Жорж Милославский. Всем сестрам по серьгам

Глава 10 Люди гибнут за металл

Я уходил из дома ювелира в состоянии лёгкой грусти от расставания с монетами. Кто не держал в руках настоящих золотых монет, вряд ли поймёт нежелание расставаться с ними. Желтые весомые кружочки на уровне физиологии воспринимаются как что-то финансово надёжное, как непреходящая ценность. А бумажки… сколько я держал в руках всяческих рублей, купюр разного вида и достоинства, это самое достоинство потерявших вместе с покупательной способностью! А золотые, они на все времена, будь это дублоны, талеры или червонцы. В любом веке и в любой стране они ликвидны и принимаются с радостью.

А потом просто заставил себя забыть про этот случай. Нормально же денег поднял, на текущие расходы хватило, все хвосты закрыл. Служебная рутина, тренировки, еще и переезд — всё помогало забыть как страшный сон историю расставания с нормальными активами. Тем более, что его новый актив куда как весомее. Сто квадратов рядом с метро «Новослободская» — это вам не панелька в Орехово-Кокосово. С поправкой, что третью комнату надо будет со временем легализовать. Я даже знаю, как. Как создаст новая страна новые муниципальные структуры, так и попрошу внести изменения в кадастровые документы, а то старые были оформлены с ошибкой.

Как меня нашли? Кто меня нашёл? Если бы это было простой наводкой от ювелира, пришли бы раньше, значит кто-то что-то где-то услышал, а потом свёл концы с концами. Так или иначе, это «Ж-ж» было неспроста, и не со стороны Гуревича, он бы не стал наводить таких дешёвых урок на такого из себя грозного предводителя банды викингов.

Надо было услышать и понять оговорку Якова Львовича, что он наводил обо мне справки, что моё имя в Москве, вернее, в некоторых её слоях, уже известно. От забрасываемых в омут московских деляг вопросов пошли круги, поклевку заметили и начали интересоваться, кто это такой мутный стал новым клиентом уважаемого ювелира. Спросили одного, другого, третий дал конкретную информацию, четвертый поделился домыслами, Гуревич оказался пятым и просто сказал, что у него есть такой денежный клиент, который мутит какие-то схемы. Чёртов еврей и не сказал ничего конкретного, и от меня не отвел подозрения в наличии у меня слоя жира, который можно вытопить. Мало этого, он и мне ничего не сказал про вопросики.

Если только ушлый маклер не хотел подставить под меня неких старых знакомых. Причём, бесплатно. А что, заказать хулиганов в моей бригаде — это надо мне деньги платить за услугу. А так, он дал неявную наводку, они по ней пошли и… Всё это я понял не сразу, не в тот момент, а уже потом, когда разматывал историю.

А пока меня били. Били сильно и бестолково прямо в новой квартире. Ну да, по нынешним временам это прямо явный признак зажиточности для тех, кто с пониманием. Можно было не открывать дверь, но этот шанс я как-то бездарно профукал. Дверной глазок? Не для того он установлен, чтоб им пользовался один идиот! Это Жанне я сто лекций провел на тему «не открывайте кому-попало», а сам умнее всех. Блин, всего-то надо было не открывать сразу. Но я этого не сделал, я ждал сантехника.

Новый дом, вернее дом после капитального ремонта был еще не полностью заселен, и уж точно жильцы не знают друг друга в лицо, впрочем, в Москве и давно живущие в многоэтажках соседей не знают. Этот планируется как полуэлитный, тут со временем все перезнакомятся. Перезнакомились бы, если бы не чехарда, которая непременно случится в девяностые годы. Короче, никому не было дела до шума в подъезде, до слоняющихся тут незнакомцев, до меня тоже.

Можно было их всех завалить из «Беретты», а потом оформить как нападение на офицера спецслужб при исполнении. Но я не сделал этого, потому что пистолет лежал в сейфе.

Можно было отбиться руками и ногами, наплевав на численное превосходство, но и этого я не сделал, улетев с катушек сразу же, как только открыл. Сначала я подался вперед, когда они дернули на себя открываемую мной дверь, а потом полетел вглубь квартиры от удара в челюсть.

Можно было заявить, что они нарвались на сотрудника органов госбезопасности, попросить паузу в избиении, чтоб вытащить удостоверение из джинсовой жилетки, откуда я его не вынул, когда пришёл вечером домой. Но я этого не сделал, тогда бы пришлось их всех паковать или изолировать иным способом, дабы инфа о моих погонах не разлетелась по притонам.

Три утырка, которые меня отметелили в моём доме, тоже наделали ошибок. Они не являлись попаданцами из будущего, так что техника фиксации жертвы к стулу перед разговором им не была знакома. Веревки или длинного провода в ближнем доступе не имелось, с собой они не взяли ни её, ни скотч, ни паяльник. Впрочем, до скотча нам всем надо еще дожить, отечественная промышленность эту хрень в товарных количествах не производит, импортной ленты в магазинах не продают, а синей изолентой заматывать человека бесполезно, её в мотке мало, она рвётся и отклеивается.

Короче, они даже не связали меня, а сразу сформулировали требования. Мужчины нуждались в золоте, в монетах, которыми я барыжу, в информации об их источнике, в рублях и валюте, золотом песке с приисков. Если коротко, то эти несчастные не брезговали ничем, что могло принести доход. Классический заработок их не интересовал.

Забавнее всего было то, что кабинет в данный отрезок времени скрывался за стеллажами, ничем не намекая на своё существование. Сейф находился именно там, а в сейфе и оружие, и золото, ну и остатки денег. И хрен я им добровольно расскажу про тайную комнату или принца-полукровку.

— Короче, чудилы! — Я сплюнул кровь и впервые внятно смог выговорить. — Пришли убивать, убивайте. Если такое ваше решение, то мне по-любому не жить. И тогда лучше вы уйдете с мокрухой на руках и без цацек.

— Не бзди, отдашь всё и останешься живым, валить не станем.

— Так я вам и поверил, — начал я торг, — возьмёте всё, а потом убьёте, чтоб на вас не вышел. Не, лучше убивайте, сдохну счастливым оттого, что вам не обломилось.

Приятно было видеть, если в данном случае можно говорить о чём-то приятном, как сломался шаблон у незваных гостей. Им были понятнее варианты с угрозами и обещаниями кары или мольбы о милосердии, а не такой наглый демарш избитой жертвы. Фраза «сдохну счастливым» в учебниках по гоп-стопу не упоминалась.

Что можно сделать в такой ситуации? Правильнее всего изображать подавленного физически наглого типчика, вякать необидное и ждать второго шанса. Вдруг придет сосед снизу весь в броне и дробовиком ругаться на меня? Я бы точно пришёл, потому что один из бандитов конкретно сейчас ползает по полу и простукивает половицы как дятел. Все половицы без исключения! Второй методично шарит по немногочисленной мебели, не дожидаясь, когда я пойду на сотрудничество. И только третий самый крутой и опасный с пистолетом в руке контролирует меня и одновременно убеждает расстаться с честно нажитым.

— Пацан, хрен ли ты егозишь! Сказано тебе, поделишься добром, оставим тебя на развод, через годик снова придём, опять пощиплем. Нет резона валить вас барыг, когда у вас бабки водятся.

Тут главное не зыркать из-под кустистых бровей, не смотреть оценивающе, а довериться боковому зрению, смотреть на мир расфокусированным взглядом человека с поехавшей кукухой. Сиди на диване, откинувшись, страдай, жди, когда следопыты разбредутся по комнатам, у нас же еще кафель в ванной не обстукан. Тем более, что глава делегации урок ходит перед диваном на дистанции досягаемости, вещает, пистолетом дирижирует, таким знакомым «ТТ». хорошее оружие для того, у кого оно есть, как бы я не хаял эту модель. Даже просто по башке звездануть, и то хорошее — кило железа сверху по макушке — это аргумент. Правда, при ударе выстрелить может самопроизвольно, но ударенному это не сильно поможет.

Подельники ожидаемо рассосались по квартире, так что пускай теперь не плачут. На очередном размашистом жесте я подловил бандита, поняв, что сейчас самое время. Просто и без затей пнул ногой по руке, а потом подскочил и боднул его башкой снизу в челюсть. Очень удачно получилось, пистолет улетел в сторону окна, ударившись в штору, противник тоже полетел, но не так далеко. А дальше я совершил то, что не рекомендуется делать в драке — повернулся к нему спиной.

Богатая квартирка, что тут скажешь. У одних барыг на стенах висят картины, у других ковры, у меня в гостиной на стене висел наградной меч. Красиво оформленная обтянутая зеленым бархатом доска была крепко привинчена к стене, а вот сам меч просто лежит на кронштейнах, никак не закрепленный. Лежал. Тяжелый каролинский меч с широким лезвием и гравировкой по нему. Узоры, надписи какие-то. Кому интересно из грабителей, что там написано? Да никому! Стилизованные буквы складывались во фразу «Победителю открытого чемпионата СССР по историческому фехтованию», но она не навела урок на тревожную мысль, будучи не прочитанной.

Прыжок на диван занял полсекунды, еще полсекунды потребовалось, чтоб схватить меч, на разворот корпусом еще половинка секунды. А мужик уже поднялся на ноги. Еще не полностью сфокусировался, но уже стоит, молодец какой! И из коридора звук несущейся к нему подмоги, никто не стал кричать расслабленным голосом: «Что там у вас упало?» Значит, надо работать жёстко, тем более, в руке привычное оружие.

Первый удар на ближнюю кисть — и сразу крик и брызги. Тупым мечом срубить пальцы сложно, такое получается только при крайней доле везения. А и неважно, проворот тяжелого клинка кистью занимает много времени, поэтому помогаю ей плечом, круг — и мелькнувшее лезвие врубается в колено. Тут же вспомнил, как на одной из тренировок сломал меч при таком же ударе об мощный рыцарский наколенник. В этот раз обошлось, сломалось колено. По ушам садануло вторым криком, бедные мои соседи! Как же здорово, что у меня высокие потолки, в хрущёвке я бы непременно зацепил мечом потолок, изговнял бы удар.

Влетевший в гостиную хулиган был встречен тычком в живот. Просто не успевал размахнуться, а бить навершием — это допустить близкий контакт, что нежелательно с мечом. Тычок в моем исполнении был не имитацией укола мечом, я подхватил лезвие левой рукой и исполнил классический удар штыком с подшагом. Сильная боль не позволила второму противнику схватиться за меня, а дальше ему прилетело ногой куда-то в пах, так что он упал спиной вперед. Хорошо иметь большую массу, это я про себя.

«Чо за дела, Колыма!» — слышалось спереди из коридора, это подал голос еще не отоваренный мною гопник. Скулеж раздавался сзади, я оглянулся посмотреть, всё ли здорово в моём тылу. Там было хорошо, Колыма, предводитель шайки разбойников трусился на полу и пачкал его кровью. Совершенно не страшно, деревянные полы, натёртые маслом, потом легко ототрутся тем же маслом. А даже если и останется след от пятна, приятно потом будет вспомнить, кто и при каких условиях оставил след. Люди уходят из нашей жизни, изредка оставляя о себе память в виде таких мелочей. Похоже, я стал окончательным циником.

Всегда удивлялся, как можно успеть подумать столько разного за такое короткое время? И сейчас удивляюсь. Еще в детстве заметил, когда происходит экстрим, когда ты падаешь с вышки или врезаешься на велике в стену, время замедляется. Есть время подумать о чём угодно, нет времени решить, что делать. Спасибо моему телу, в такие моменты оно зачастую само действует, чаще всего верно. Если бы не мой тело, я бы и не жил уже. Это я к чему — пойти в штыковую атаку на врага нифига не осознанный поступок, а спонтанная реакция организма.

Стоп, у меня еще один живой и дееспособный в квартире. Один, потому что второго я уже ударил. Перехватил меч двумя руками за клинок как кувалду и погасил его ударом по голове. Не насмерть, а дозированно. Топот и хлопок закрывшейся входной двери возвестил о ретираде третьего врага. Вот же гад такой, хлопнул дверью напоследок так сильно, словно не собирается приходить снова. Ну и ладно, если Джавдет не идёт в гору, то он умный, но гора умнее. У меня отходняк и дебильные шуточки? Пожалуй.

Служба утилизации, про которую я в порядке хохмы рассказал в Конторе, так и не была создана. Впрочем, что-то в этой мысли есть здравое, сказали коллеги. Мол имело бы смысл иметь грамотных и опытных специалистов, устраняющих следы некоторых операций, «которых не было». Так кому позвонить? Нет, сначала зафиксировать идиотов. Чтоб не ползали, не вскакивали, не пачкали до кучи еще и стены. Их тогда только перекрашивать, я имею в виду стены.

Доброта моя не имеет границ, я не только связал бандитов капроновым шнуром, я их еще и перевязал. Отчасти из той самой доброты, а еще, чтоб меньше крови вылилось. За этой работой я принял решение. Долгов мой непосредственный начальник, его информировать нужно. Но не срочно. А Пётр, вроде как друг и руководитель от отдела оперативных игр, именно он у нас координатор по вопросам организованной преступности, как я понимаю. Особенно в части её связи с милицией и иностранными разведками. Ему и позвоню, только куда набирать, домой или в кабинет? Время позднее, но не очень. Онегин нашелся в Комитете.

— Привет, Пётр. У меня это, нападение. На меня в моей квартире.

— Погоди, ты из своей новой квартиры звонишь.

— Ну да, уже сюда наведались.

— Наши старые знакомые? — Ишь ты, шифруется начальник, не хочет по телефону упоминать тех ментов, с которыми моя банда схлестнулась за сферы влияния. Или он про азербайджанцев? В любом случае мимо.

— Нет. Новые какие-то.

— Два трупа? — Усталость в голосе и ожидание очередной фигни от меня.

— Не-а. Один живой, двое слегка порубленные, я их уже перевязал.

— Я тебя понял, высылаю группу, сам с ними приезжай. Буду вас «колоть» по горячим следам.

Нас он колоть будет. Типа, я что-то зав его спиной замутил, о чём не докладывал ранее. А если у меня просто личная жизнь? А если я того-самого с кем-то из девушек, а её бывший мне морду пришел набить, он тогда бы тоже меня «колоть» стал? Нет, сейчас ситуация друга, понятное дело, но он же не знает про это. Да? теперь надо будет про золото рассказывать, про те три золотые монеты, которые я купил в инвестиционных целя у кого-то во Львове, а сейчас пришлось продать не спекуляции ради, а чисто по нищете… Нормальная версия вырисовывается, с такой можно идти в подвалы Лубянки. А главное, я чист аки младенец в данном случае. Просто продал ювелиру три червонца, просто стал жертвой бандитизма, просто смог обезвредить парочку грабителей. Которые теперь сдадут третьего.

— Эй, фраер! Чего теперь делать будешь? — Главарь оклемался, контуженный навершием меча еще не скоро в себя придёт. — Дурачелло ты! Сейчас Гуря вернется с подмогой, точно на ножи тебя поставят.

— Да ладно! Твой Гуря свинтил как обосравшийся! Кишка у него тонка с кем-то вернуться. Забьётся в норку какую-нибудь и будет ждать.

— А хоть бы и так. С нами что делать будешь? Ментов тебе звать не с руки, отпускать придется. Только мы ж снова придём, возьмём всё, и всё остальное тоже в качестве компенсации.

— Колыма, ты не оборзел через край? Лежишь нашинкованный и угрожаешь. Неконструктивно себя ведешь. Я вас живых не испугался, а сейчас, когда вы почти трупаки, тем более не боюсь.

— Это почему мы почти трупаки? С чего ты взял?

— Мы уже выяснили, что ни твой Гуря, ни я в ментовку не побежим. Значит, могу с вашими телами сделать всякое, никто с меня не спросит. А спросит — я в своём праве. Найду, что ответить.

— Ого, резко выступаешь. Ты по какой масти, чучело? — Какой крепкий дядька оказался, гвозди бы делать из этих людей.

— Слышал же, что я уже вызвонил тех, кто вас утилизирует. Приедут, как стемнеет, вывезут, попытают за вашего Гурю, его тоже возьмут до кучи. Не хочу, чтоб вы ко мне снова приходили и претензии предъявляли. Ты сам говорил, что тебя живым отпускать нежелательно.

— Ладно, погорячились оба, и баста. Ты резкий, мы резкие. Давай краями разойдемся. Считай, это я малость попутал, не признал масть. Только помоги нам из дома выйти, и больше ты про нас не услышишь. Ровно всё будет.

— Не, не будет.

Я переложил оба тела на полиэтиленовую пленку, оставшуюся от ремонта и начал затирать полы от крови, чтоб не засохла. Всё тело болело, но вроде обошлось без переломов. Не знаю, что подумал бандит, увидев мои хлопоты, но он замолчал. Говорю же, человек-кремень, плакать и звать на помощь не стал.