к капитану, делая огромные умоляющие глаза.

— Не нужно совершать глупостей, Ярослав, — очень тихим и спокойным голосом произнёс Кулагин. — Следствие продолжается. И будет честным и беспристрастным. Если вы ни в чем не виноваты, вам нечего опасаться. Но убей меня бог, если я теперь вообще что-либо понимаю! Как в комнате вашего бойца могли появиться эти камни, словно только что добытые из шахты? Вы можете мне это объяснить? Что происходит, капитан?

На миг смежив веки и, словно постарев разом лет на сорок, Кречет помертвевшим голосом произнёс:

— Хотел бы и я знать ответ на этот вопрос, Ваше Сиятельство.

Уходя из кабинета Кречета, Кулагин, не оборачиваясь, бросил:

— Не покидайте пределов Цитадели, капитан. И без сопровождения не выходите из своего кабинета. Это приказ. И успокойте своих людей. Отдайте необходимые распоряжения. Я не потерплю бунта на территории подвластного воле Императора Корпуса Тринадцатой Стражи. Вы более здесь не командуйте.

— Я сам едва все волосы на башке себе не выдрал, када эти клятые стекляшки увидал, — посматривая на закрытую дверь, по ту сторону которой застыли два Часовых Второй Стражи, приглушенно шептал Корнедуб. — Как есть камни! Настоящие. И будь я проклят, если что-либо понимаю!..

Стоящий у окна и посматривающий во внутренний двор Цитадели, где взад-вперёд носились люди графа Кулагина, Кречет, угрюмо потер гладко выбритый подбородок и так же негромко сказал:

— Федя, ты понимаешь, что произошло? Наш противник, о котором предупреждал Алексей, сделал просто гениальный ход. Нанёс упреждающий удар. А мы его прошляпили. Прямо у себя под носом!.. Как мы теперь докажем, что эти камни вовсе не из яроградской шахты? Что мы вообще понятия не имеем, откуда они и как у нас оказались! У нас и раньше не было никаких доказательств. Но в нашу пользу играло то, что так же против нас ничего не было.

А теперь… Да еще в комнате Алексея. Черт! Да его готовы были обвинить во всех грехах лишь потому, что его фамилия Бестужев! А найдя у него тайник с этим мешком…

Корнедуб удивлённо продолжал размышлять:

— Дык как же он там оказался-то, а?

Кречет невесело усмехнулся:

— А наш Алексей что, так уж часто ночует в казарме? Прав был мальчишка, ох, прав… Завелась у нас крыса. Да еще какая. Не иначе как приказы напрямую от самого Перумова получает.

— Ведьмы клятые и все бесовы демоны, дери их нечистый в сраку!

Кречет, задрав голову, посмотрел через стекло вверх. Его лоб избороздили глубокие морщины.

— «Тайфун» и «Несокрушимый» развернулись в сторону западной границы. Какого дьявола? Флагман не двигается с места… Вижу Рыкова, носится, как наскипидаренный.

— Шлюхин сын, — в сердцах ругнулся Корнедуб. — Видел бы ты, как он обрадовался находке в комнате Алексея.

— Твою же мать…

— Во-во, и я о об том же.

Капитан схватил сержанта за рукав и силком подтянул к себе, едва ли не носом впечатывая его в окно.

— Фёдор, а ну-ка скажи, что ты видишь? Да в небо смотри, старый ты пень!

— Пошли корабли то, и шустро так пошли.

Капитан Кречет, снова понизив голос, яростно зашептал, схватив сержанта за плечи:

— Да ты хоть понимаешь, куда они направились? В сторону границы. А что у нас там ещё по курсу, а? С кем всё желал переговорить Кулагин?

— Ядрёна кочерыжка, — ахнул ветеран Стражи. — Да эти же ироды по душу нашего Алексея отправились. Как есть в имение Бестужевых путь держат!

Кречет, в бешенстве раздувая ноздри, посмотрел на закрытые двери. Сержант поспешил клещом вцепиться в него.

— Ярик, Ярик, охолонь. Охолонь, говорю. Ничем ты сейчас мальцу не поможешь, только хуже сделаешь, если в разнос пойдёшь. Рыков только рад будет отдать приказ тебя в цепи заковать!

— Еще с молодости мечтал ему шею намылить, — кровожадно оскалился Кречет. Несколько раз вдохнув и выдохнув, успокоившись, он снова посмотрел в окно, провожая своими острыми зоркими глазами удаляющиеся силуэты огромных боевых судов. — Да, быстро пошли, энергию не экономят. Если они возьмут Бестужева под стражу и увезут в Столицу, то мы больше никогда мальчишку не увидим. Ты это понимаешь?

Корнедуб удручённо кивнул, выглядя непривычно подавленным.

— И не предупредить его никак. Почтовая установка отключена, да и под присмотром псов Кулагина, все ворота охраняются… И не один из наших рейдеров не пошлем вдогонку. Да и так не поспели бы. Эти кашалоты хоть и брюхаты, да неповоротливы, но фору успеют немалую взять. Тут кто-то особливо быстрый нужон.

Гордым неукротимым львом Кречет заметался по кабинету, ставшему западнёй для командующего Цитаделью. Внезапно лицо Часового озарилось. От стремглав бросился к окну, извернул шею, глядя в самый конец взлётного поля и, обернувшись к Корнедубу, горячо зашептал:

— Федя, ты говорил, что на нашем поле какой-то курьер стоит. На него при любом раскладе не распространяется приказ Кулагина. Что это за корабль?

Моментально уловив мысль капитана, Корнедуб с сомнением покачал головой:

— Уж и не знаю, решится ли кто на такое… Хотя кораблик, конечно, знатный. «Хорёк». Быстрее судна я, пожалуй, и не знаю. Даже «Икар» ему проиграет.

— Капитаном на нём Еремей Могильный, — прищёлкнул пальцами Кречет. Усевшись за стол, он начал что-то быстро писать на клочке бумаги. — Чертов старый пират… Федя, делай что хочешь, но ты должен как можно быстрее попасть на этот корабль и уговорить Могильного подняться в воздух. Под любым предлогом. На него и не посмотрят. Я не могу даже за собственную дверь теперь выйти! Но ты пока по территории Корпуса в передвижении ещё не ограничен. Живо дуй к Могильному, обещай ему что хочешь. Меня он не любит, и вряд ли бы послушался. Но ты с ним вроде в нормальных отношениях. Сейчас только «Хорёк» способен обогнать имперские крейсеры и первым прилететь в замок Бестужевых. Счет пошёл на минуты.

Корнедуб быстро схватил листочек бумаги, протянутый капитаном, ничего не спрашивая, понимая, что каждая секунда дорога. Перешёл на размеренный шаг, словно особо никуда и не спешит, и выскользнул за дверь.

— У нас на шесть часов вечера назначен отлёт, — капитан Могильный, подкручивая франтоватые усы, насмешливо покосился на взмокшего от беготни, напряжённого до предела взведённой пружины взъерошенного сержанта Корнедуба. — По пути зайдём в главную воздушную гавань, возьмём почту от наместника и затем прямым ходом отправимся в Столицу.

— Недолгая заминка для такого быстрого корабля, как ваш, особой погоды не сделает, — прохрипел Корнедуб. — Еремей, выручай. Чем хошь клянусь, богоугодное дело сделаешь. Не дашь волчарам столичным безвинную душу схоронить. Об чем только и прошу, передать Бестужеву вот эту весточку и будь волен, как ветер в небе! Никто и знать не будет, что вы туда залетали. Твой же кораблик, что жаворонок быстрокрылый. Сейчас тут, а через минуту ужо за десяток вёрст, и с глаз долгой! Выручай, родненький.

Могильный, насупившись, посмотрел на свои ухоженные руки и буркнул:

— Чего Кречет сам не пришел просить?

— Да не может он, чем хошь клянусь, не может! Да и боится, что ты его в жопу пошлёшь. Но просил передать, что добро твое не забудет.

Усмехнувшись, маленький капитан самого быстрого воздушного корабля в Империи выпрямился и негромко сказал:

— Ладно. Фёдор, не ломай меня, как девку на выданье. Я согласен. Но иду вам на выручку не потому, что мне есть дело до ваших внутренних орденских разборок, или я так уж прельстился на посулы Кречета, да уступил по доброте душевной его просьбе. Брехня это все собачья, пустая. Я вашего Бестужева из самой Академии в Лютоград привозил. И потолковать с ним успел по душам. Я помогу. Вашему мальцу. Я людей насквозь вижу, Федя. И скажу тебе, что ежели не сгинет по горячке Бестужев ваш, то далеко пойдёт. А он уж точно, тех, кто ему помогает, не забудет.

Корнедуб молча перекрестил усмехнувшегося Могильного.