Жорж Милославский. Всем сестрам по серьгам

Глава 2 Еще одна длинная ночь

По плану действий всё понятно стало, стоило пообщаться с начальством — как же здорово его иметь! Это даже лучше, чем когда оно тебя имеет. Звоню Ярлу раздать указания по подготовке отряда сопровождения, не то чтобы я боюсь ехать один, просто так солиднее, когда со свитой приходишь. Даже когда не в фуражке сотрудника НКВД.

— Паша, готовь пару человек, в ночь поедем мента бессовестного додавим.

— Погоди, Локи, там уже всё изменилось.

— Не понял.

— Да чего не понимать-то? Гунара вечером приняли, недавно дали ему позвонить, встречу назначили нам.

— Как приняли? В Отделение забрали? По полной программе? Пипец! Ладно, я в него верю, кадр проверенный.

Я в самом деле конкретно этому персонажу доверяю, он парень с головой, опять же замазался в той разборке, где мы Москву от двух приезжих зачистили. Понимает, что если начнет языком трепать, получит в своё резюме убийство двух и более лиц в составе группы по предварительному сговору. Уголовный кодекс в Замке почитают или как минимум почитывают.

— Локи, не так там немного. Они его выдернули, отмудохали и в опорник засунули какой-то. Ждут старшего завтра днём.

— Угу. Я даже предполагаю, что этот опорник и есть логово участкового новой формации. Какой там адрес? Точно! Предлагаю не ждать завтрашнего дня, вдруг они нашего человека ужином не покормили.

— Я только «За»! Мне можно поучаствовать?

— Можно. Тогда прямо сейчас поедем, только ребят проинструктируй насчет «пальчиков». Встречаемся возле станции метро, чтоб не маячить раньше времени.

— Какой вход? Там их два.

Вот это правильно, лишних вопросов Ярл не задаёт, а что спрашивает, всё по делу. Что с собой брать? Кроме «Беретты» и удостоверения на самом деле ничего не нужно. Я бы даже сказал, что и ксиву брать нежелательно — случись что, сразу контору спалю. С другой стороны, доводить дело до ситуации, когда с твоего тела снимают краснокожую книжицу, совсем не хочется. Ни при обыске, ни с хладного героического трупа.

Еду в точку рандеву с помощниками, а сам расклады прикидываю. Кого встретим там, на территории оборотней в погонах? Кстати, надо Корчагину намекнуть, что уже можно в его гнусной газетенке писать про этих самых зверей оборотней. Твари пока редкие, но ни разу не краснокнижные, так и пусть пишет в газете — можно не опасаться за популяцию. Статейку даже можно прямо так и назвать «Редкие животные». Чего-то меня не в ту сторону потянуло, никак волнуюсь?

А и верно, эти кадры, которые менты-крышеватели, они могут чувствовать себя еще более безнаказанными, чем этнические группировки. У тех сила и готовность нападать, а у этих закон за спиной. Пусть, от пули закон не прикроет, зато как раз спина от ударов прикрыта. По этим тварям только сверху бить. Или в живот. Интересно, что еще до «стрелки» кое-что я уже узнал. Приняли — значит, не один участковый действует, заперли в опорнике — значит, без протокола о задержании, без доклада наверх. То есть их там целая банда.

Зато у меня бригада, мы круче. Милиционеры уже с оружием ходят? Да не особо важно, там, где они учились, я не преподавал, я обучал инструкторов. Вру, знамо дело, но если иметь в виду практическую стрельбу, то почти так и есть. Лишь бы на оружейных маньяков с левыми стволами не нарваться, табельное применять менты не любят — геморроя много, опять же все их пистолеты в картотеке, вычислят на раз.

Адрес опорника знаем, камеры в районе я уже все посмотрел — всего одна в наличии на весь район, она нам не помешает, я надеюсь. Да и та — не камера видеонаблюдения из следующего века, а просто обезьянник в Отделении милиции. Патрули? Нарваться на патруль можно только при очень серьёзном невезении. И то, надо в момент встречи совершать какое-то правонарушение, иначе до тебя не домотаются. Даже просто спрашивать о цели ночной прогулки не станут, лень. Да и не комендантский час, мирное небо над головой у подавляющего большинства граждан.

А всё равно встречаться неохота — милиция, она глазастая и памятливая. Случись какой шухер в их районе, начнут вспоминать, кого видели, где и когда. Так что пускай они по одной улице едут или прогуливаются, а мы с викингами по другой пойдем. А машины бросим во дворе. Потому ка что? Патрули глазастые, увидят на проезжей части автомобиль, ни разу не виденный в районе, могут записать в свою книжечку. Загоняюсь? Скорее всего, но пусть лучше с перестраховкой, чем с проблемами. Нам сегодня ночью опорный пункт милиции штурмовать, так что пусть всё будет тихо и без свидетелей.

Обычная многоэтажка, сбоку отдельный подъезд, над входом вывеска — всё честь по чести. Свет горит в каком-то окне, но это не значит, что там бодрствуют. В таких местах часто его вообще не выключают — специфика. Я подошел к двери, парни держатся сзади, показал ладонью — разбегайтесь по сторонам двери. Очень радует, что фонарь над входом не горит, не буду бросаться в глаза потенциальным свидетелям. Вот только немножко непонятно, что делать — врываться дуром, выломав дверь или постучаться?

Фомка с собой, не то как инструмент, то как оружие. Пригласили, но на дневной сеанс, а не сейчас. Вообще странновато — днем в оживленном месте забивать «стрелу» не по понятиям. И на виду у всех, свидетели зачем? И могут пострадать невинные граждане, если начнутся траблы.

А если Гуннара тут нет, если подстава голимая? Тогда пойдем в гости, то есть домой к участковому — пусть чаем поит там. Тем более, наверняка у такого продвинутого к чаю найдется и птичье молоко, и сациви какое-нибудь с сервелатом. Мандражирую? А ведь точно! Раньше было попроще… А когда попроще? Напомни-ка мне, моё дорогое подсознание, проще было когда? Точно — когда в школе кружок по фехтованию организовал. Потом тело выросло, стало можно влезать во взрослые беды, сразу стало трудно.

Короче, плевать! Врываемся, там видно будет, этот план еще ни разу не сбоил в отличие от других продуманных задумок. Ручка у двери обычная, то есть скобой — тихонько толкаю в полотно, вдруг тут не заперто. Нам повезло, дверь не поддалась. Если бы она была открыта, я бы небось уже описался от страха, получалось бы, что засада голимая. Причём на меня любимого и родного. А так всё в духе классического незаконного проникновения на чужую территорию.

Показываю жестом Харальду, мол всовывай гвоздодёр, отжимай дверь. Он кивает головой, что понял и делает двуручный замах от плеча своей фомкой. Сууукааа… ага, пошутил парень, падла такая. Неслышно занимает моё место и прикладывается к двери инструментом. Тихий скрип, а потом звонкий хруст и щелчок — лопнул косяк. Теперь всё, можно не таиться, кто тут сторожил пленника, спал или сидел в засаде, все уже знают, что на опорник пришли гости.

Вошли без стука, поначалу оставив дверь нараспашку, а потом я опомнился и потратил секунду, чтоб вернуться и прикрыть дверь. Чисто чтоб не привлекать внимание возможных прохожих, мало ли кто пойдет мимо. А потом решительно и целеустремленно мы ходили по комнаткам, включали свет, открывали все попадающиеся двери. Нарваться на пулю не боялись — не те еще времена, чтоб человеки палили друг по дружке без разговоров. Воспитанное время, сначала принято спрашивать, кто и зачем припёрся, а уж потом прикидывать, какой вариант действий лучше.

Всё так и вышло, никто в нас стрелять не стал, да и некому было — в опорнике ни одной живой души. Гуннар тоже не нашелся.

— Как так, Ярл! Ты же сказал, что Гуннар здесь будет, что мы должны сюда прийти.

— По телефону так добазарились. Только это самое, никто ж не говорил, что всю ночь тут сидеть станет. Локи, признайся, что сам себя перехитрил.

— Есть маленько. Почему-то был уверен, что его тут держат.

— И что теперь, — третий боец с погонялом Олаф стукнул дубинкой по своей ладони, — отделение милиции штурмовать пойдем?

— Нет, братцы, до такого мы еще не доросли. И вообще…

— Что?

— Хлестаться с честными ментами не в кассу. Перевертыши другое дело, а нормальные пусть охраняю покой мирных граждан. Мы пойдем другим путём.

— Как завещал товарищ Ленин? А куда конкретно?

— Поедем домой к участковому. Семью не бить, но припугнуть можно. А этого гада прессанём по-взрослому. Я чую, через него выйти на Гуннара будет легче всего.

Четверым взрослым бездоспешным молодым мужчинам в салоне «Лады» практически комфортно. Особенно, с учетом того, что представление о комфорте в автомобиле имею только я. Кстати, будь парни в кольчугах, хрен бы я их пустил в недра моего любимого «Шерхана» — у меня теперь салон кожаный. Отдельная история конвертации постепенно дешевеющих денег в мечту перфекциониста. Если «Лада» в принципе может ею быть. Вокруг меня нет никого из тех, кто понимает в кожаных салонах, народ разницы не заметил.

Только Жанна почувствовала новый запах в автомобиле, крутила носом, собирала доказательную базу для обвинений в чём-то эдаком. То, что форма кресел изменилась, она так и не поняла. А кресла у меня теперь жесткие, сваренные ровно под мою фигуру и посадку без этих ваших откидываний и ёрзаний вперед-назад. Это и безопаснее, потому что не сопли, и легче по весу. Ну и проще было обтягивать самодеятельным мастерам из еще не сформированного авто-ателье. Жанне пришлось объяснять, почему кресла пахнут по-новому и наощупь приятнее. Девушка надолго задумалась, а потом начала спрашивать, все ли автомобили за бугром имеют такую обивку. Ага, все дорогие модели, а также не очень крутые, но за отдельные деньги. Это еще не лето, а как начнёт ездить со мной в чём-то коротком и провоцирующим, сразу поймёт преимущество натуральной кожи перед дерьмонтином.

Доехали по найденному моими коллегами адресу быстро, благо Москва в такое время суток вообще пустая. Сомнений о том, не ошибся ли офицер КГБ, сообщая мне адрес проживания участкового, не имелось. Третий этаж, девятиэтажная панелька, как потом будут говорить риэлторы «плохая панель», дверь а-ля «совок» открывается внутрь, как положено типовым дверям в этом времени. Фомка за спиной, дубинка в рукаве,«Беретта» в кобуре, что у Ярла, не знаю, скорее всего он тоже со стволом. Смело звоню в дверь, наглость второе счастье, если первое уже есть. А некоторым она счастье единственное.

— Кто там? — Мужской голос, скорее недовольно-обреченный, какой бывает у привыкших к таким ночным побудкам.

— КГБ СССР, гражданин Сидоров? Открывайте! — А чего стесняться, да и соврал я всего лишь на три четверти. И вообще, из нас четверых к КГБ трое тоже кое-какое отношение к Конторе имеют, просто парни еще не знают, что числятся в разработке.

— Я вот сейчас кому-то пошучу! — Пробурчал участковый и открыл дверь, даже цепочкой не оборудованную.

А раз так, то и не будем политесы разводить. Боевое самбо изучили не все участковые. Тем более, что вряд ли в нем есть приёмы против пистолета, упертого в подбородок в тесном коридоре, забитом пятью тушками.

— Саша, что у тебя там? — Женская фигура смутно белела и колыхалась в темноте квартиры.

— Ярл, фиксируй! — И уже Ярл как самый умный и продвинутый берет жену под локоток.

— Гражданка Сидорова. Пройдемте на кухню. Дети в доме есть? — Слово «гражданка» в таком контексте очень напрягает. А еще беспардонная вежливость и уверенность в жестах.

— Дочка спит. Может, вы её не станете будить, десять лет девочке, она ничего не знает. — Жена участкового Сидорова уже тащится в ночной рубашке на кухню и бормочет доказательную базу на мужа.

Я слышу эту фразу, вижу чуть ли не всё происходящее вообще — включился режим управления отрядом. Пока упирал ствол в глотку, Олаф стянул веревкой локти пациента — такие у варваров привычки странные. И пофиг, что такой вариант обездвиживания неудобен клиенту, об их удобстве думать не принято. Я человек чуткий и добрый, не влезаю в разумные проявления инициативы. Тем более, что наручники не взял. Мне их не выдали, а сам спросить «на работе» не догадался. Да и не распространены они сейчас, в секс-шопах такого товара нет, самих магазинов интимных товаров нет в нашей необъятной стране тем более. Даже в Эстонии их нет, насколько я знаю.

Что характерно, зафиксированный и уложенный на пол участковый не кричит, как это принято у нормальных граждан: «Караул! Грабят! Милиция!», шипит только, уподобившись утюгу, на который плюнули. С другой стороны, зачем ему звать милицию, когда он сам и есть она? Сумбурно излагаю? Зато правду. И мне понятно, почему он не кричит: соседей привлекать неохота к разборкам, дочку будить тоже не хочется. И это не потому, что детям спать полагается в ночное время. То есть, да, полагается спать. Но более всего я бы на месте Сидорова боялся, чтоб дочка из разряда спящих не попала в свидетели. Кто нас знает, отморозков тупых, вдруг мы свидетелей не оставляем?

— Мужик, ты всё понял уже. — Тихонько и проникновенно говорю клиенту, сидя на нём. Сижу не унижения ради, а исключительно для пользы дела. Сдавленное тело не может в полной мере напитывать мышцы кислородом, а они на голодном пайке перестают на какое-то время нормально функционировать. На этом принципе действуют всякие удавы, дзюдоисты и прочие борцы-самбисты. Слабый переговорщик — лёгкая добыча.

— Мужики землю пашут, сучёныш. — И тоже шёпотом, понимает ситуацию вражина.

— Хорош врать, твоя фамилия не Сучёныш, а Сидоров. И коза твоя Сидорова. Кстати, о козах: подумай сначала, как на их психике отразится лужа крови в прихожей и твой труп в ней. Это если мы не поймём друг друга. А если сильно не поймём, то твоя дочка станет круглой сироткой с двумя трупами в квартирке. Для вашей двушки два трупа перебор, не находишь?

— Кишка тонка у тебя человека убить, — хрипит из-под моей задницы рэкетир доморощенный, — а еще за сотрудника МВД тебе вышак моментом выпишут.

— Ой, я вас умоляю! Не пробуй брать меня на слабо. В плане упокоения всякого дерьма я уже давно не девственник. И за тебя высшую меру то ли выпишут, то ли нет, тем более, у меня смягчающие обстоятельства. Ты ж оборотень. Слыхал такой фразеологизм? Оборотень в погонах. Ну если жив останешься, еще услышишь. А коли сдохнешь… так уже услышал. На тебе и вымогательство, и похищение человека, и превышение полномочий вкупе с использованием служебного положения в личных целях.

— Гладко говоришь, — делает мне комплимент моё сиденье, — грамотный?

И что характерно, совсем не боится меня. Нас. Не то бессмертным себя ощущает, не то уверен, что погоны спасут. Как-то надо его того… выводить из зоны комфорта. Я коротко и по-деловому изложил по печени пациента свою точку зрения. Он тоненько взвыл, а на кухне кто-то чем-то громыхнул негромко. Видать, жена хотела посмотреть, но там Ярл, он не допустил слабую женщину до участия в беседе.

— Сидоров, я анатомию учил в школе жизни. Мне её знание тебе демонстрировать или ты на слово поверишь? Я ж пытать тебя стану, а ты будешь терпеть молча, прикинь. И всё затем, чтоб дочка не проснулась и наши лица не увидела. Вдуплил тему? — Дернувшееся подо мной тело дало понять, что оно всё осознало. — Сейчас ты добровольно скажешь, где наш кореш, а потом мы поедем и его заберем. Ферштейн?

— Только моих не трогайте. Скажу. В гараже он лежит.

— Живой хоть?

— Чего ему сделается? Помяли слегка, чтоб знал, как на милицию пасть разевать.

— Ну тогда поехали. Поднимайте его на ноги.

— А одеться? Я в трусах буду привлекать ненужное внимание. — Что-то быстро он на сотрудничество пошёл, не нравится мне этот момент.

— Сам же сказал, что в трусах ты особо привлекательно выглядишь. Кто мы такие, чтоб покушаться на твою неотразимость. Так скатаешься. Ключи от гаража где?

— Вы не найдете, мне их надо самому…

— Думаешь, совсем дурачки? Скажи, а мы посмотрим, всё выгребем, чтоб с гарантией.

Ключи от гаража нашлись ровно в том ящике комода, на который указал хозяин квартиры. Если эта конструкция называется комодом. А вот в соседнем ящике нашелся тот сюрприз, который я заподозрил от ушлого участкового. Пистолет «ТТ» лежал под стопкой трусов с полным магазином в рукоятке, рядом лежал запасной магазин, тоже полный. Даже гадать не стану, насколько ствол легальный, не полагаются ментам старые пистолеты, тем более, когда они без памятной гравировки «За спасение Родины». Нормальный подгон, эдак еще пару участковых ограбить, и наша банда станет полноценной силовой структурой.

Когда пациента увели из квартиры в чём мать родила, то есть в трусах и майке, я прошёл на кухню, где Паша заблокировал жену оборотня. Нам повезло, что сейчас луна ущербная, дамочка ни в кого не перекинулась.

— Гражданка Сидорова, вы же в курсе противоправных деяний вашего супруга? — Мне не требуется её подтверждение, про пистолет в комоде хозяйка дома знать не может. — Вы стали свидетелем операции, проводимой Управлением собственной безопасности МВД.

— И что, посадят теперь Сашу?

— Есть вероятность, что оставим на свободе. Если он станет сотрудничать.

— Вы его так и увели, раздетого. Может, можно ему что-то в дорогу дать?

— Не положено. А впрочем, давайте. Штаны, носки, ботинки, свитер. Чтоб в одну сумку поместилось.

— Бутербродов можно нарезать? Я быстро. Заодно и вы перекусите, небось всю ночь не ели.

Вот как я мог отказать простой русской женщине, которая до сих пор не может понять, кто свои, а кто чужие? Взяли мы и мужа её, и шмотки, и пакет с бутерами. Пригодятся, ночь длинная.