Жорж Милославский. Всем сестрам по серьгам

Глава 4 Планы партии, планы народа

Нормально мы тему отработали, это не Онегин сказал, это мой вывод. А он просто почитал рапорт, послушал трек с записью допроса, что-то себе пометил в ежедневник и велел пленку приложить к рапорту. А ничего, что я кассеты на собственные деньги покупаю? Ладно, не на совсем уж собственные, на поборы с коммерсантов. А потом не меняя выражения лица и совершенно будничным тоном продолжил:

— Ты про выборы что думаешь?

— Про какие такие выборы? Началось что ли?

— Про всенародные прямые выборы президента СССР. Темнота!

— А чем кривые не подошли? У нас же Верховный Совет, вся власть этим самым. Председателем Верховного Совета товарищу Романову уже западло сидеть?

— Враги обступили, твари требования выдвигают по поставкам зерна и мяса. Сам видишь, что в магазинах на прилавках лежит, без импорта поимеем перебои со снабжением такие, что всё само рухнет.

— И чего, им не нравится наша самая демократическая в мире система? У нас же блок коммунистов и беспартийных на всех выборах из одного кандидата побеждает единогласно. А потом нам объявляют, кто новый царь. Всё ж прозрачнее некуда.

— Хорош ёрничать, Жорж. — Пётр привычно ступал по скользкому льду общения с попаданцем. — Нам подсунут троянского коня, которого мы не сможем переварить. По их мнению. Вон, Корчагин докладывает, опять приходили господа.

— Снова про парламентаризм вещать со страниц жёлтой прессы?

— На этот раз конкретно просили поддержать демократию.

— Просто просили?

— Нет, конечно. Занесли. — И Онегин пальцами показал, сколько занесли, толщину «котлеты» обозначил. — Ельцин их кандидат, но это не точно. Просто современный, здравомыслящий, яркий политик.

— Чего⁈ Ельцина⁈ В презики⁈

— Вот и нам такой расклад не очень нравится. Самое странное, рыли по нему, ничего не нашли вообще. Нигде никаких ушей по всей биографии. Кристальной чистоты мужик.

— Крепкий коммунист двойной очистки?

— Типа того. Настоян на идеалах революции.

Я всё понимаю, то есть на самом деле — ничего. А особенно не понимаю, зачем товарищ делится со мной всеми этими деталями. Жалуется? Да непохоже на Онегина, мне он обычно жалуется только на меня, на моё поведение и характер. А фиг ли делать, если я не умею не высказывать наболевшее тем, кто меня заражает этими болезнями. Или…

— Пётр, а зачем ты мне всё это излагаешь, родной?

— Есть мнение. — Пауза прямо МХАТовская, я в них уже разбираюсь. — Мнение, что кое-кому стало скучно тупо рулить патриотическим клубом, поэтому ОН, — Онегин выделил местоимение голосом, — лезет в политику. И не просто лезет куда-нибудь, а к перспективному еще не кандидату, но всему из себя такому политику новой формации.

— Погоди. Он — это кто? Я его знаю?

— Жорж, шила в мешке не утаишь, вы с Корчагиным кореша и приятели, а скоро соседями будете. Кстати, на этой почве вы законтачили? — Вот уже и легенду начерно обкатывать начали.

— Нет. Он приезжал в Замок ради статьи для газеты. Слово за слово, палкой по столу, как-то сцепились языками, я ему пострелять дал из всего, что было… Да?

— Да, нормальная тема, вы оба молодые. Дальше что?

— А дальше нас породнил комсомол. Ему и так хорошо, у него газета в руках оказалась. А я дал на лапу, кому положено, так мы и стали соседями.

— В первом приближении сойдёт. Потом к нему придут люди от Ельцина, я так понимаю. Он их сведёт с тобой, ты заинтересуешься перспективами… — Сейчас Онегин не записывал, а наоборот, читал из ежедневника. Интересно, он свои блокноты как часто сжигает? Или тупо хранит в сейфе? А когда сейф весь переполняется, тогда что?

— Посвечу боевым крылом райкома комсомола?

— По обстоятельствам. Короче, Жорж, не форсируешь это дело, но и не берешь время на раздумье, когда случай представится. Ты у нас энергичный с шилом в заду карьерист, весь на спорте (моё выражение) и в комсомоле душой и телом.

— А телу требуются белки и углеводы, женщины и хорошая тачка. Так?

— Да. Блин, Жора! Опять ты вплетаешь шкурные интересы в оперативную игру! Что, по-другому никак?

— По-другому не поверят. Все их респонденты или сволочи продажные, или идейные враги СССР, или засланцы из Конторы. Ты какой вариант предпочтёшь? Не по факту, а их ощущение моей персоны.

— Идейный враг? Да, враг из тебя вряд ли получится. Не поверят. Приспособленец, карьерист и сибарит — так ты и есть такой!

— Но-но! Я в книжке читал, нормальный попаданец через три года уже бы в кабинет Берии дверь ногой открывал. Вон, Корчагина возьми, всего девять лет тут, а уже главный редактор газеты. А я простой капитанишка, и даже не похвастаться званием, засмеют.

— Да, тебе только хвастаться погонами Конторы не хватало. Знаешь, Жора, я даже порой жду, что ты своим удостоверением начнёшь размахивать направо и налево. А ты пока скромный, пистолетом размахиваешь.

— Угу, я такой, я очень скромный. И ничего у вас не прошу.

— Только квартиру.

— А вот тут не надо! Мне первую выдали за заслуги перед отечеством вместо ордена посмертно. И я эту куцую однушку за свои и мамины-папины кровные превратил в нормальное жильё. А уже потом обменял его на равноценное. И не просто так, а в интересах Комитета, между прочим. Не так?

— Вот же вы попаданцы угри скользкие. Опять вывернул всё на интересы Родины. Смотри, у тебя от радения на страну скоро карманы лопаться начнут!

— Ой, вот не надо меня защёчными мешками корить только! Сам знаешь, сколько подпольных миллионеров кругом. И никого не тронь, все под крышей. Даже обидно, что не под моей. Пора уже партию спускать с небес на грешную землю.

Короче, нормально поговорили. Или это не так называется, когда начальство нарезает объем работ? Грехи мои тяжкие! Восемь лет назад, когда я сюда провалился, мне быстро стало скучно, потому я и заварил движуху с огоньком. Сейчас бы поскучал, но уже не получается. А ведь просто хотел заниматься своим любимым историческим фехтованием, просто сделать из него настоящий спорт, а не взваливать на себя ответственность за судьбы России и её граждан.

С другой стороны, надо признаться честно: когда я достиг цели, когда истфех стал самым настоящим спортом на государственном и чуточку международном уровне, когда я даже стал чемпионом чего-то там… тогда мне и стало всё это слегка скучновато. Что дальше? Этот вопрос заменил мне извечный русский «Что делать?». Стать чемпионом еще пару раз? Не вопрос, просто время, пот и капелька крови. Натаскать еще одну хорошую команду? Ввести в турнирную сетку групповые бои?

Всё это могут сделать и без меня, а может даже лучше меня. Какое дело конкретно моё — вот вопрос. Что лично я смогу сделать лучше других, где без меня никак? Скажете — Остапа понесло. Может и так, но ведь хочется вторую жизнь не катить по нисходящей после главного в жизни дела, а найти следующее главное. Вот и получается, что я чисто для профилактики ною, что хочется поскучать, кокетничаю.

Кто-нибудь знает, когда у попаданцев-прогрессоров выходной? Вы не поверите, у них два выходных в неделю, если иного графика не назначит начальство. Моё пока молчит по поводу режима труда и отдыха от подвигов, так что все выходные у меня свободные! Человек, всю жизнь работающий по графику «пять-два» не поймёт той радости, какую несут два «законных» выходных тем, кто работал в смену, вахтами или служил на страже Отчизны двадцать четыре часа в сутки. Суббота с воскресеньем мои!

Жанна продолжила политику невмешательства в семейную жизнь такого замечательного меня, так что ехать в Тулу она категорически отказалась. Даже если она ждала, что я стану её уговаривать, я этого не понял, не увидел, не придумал себе внутри головы. Меня всё устраивает, родители не лезут в личную жизнь, ограничившись знанием того, что она у меня есть. Часики не тикают, я не окажусь одиноким холостяком на старости лет, меня наивного дурачка не охомутает какая-нибудь ушлая, вертихвостка не вскружит мне голову. Родители верят в здравомыслие своего сына. А еще они почему-то уверены, что мне сначала надо перебеситься в половом плане.

Зачем я туда еду? Редкий случай — не требуется никого инструктировать, ничего не надо сжигать, прятать или фальсифицировать. С прошлого раза, когда я внезапно «постарел» на три года, ничего не изменилось. Родители и тогда стоически приняли этот фортель Конторы, а уж сейчас, когда я чисто в гости, банально увидеться с родителями — они и подавно довольны. Только предвижу в глазах немой вопрос: «В самом деле просто так приехал, на Марс не шлют?» Успокойтесь, никуда не шлют, всё хорошо, я в гости, я к вам.

Не каждый человек, проживший шестьдесят лет, может похвастаться, что его маме с папой чуть-чуть за пятьдесят. И они бодры, полны сил в меру разумного, даже не пенсионеры еще. У некоторых попаданцев такое прокатывает, у самых счастливых. Или счастье не причем? Может, я просто жил праведником, потому мне и награда такая вручена. Хорошо быть атеистом, был бы верующим, уже бы голову сломал себе такими вопросами.

В эту поездку я не стал заморачиваться с поиском стратегически важных продуктов типа тушёнки и сгущенки. Немножко другой уровень дохода диктует иные ответы на пищевые вопросы. Подъехал к рынку, дошел до кооперативного магазина и купил всего того, за что советские люди продали Страну Советов в прошлой жизни. Колбасы, окорока, сыр, прочие товары не первой необходимости. Будет чем родителей побаловать, тем более что у них есть, где хранить вкусности.

Дома меня ждали, но как-то неуверенно. Явно у людей в разгаре какие-то сборы. Не то в поход, не то еще куда-то на природу, но явно не в тёплые края, не к морю.

— Георгий, ты завтра с нами на дачу поедешь? Надо сезон открывать. — Отец решил, что мне такому взрослому и ответственному товарищу, офицеру спецслужб не престало зваться нелепым именем Жорж.

— Мой Шерхан сейчас не проберется, я и в твоём Кабанчике не уверен. А сидеть втроём там тесно. Или что-то такое делать будешь, что моя помощь нужна?

— Да ну, Жора, ничего такого. Мы едем просто посмотреть, развязать деревья, забор после зимы поправить, чтоб зверьё не лезло из леса. Соскучились по даче, чего там говорить. — Мама не стала придумывать какие-то важные дела.

— Ну и езжайте тогда вдвоём, а я по Туле пройдусь. А то просто поваляюсь на диване с книжкой. Хочется от всего отдохнуть, голову разгрузить.

— А что такое? На службе проблемы?

— Пап, на службе всегда какие-нибудь проблемы. Нет, просто я вам не говорил еще… Я квартиру собрался поменять. Вернее, уже поменял. В старой живу, а в новой ремонт делаю. Отделываю практически с нуля.

— Вот это новость так новость! И молчал.

— Не было уверенности, что поучится. Заранее крякать хуже нет.

— А что за квартира, зачем поменялся? Новый хоть дом в этот раз? — Да, отец, умеешь вопросы задавать.

— Во-первых, дом старый, начала века. Зато после капитального ремонта. Так что крыша, проводка, арматура, вода — всё свежее. Во-вторых, к центру ближе. По цене где-то плюсом миллион долларов будет в сравнении с той квартирой. Не сейчас, ясное дело, а потом.

— Доллары, миллионы, всё у вас москвичей не как у нормальных. Миллион какой-то придумал. Ладно, не лезу, ты у нас уже взрослый. Опять придётся с книжки деньги снимать. — Вздохнула мама.

— Стоп! А что, у вас на книжке какие-то деньги остались?

— Ну да.

— Снимайте немедленно и тратьте! — Я аж подпрыгнул. Как я мог упустить такой вопрос?

— Погоди, чего кричишь? Дадим мы тебе денег.

— Я не про это, денег у меня своих достаточно на отделку. Вы все свои сбережения снимайте и покупайте что-нибудь нужное. Только не хрусталь и не ковры, пожалуйста. Да хоть прогуляйте их или в турпоездку скатайтесь. Скоро всё сгорит с этой инфляцией.

— Машину можно поменять, — папа робко закидывает удочку, — есть вариант, денег нет. То есть деньги есть, но не на машину.

— Коля, ты же говорил, что тебя наш «Запорожец» устраивает.

— Устраивает, потому что нормальной машины нет. А до дачи я и на «Жигулях» доеду, не вопрос.

— Короче, папа-мама, берите кредит, ссуду, что угодно. Я подкину сколько-то. Ваша задача досуха все накопления вытрясти и купить машину. Получится с кредитом?

— А отдавать потом как?

— Мам, ну инфляция же. Ты у нас с экономическим образованием, тебе должно быть понятно. Что сейчас деньги, через год-два будет совсем незначительной суммой. Ты на работе миллионами оперируешь, а пройдет время, у всех в карманах по миллиону будет. Это уже гиперинфляция. Кстати, потому и назвал цену квартиры в долларах, что в них скоро проще будет всё считать.

— Георгий, а как же статья за валютные махинации?

— Отменят. Мир не стоит на месте, мир летит в тартарары.

Мой экономический спич не привёл к немедленным действиям. Тут, то есть в этом времени народ вообще не привык что-то делать немедленно. Никто не слышал про внезапную денежную реформу, обвал курса рубля, про финансовые пирамиды и волатильность доллара. Если сын сказал, что надо всё бросить и бежать тратить деньги, то надо скататься на дачу, как запланировали, в воскресенье всё спокойно обговорить, а потом уже решить, что и как делать. А Жора, он термаха неуёмный, вечно бегает, скачет с места на место с шилом в одном месте. Ничего, подрастёт, научится вести себя как взрослый. Ага, так и будет. Я стану взрослым, когда совсем одряхлею и сил бегать не станет.

Таким вот образом один сотрудник Комитета госбезопасности в субботу оказался предоставленным самому себе в славном городе-герое Туле. Сходить в «Арсенал» к своим? Или в Тульский кремль к «чужим» — в древних стенах окопался, если так можно сказать про крепость, клуб истерической реконструкции «Крепость». Шучу, по словам знакомых, вполне себе нормальный исторический клуб. Немного дерутся, немного реконструируют быт и костюмы средневековой Руси. С учетом того, что их кремль построен в тысяча пятисотом году. Вот под него они и подлаживаются, как могут. В Европе этот период обозначен как закат высокого Средневековья, точнее даже уже Ренессанс. А в России пока лаптем хлебают щи. Скататься посмотреть, как тульские реконы едят суп лаптями?

На самом деле моими мыслями водила зависть. Лёгкая и светлая, но немножко мутная зависть человека, выбившего под свой клуб реконструкторов аж целую церковь с пристройками и назвавшего её гордым именем Замок. А тут у людей клуб «Крепость» и целая настоящая крепость начала шестнадцатого века в полном своём распоряжении! Как не завидовать? Постараться никак, тем более что не вся крепость отдана ушлым реконструктрам, один угол занимает не то электростанция, не то распределительная подстанция. Короче неисторичное здание, пролом в стене и провода через него уходят в город. Тоже мне, реконструкторы! У них, небось, и каминов нет. А зато у них музей оружия прямо в кремле. Сложно не стать завистником, скатаюсь-ка я к ним, познакомлюсь хоть.

Звонок по телефону сбил меня с шутливых размышлений. Совершенно не шифруясь, я снял трубку и сказал всё, что думаю по поводу звонившего:

— Алло!

— Здравствуй, Жорж. Это я!

Судя по голосу, это действительно была она. Голос принадлежал девушке или молодой женщине, и явно не на условиях аренды. Вот только как зовут эту «я» было совершенно непонятно. Так что я включил ту самую Онегинско-МХАТовскую паузу.

— Жорж, ты что, не узнал меня⁈

Действительно, как я мог не узнать ЕЁ? Подумаешь, не виделись несколько лет, полных бурных приключений, перестрелок, погонь и Жанны.

— Да узнал, конечно. Привет, боец Коваленко. Или как теперь тебя звать, Женечка?