Жорж Милославский. Всем сестрам по серьгам

Глава 22 Европа все ближе

Я говорил, что все эти свадебные церемонии не приемлю? Так вот — не приемлю. Не то, чтобы я был их категорическим противником, пускай люди тешатся, сколько им влезет. Главное, чтоб меня к этим моментам не привлекали. В прошлой жизни я уже проходил через это, мне хватило. Сейчас я взрослый многое видавший мужчина, держащий свою судьбу в собственных руках, которому никто и ничего не сможет навязать.

Жанна? Ну да, кой-чего она может, но не в этой ситуации, не когда в её силки идёт столь матёрый зверь. Блин, с учетом того, кого обычно ловят в силки, я прямо представляю себе этого матёрого мощного зайца-секача, мчащегося по тропе. Неудачное сравнение насчет силков, аналогия про яму с кольями тоже не нравится. Во! В засаду я иду, в засаду на мужчину мечты в качестве того самого мужчины. Зачем? Это уже другой вопрос, не надо мне его задавать.

Короче, мы решили обстряпать своё дельце тайком и без участия близких родственников. Просто в начале июня мы с моей супругой пришли в гости к её родителям и заявили, что уже того, расписаны и зарегистрированы по Советским законам. Вот вам паспорт, вот свидетельство о заключении брака, вот бутылка рому. Есть закусь? Елена с Марком не упали в обморок, а просто промямлили, мол как же так, почему нельзя было по-человечески всё сделать? А потом собрались с духом, тёща посмотрела на меня недобро и вынесла заключение:

— Милославский по-человечески не умеет, гад такой.

— Мама, я теперь тоже Милославская. Попрошу нашу фамилию всуе не трепать.

А далее немая сцена. Тесть показал мне глазами, что нам с ним надо валить, пока змеи друг друга взглядами пластать станут, и мы свалили в закат. НА балкон, если выражаться точнее.

— Вы это в серьёз, Жорж?

— Куда серьёзнее, вы же паспорт видели Жанны.

— Ну да, что я, не знаю ваших фокусов комитетских. Вам документ выправить левый как воды попить. Это не какая-то оперативная игра, скажи честно?

Хотелось изобразить оскорбленную гордость, сказать, что я бы никогда и ни за что не стал привлекать драгоценную мою женщину к деятельности Комитета… но врать не хотелось без нужды. Она уже поучаствовала разок. Если самый первый раз не считать, когда я на первом свидании шестёрку какого-то авторитета завалил. И если не брать в расчет огневую подготовку, которую проводил Жанне.

— Марк… — я сделал паузу. — Можно, я не буду звать тебя папой?

— Даже нужно, нечего балаган разводить.

— Угу. Марк, я женился на твоей дочке по-настоящему и добровольно, она не в положении. — Он громко выпустил воздух. Ртом. — И да, у нас практически обычная семейная пара. Может получиться, если ничто не помешает. Никакого специального задания или чего-то такого, что ты там себе еще напридумывал. Просто пришла пора осознать, что мы оба с ней такие замечательные никому не нужны кроме нас. Мы друг дружку терпим уже четвертый год, и нечего от добра добра искать.

— Это точно? Дай честное слово. Хотя кому я это говорю? Всё равно правды не скажешь. Не скажете. — Поправился он. — И что дальше?

— Дальше? Пропишу её в своей квартире. Это же главное для москвичей. Скатаемся в свадебное путешествие.

— Когда? И куда, кстати, вы собрались лететь? Надеюсь, на Черное море, а не на какой-нибудь Байкал?

— Когда: как сделаем загранпаспорт для моей жены. Куда: решили посмотреть Европу. Доступную её часть. В Прагу полетим.

— То есть, всё-таки задание. — Помрачнел Марклен.

— То есть нормальный отдых в одном из красивейших городов Восточной Европы. Не придумывай себе никакой ерунды, Марк.

— Обещаешь?

— Клянусь!

— А почему не в Болгарию? Самое время летом лететь в Златы Пясцы.

— Курица не птица, Болгария не заграница. Тогда уж лучше в Югославию. Но нет, хочу показать Жанне страну с европейским менталитетом, а не бывшую Османскую империю.

До моих родителей в Тулу мы тоже доехали, но уже на выходных. Если мама и папа Жанны меня видели даже чаще, чем им этого хотелось и знали очень хорошо, то для моих знакомство с женой сына было именно знакомством. Какая-то Жанна из рассказов про моё житье-бытье, с которой ничего серьёзного, как в сказке про гадкого утёнка вдруг превратилась в опасное существо, в коршуна, укравшего их сыночка из гнезда. Но пережили тем более, что свадьбы не было вообще. А то мама высказала гипотезу в ключе теории заговора. Типа, я стыжусь своих провинциальных родителей, потому тупо не позвал их на свадьбу. Разуверить в этом маму было непросто, но я смог. Кажется.

Женщины довольно быстро нашли общий язык. Они вели себя конгруэнтно, то есть подчёркнуто вежливо и общались по минимуму. «А вы кто? Ах, киноактриса! И что, снялись уже где-то? Ах, фильм еще не вышел! Ну ничего, не увидим, так услышим…» Не наорали друг на дружку, и хорошо. Уехали в Москву мы поздно вечером, не желая стеснять родителей — мы упали как снег на голову и также быстро растаяли в ночи.

— Жорж, мы точно должны были так резко сваливать? Обиделись твои, небось.

— Наверняка. Но лучше так, чем если бы мы поскандалили завтра утром или прямо ночью. — Я смотрел на дорогу и радовался, что такой скользкий разговор веду не глаза в глаза.

— Жорж, ну чего ты выдумываешь. С чего ты вообще взял, что мы бы поскандалили?

— Опыт, дорогая моя, это во мне говорит опыт. Родители смирились с тем, что их сын уже много лет, как в свободном плавании. И тут выясняется, что я бросил якорь в каком-то чужом порту.

— Насчёт якоря, поаккуратнее с ним, а то оторвётся, если будешь бросать где-попало. Ты теперь человек женатый. Я не ревнивая, но предупреждаю.

Ого, что это сейчас было? Попытка морального давления на меня? Так-то я и сам не ходок, перебесился уже. Но всё равно, как-то немного напрягает такая демонстрация моей несвободы. Сказал бы, но опыт прожитых лет подсказывает, что иногда лучше жевать, чем говорить. Этот рекламный ролик еще не снят, но его смысл мне понятен.

— Жанна, там на заднем сиденье лежал пакет с бутербродами, достань мне один.

— Может, остановимся тогда? Но вообще-то, в такое позднее время есть вредно.

— Знаю. В такое время полезно лежать в кровати, а не вести машину. Но имеем что имеем. Зато организм поймёт, что сейчас у него активный период и никакого отбоя не ожидается. Ладно, давай остановимся, заодно разомнёмся, сбегаем в кустики, водички попьём.

Семейная жизнь, я уже забыл, каково это. Всякие мелкие нюансы, трогательные детали, из которых состоит жизнь. Взаимный договор о сотрудничестве, заключенный против всего мира. Есть мы, есть все остальные, и пусть они все вздрогнут от страха перед нашим тандемом!

Мир не вздрогнул, он просто не заметил, что парочка людей начала строить свои захватнические планы. А может, всё дело было в том, что и без нашего с Жанной бракосочетания у планеты было много пугающих факторов. СССР продолжал обновляться, старая кожа трескалась и осыпалась, а под ней… под ней обнаруживалось всякое. Порой это всякое радовало не только врагов, но и самих советских граждан.

Например, ОВИР. Отдел виз и регистраций категорическим образом избавился от протектората коммунистической партии. Оказалось, что за пределы Родины теперь можно ехать, не вызубривая имена секретарей компартий и вехи борьбы за социализм стран, куда ты собрался ехать. Оказывается, твои политические взгляды и моральный облик абсолютно не волнуют сотрудников МВД, к которому относится ОВИР — нет проблем с законом, не допущен к государственной тайне, не платишь алименты — езжай, дорогой товарищ! Только вернуться не забудь. Красотень!

Насчет гостайны в моём случае всё сложно. Но числюсь я по комсомольской линии, а в ВЛКСМ про мои отношения с секретами Советского Союза ничего не известно. С момента демобилизации три года уже прошло, так что по части военной тайны и секретов зенитно-ракетного комплекса БУК я тоже чист. В комитете госбезопасности меня отпустили в отпуск и разрешили выезд без проблем. Только пожелали мне счастливого пути и лёгкой смерти, если попаду в лапы вражеской разведки. Легкомысленно с их стороны? Может и так, но у командиров имелось чёткое понимание, что такому перцу, как я сбежать за бугор как два пальца об асфальт. Тут или доверять мне, или консервировать нафиг как огурцы по осени.

Выбрали первое. Мало этого, надавали кучу реально полезны советов, пообещали всестороннюю поддержку при необходимости. Дали контакт второго секретаря посольства в Чехословакии и фразу-пароль типа той из мультика «Маугли» про «Мы с тобой одной крови и из одного ведомства». Ах да, еще мне пообещали коридор из Шереметьево. Даже не мне, а нам с Жанной. Ну как коридор, тропку комитетскую, на которой меня встретят добрые отзывчивые люди, спросят, не забыл ли я оставить удостоверение в сейфе, напомнят про родителей, проведут в обход зоны таможенного контроля. Стандартный протокол, короче.

— Милославский, я очень тебе рекомендую лететь первым классом, так будет меньше вопросов.

— Не понял, товарищ майор, в каком плане меньше вопросов? Про что?

— Не догадываешься? Почему вас не видели на общем контроле, почему подвезли к трапу отдельной машиной…

— Ах даже так можно⁈ Спасибо, не ожидал. Тогда да, тогда возьму первый класс без вариантов.

— И валюты много не бери, капитан, не наглей сверх меры.

— Так точно! — Валюты много не бывает, но про это я вслух говорить не стал.

— Самое главное, не затягивай с поездкой. Июнь кончается, а в августе я очень не рекомендую туда лететь. — И продолжил, реагируя на мой немой вопрос. — Про август шестьдесят восьмого слышал? Про мятеж? То-то же, они к этой дате все шибко возбужденные становятся.

— Спасибо большое за советы, сделаю всё по уму.

— Имей в виду, на обратном пути провожать оттуда и встречать тут из наших никто не будет. Так что поаккуратнее с контрабандой. Не хочется к таможенникам по ерунде на поклон идти.

Доллары я возьму однозначно, фиг ли в Праге делать с двумястами рублями? А больше одному человеку не меняют по закону. Или по правилам, не скажу точно. Двести рублей на нос меняют по щадящему курсу на чехословацкие кроны, но нам с женой Жанной это просто слёзы.

Два нищих босых туриста собрались ехать в Чехословакию в чём мать родила, то есть в том, что на себе плюс запасные трусы. Жанна такому варианту удивилась безмерно, в её голове уже был собран один чемодан всякого барахла, нужного в Праге, а второй был забит наполовину. Бедное дитя, воспитанное советскими людьми, она собралась везти с собой кипятильник, щипцы для завивки и пару матрёшек. Что из этого для личного пользования, а что на обмен с туземцами, я даже выяснять не стал:

— Жанна дорогая, какие матрёшки⁈ Какие босоножки! Какие кипятильники, нахрен!

— Все везут, я специально спрашивала у подруг. Не сейчас, а просто для себя, еще в прошлом году.

— Мы едем отдыхать, а не челночить! У нас свадебное путешествие!

— Ага, а сам забронировал самый дешёвый номер. Я ж понимаю, Жорж, что там всё дорого, в этой их Европе.

— Послушай меня, а потом никому не говори: мы поедем без всего, с одними долларами. А самый дешманский номер в гостишке я заказал, потому что не собираюсь там останавливаться. Есть нормальные отели в центре, где люди понимают слово «комфорт», есть магазины, где продают нормальную одежду. Дорого, потому что импорт. Но дешевле, чем у нас, потому что на одну границу меньше. Ты знаешь такое слово «шоппинг»?

— Нет. А что это значит? И что значит «челночить»?

— Шоппинг я тебе покажу. Тебе понравится, даю гарантию! А челноками зовут… будут звать мелких торговцев, которые товар по одной-две сумки возят туда-сюда.

— Спекулянты, что ли?

— А кто еще? У нас сейчас, почитай все выезжающие из страны спекулянты не от хорошей жизни.

Шоппинг в классическом его виде для мужчины есть нечто страшное и выматывающее, но ведь и секс тоже требует большой отдачи. И ничего, соглашаемся на него добровольно, а потом лежим и лыбимся во весь рот. А тут непуганая в этом плане жена, баксы и как-бы Европа, так что грех не попробовать новую позу, когда она ходит по магазинам, а ты платишь за всё. Это такое заводное чувство, словно ты притащил в пещеру самого большого мамонта и стоишь весь из себя самый главный неандерталец в округе, а твоя самочка в восторге прыгает и агукает, пытаясь выразить восторг. Даже не мамонтом, не чувством сытости на ближайшую неделю, а тем, что её самец самый-самый! Если уж меряться, то добытыми мамонтами, а не пиписьками.

Сказать, что супруга была поражена моим взглядом на сборы — это ничего не сказать. Её до глубины души поразила мысль, что можно всё купить там, куда ты едешь отдыхать. Причём, всё это будет заграничным, то есть замечательным по определению. Ведь импорт всегда лучше, да? в чём-то она права, хотя бы в том самом выборе, который там имеется. Дома сейчас всё или совсем стрёмное, или у спекулянтов. В магазинах сметают всё, что «выкидывают» на прилавки. В народе есть ощущение, что скоро не будет ничего.

— Жорж, если у нас всё получится так, как ты говоришь, то я… — она сделала паузу, — я поверю всему, что ты рассказывал. Вот.

— Не понял, ты про что сейчас? Чему ты в моих рассказах и когда не верила? — Мой взгляд был грозен, от него можно было раскуривать самую большую «Гавану». Очень надеюсь, что у меня именно такой взгляд получился.

— Ну, ты много чего рассказывал за эти годы. Про трусы из треугольничков, про эти, как их, про стразы…

— Стринги они называются.

— Вот! Еще про то будущее, в котором всё везде есть, только позвони по телефону, и тебе привезут.

— За деньги привезут и еще спасибо скажут. И даже мяукнут.

— Да-да, про это всё.

— И про первый класс.

— Про какой первый класс? Ничего ты мне про свою начальную школу не говорил.

— Я про то, что полетим первым классом, как большие шишки. Рейс в десять утра без скольки-то минут. Прилетим в Прагу в десять.

— Первым классом⁈ Ты мне обещаешь?

— Угу. Если языком трепать не будешь заранее.

— А потом можно будет?

Я осознавал, что совершить такую поездку, попасть в такое приключение и не рассказать об этом подружкам — это буквально лишить себя половины удовольствия. Удовольствия от вида товарок, корчащихся от зависти под лучами твоего рассказа, бьющихся в конвульсиях жажды того же самого у твоих ног. Нет, я не лишу свою супругу такого.

— Потом можно будет рассказать. Кроме отдельных моментов. Сама понимаешь, моя служба даёт не только преимущества, но и накладывает некоторые ограничения.

— А сколько нам поменяют крон?

— Четыре тысячи на двоих.

— Это много? — Хороший вопрос, Жанна, самому бы понять. Да мало, конечно!

— Давай посчитаем, одна кружка пива стоит крону и сорок геллеров. Четыре кружки на день на двоих…

— Погоди, мы что, пиво пить будем?

— Так Прага же, что там еще пить? Я по минимуму беру литр на нос в день. Две недели по четыре кружки… Около восьмидесяти крон на всё время. А у нас четыре тысячи на руках будет. На пиво хватит. И даже на такси, я думаю.

— А сколько ты берешь долларов? — Она невольно снизила голос, чтоб никто в нашей квартире не услышал про такое безобразие.

— А вот это закрытая информация, Жанна. Возьму так, чтоб хватило.

Даром я что ли крышевал кооператоров. Не лично, понятное дело, а руками своих бойцов. И курс конвертации у подпольных менял для меня тоже весьма щадящий, хоть и грабительский, по сути. Если сравнивать с официальным, публикуемым в газетах.

Время — это такая штука, которая всегда идёт, но никогда не проходит. Проходим мы сами, а оно остаётся. Как ни проснёшься, каждый раз оказываешься сегодня, а светлое завтра всегда где-то впереди. Мы с Жанной однажды дожили до светлого сегодня, когда серебристый красивый, похожий на дротик из игры Дартс самолет «Ту-154» приготовился унести нас в сказочную Прагу. Ясно, что не сам он приготовился, спасибо за это целой куче специально обученных людей с высокой ответственностью за своё дело. Очень хочется верить, что на всех этапах подготовки твой самолет встречали только такие спецы, а не тяп-ляп-мастера.

Кстати, я раньше как-то не задумывался, а сейчас заметил — наши авиабилеты без мест. А потом вспомнил ранее виденное — стюардесса разводит пассажиров по местам, прикидывая, куда удобнее их разместить. Еще и центровку старается соблюсти. Вот и мы зашли первый раз в первый класс и замерли, ожидая, когда нам покажут наши места.

— Садитесь во второй ряд по левой стороне. — Показала ладонью красавица в форме.

— А на другую сторону нельзя?

— Жорж, какая разница тебе, где сидеть? — Жанна в тактике дилетант.

— Смотри, полетим на юго-запад, солнце будет на юго-востоке. Прямо в лицо будет все два часа лупить.

— Ваш муж военный? — И Жанна сразу заулыбалась, если я её муж, значит она замужняя женщина, а не какая-то там девчонка!

— Мой муж умный.

— Садитесь пока здесь, сейчас я предложу вам напитки. Если из высшего руководства страны никто не полетит, я разрешу вам пересесть.

— А что, вы нас начнете кормить прямо сейчас, не дожидаясь взлёта? — Блин, Жанна, какая же она непосредственная!

— Начнем вас обслуживать сразу, не дожидаясь окончания посадки и взлёта.