Жорж Милославский. Всем сестрам по серьгам

Глава 13 Сад, да не тот

Тренировка в этот раз получилась так себе, вместо махания железом, поиграл в самбо. Но я не унывал, доберу своё в другой раз. Старый фотограф железно пообещал мне свой буклет, в моей жизни это будет уже второй фотоальбом с нашими железками. В этот раз, правда, меня на тех фотографиях не будет, но оно и к лучшему. Не всякая популярность полезна.

Самое главное, что после мероприятия я не опоздал заехать за своей дамой в театр. В учебный театр за своей девушкой, если быть точным.

— Жанна дорогая, а почему ты перед спектаклем дома не хочешь ночевать? — Сидим в машине, я не спеша рулю по узеньким улочкам, выкручиваю на Садовое.

— А что, мешаю? Девок домой к себе водить мешаю?

— Да ну, нет. Ты самая лучшая девка на целом свете. — Убежденности в моих словах добавляют просмотренные только что модели. — Просто удивляюсь, там дом, мама. Она что-нибудь подскажет, мудростью поделится перед отчетным спектаклем.

— Вот именно из-за этого и не хочу из дома на спектакль ехать. Достала уже! Бубнит и бубнит: слова повтори, дыши животом, не споткнись, говори всем телом, тяни паузы… Достала. — Жанна вздохнула так громко, словно я наехал на шипы. — Минутой не надышишься, что не влезло за четыре года, то в последний день точно не вобьёшь.

— Видимо, у неё второй дебют в жизни. Мама же, за тебя волнуется.

— Думаешь? Не знаю, мне кажется, она просто завидует, что я вся такая молодая и у меня всё впереди.

— Жанн, не нагнетай, все мамы переживают за детей. А насчет «всё впереди», у тебя всё со всех сторон замечательное, это я тебе как специалист говорю. Что за спектакль играть будете?

— Ну наконец-то! Я думала, никогда не спросишь. «Марат-Сад» называется, современная пьеса. Но мы её еще осовременили, Егорка Грамматиков постарался.

— И что вы в том саду делаете?

— В каком саду⁈ Темнота! Это как бы мистификация, встреча между Маратом, французским революционером, и маркизом де Садом. Про де Сада слышал?

— Слышал. Даже читал его «Философию в будуаре»

— Офигеть, чему вас там учат, Жорж. Короче, они у нас там в дурдоме, и на сцене тоже дурдом, а пьеса про революцию. Очень актуальная, я считаю. Придешь на спектакль?

Жанна с такой надеждой посмотрела на меня, что я смог отследить это боковым зрением, тем более, в этот момент перестраивался в другой ряд. Странная она, то «не приходи ни в каком виде, ты меня сбивать будешь», то зовёт. Я чего-то не понимаю.

— Не, не приду.

— Ну и правильно, мне так легче будет. Перед своими ребятами из училища я уе привыкла позориться, перед преподами тоже. А перед тобой не хочу. Скажешь потом, что я посредственность.

— Для посредственности ты слишком ненормальная. Я даже боюсь тебя иногда.

— А ты бы хотел жить с нормальной?

— Жанна, тут всё сложно. Жить с посредственной актрисой тот еще фокус. Она всё время будет ныть, что она посредственность, и это в лучшем случае. Скорее, станет возмущаться, что ей не дают роли, зажимают, интригуют, потому что она не спит с худруком…

— А с талантливой актрисой лучше? Говори, чего замолчал.

— Талантливые люди все мудаки. В твоём случае — мудачки. Эгоисты, бессовестные, беспринципные, живущие только своим талантом и только о нём думающие. Не, лучше жить с приличным человеком, который не предаст и не обманывает.

— Я так и не поняла. Я посредственность или мудачка? Ты со мной какой готов жить?

— Пока ни с какой я не готов, если честно. Боюсь. — Признался и вжал голову в плечи, ожидая чего угодно.

— Сочувствую тебе, Милославский. Сочувствую, но помочь ничем не могу, разбирайся сам. Что у нас на ужин?

Вот и пойми этих женщин. На ровном месте устраивают бурю, а тут вообще никакой реакции. Внешней, во всяком случае. Но ситуация-то серьёзная, если вдуматься. Жанна впервые задала вопрос о совместной жизни, пускай и не акцентировала его на формализации существующих отношений через госструктуры. Ну и ладно, не стану думать об этом сегодня, подумаю завтра. Сегодня я слегка возбужден фотосессией, мысли больше о скоромном. И ведь на самом деле надо Жанну накормить и отрелаксировать, чтоб завтрашний спектакль отыграла нормально, а не как всю ночь протрясшееся от страха существо. Защита диплома, это не хухры-мухры.

Весь день волновался и переживал, как там моя кровиночка, всё из рук валилось. Вру, чего там — как погрузился в задачи, так и не выныривал до вечера. Даже не заехал за ней. Почему? Да потому! Понимать надо, у людей СПЕКТАКЛЬ! Премьера, и не важно, что второй раз они его уже никогда не сыграют. Традиции богемы требуют, чтобы вся эта шушера, то есть творческий коллектив, пошла и дружно отметила свой триумф. А даже если провал, кто сказал, что провал не обмывают? Моё дело маленькое — спать дома и быть готовым по звонку спасти свою девушку, вывезти оттуда, куда она попадёт.

Хотите верьте, хотите — нет: артисты, в ночной Москве они как стальной шарик в механическом бильярде, стукаются об штырьки, заставляют мигать лампочки, отлетают по совершенно непредсказуемым траекториям. Где окажется коллектив или отвалившийся от него участник празднования, не знает никто. И никаких вычислительных мощностей никакого суперкомпьютера не хватит, чтобы предугадать этот путь.

Сижу дома в гордом одиночестве и размышляю: а чего так кучно поперли всякие нештатные ситуации с мордобоем? Я виноват или времена такие? Наиболее вероятным представляется, что наложилось одно на другое, и я не сахарок, и времена наступают экстремальные. Плюс книжечка, ствол — это добавляет брутальности в поведении. Да еще и контингент, среди которого вращаюсь последнее время, как бы предполагает повышенный градус агрессии.

А времена действительно «такие». Весьма характерно, что привезли девушек на фотосъемку, и никто не удивился, почему с ними приехали три мордоворота-охранника. Чего непонятного, раз под охраной, значит девки чьи-то, а не с улицы. Причём, термин «чьи-то» сейчас тоже двояко звучит. Не то чьи-то протеже, дочки или любовницы, не то собственность. Хотя с последним я перегнул, небось. Рановато для такой ситуации, наверное.

А еще буквально года три назад чувак со стволом показался бы неуместен на такой низкоуровневой разборке, а тут без вопросов. Мне даже показалось, что охранники даже легче приняли ситуацию под таким углом, не хрен с бугра наехал, а нормальный бандит реализовал своё право на использование силы. Сила — теперь она рулит.

Ехать спасать свою актрису не пришлось, она вернулась ко мне домой своим ходом и почти не пьяная. Молодость даёт неплохие бонусы, компенсируя отсутствие опыта. Безалаберность, смелость, дофига здоровья и способность танцевать всю ночь. Я по себе сужу, и в плане способности организма к нагрузкам, и в ментальном плане. Если бы не гормональный фон, я бы даже в этом теле вел себя немного по-другому. Зачем бить морду идиоту, когда можно отойти или на словах объяснить человеку, что он неправ? Пока прокрутишь в голове мирный план, тело уже влезло в драку, уже всех кладёт лицом в землю и делает предупредительный выстрел в воздух или по коленям.

Жанна проснулась ни свет, ни заря, когда обычные люди уже прослушали по радио передачу «В рабочий полдень» и снова ударно трудятся на стройках пятилетки. Я узнал это из первых уст, то есть по телефону. Ну да, сам позвонил домой поинтересоваться самочувствием выпускницы Щукинского училища, а заодно узнать её планы на вечер. Оказалось, вечером она празднует получение диплома в кругу семьи, я тоже туда приглашён, в смысле домой к её родителям в качестве друга дома и кавалера виновницы торжества.

Меня очень попросили надеть что-нибудь приличное, а не джинсы.

— Блин, чем джинсы плохи?

— В приличные места в джинсах не пускают, Жорж.

— Да ладно тебе! Те времена канули в Лету, демократия из всех щелей лезет. И вообще, причём тут приличные места? Мы разве не у твоих дома будем праздновать? — Я слегка опешил от таких новостей.

— Ты охамел, Милославский! Дом моих мамы с папой для тебя не приличное место?

— Всё, молчу. Был неправ, вспылил. Давай подробности.

Подробности последовали незамедлительно, мы идем в ресторан, мне нужно выглядеть, еще раз повторилась Жанна, прилично. В брюках и сорочке, желательно вообще в костюме.

— Какой костюм, вы чего? Где я его тебе возьму?

— Время есть, Жорж, не разочаровывай меня.

— Алё, очарованная! Какое время, мы же сегодня уже идем куда-то.

— Ой, я не сказала? Завтра, не сегодня. Мы завтра идем в ресторан. А сегодня я ночую у родителей, так что не теряй меня. И потрать время на приведение себя в божеский вид. Я знаю, ты можешь, если задашься целью.

Угу, они там чего-то напланировали, а я должен покупать себе дурацкий костюм ради этого. Ради одного вечера. Потом мне в нём куда ходить, на службу что ли? Начальство или сразу помрет от несоответствия моего облика, или засунет меня в карантин и будет пытать на предмет подмены. С другой стороны, может и пора понемногу остепениться. Опять же на переговоры с кооператорами можно будет приезжать в галстуке, давить на них новым имиджем. Типа мы не бандиты, а солидная организация.

Вот вы знаете, где покупают костюмы сотрудники комитета госбезопасности? И я не знаю. Спросил Долгова, Онегина, пальцем в небо! Допрос проводил раздельно, чтоб не сговаривались, но как под копирку мои начальники посоветовали пройтись по магазинам. И только потом Петр что-то такое изобразил в духе «спроси знакомых, они должны знать». Угу, я не сомневаюсь, что и родители Жанны, и Гуревич в теме, но их привлекать не хочется по ряду причин. А еще нет времени на долгое окучивание темы.

Всего одна свежая мысль он коллеги по отделу, но какая свежая:

— А ты в салон новобрачных сходи. В «Гименей» на Большой Якиманке.

— Это что, шутка такая? Ты меня видишь в качестве чьего-то жениха? ДА и время поджимает, завтра уже на мероприятие идти.

Я знал, что некоторые несознательные граждане в Москве подают заявления в ЗАГС не бракосочетания ради, а чисто для доступа в этот оплот приличной одежды и прочих аксессуаров. Кооператоры люди ушлые, но ввозить импорт и торговать в стране им пока не разрешили, а покупать самоштоп с его замечательным качеством, не намного отличающимся от поделок швейной промышленности — это себя не уважать. В темноте и издалека кооперативные творения похожи на фирму, но уже метров с восьми вещи начинают кричать, что сшили их на ереванской фабрике «Меньшевичка» те же швеи после основной смены.

А в салонах, снабжающих граждан брачующихся, товары из-а бугорка, из Чехии, Румынии, Польши той же. И что особенно радует народ — по советским адекватным ценам. Так что достаточно подать заявление, получить талон, отстоять очередь… Неделя, и ключик у вас в кармане!

— Жорж, не тупи же ты! Приходишь в «Гименей», находишь взглядом барыгу, покупаешь у него талончик, отовариваешься. Чего проще, были бы деньги.

— Какой талончик, Дима! Отстал ты от жизни. Там сейчас приглашение с купонами.

— Какая разница?

— Такая. За каждую покупку будут выстригать купон, соответствующий товару. А то научите парня, он купит приглашение, а там одни сковороды с кастрюлями останутся. Не, дело тоже нужное, но ему в ресторан идти, не в кастрюле же.

— А чего, кастрюлю на голову, сковородкой срам прикроет. Только ты, Жора, побольше покупай сковородку, чтоб срам не свисал ниже кромки.

— Чего? Откуда у меня срам? У меня одна сплошная гордость. Но за советы вам всем спасибо, так и сделаю.

И вправду, простая схема. В Союзе деньги вполне адекватная замена связям, времени, рукам из задницы. Пока еще со скрипом и неохотно, но рабочий класс, примкнувшие к нему продавцы, товароведы и парикмахеры разменивают свои способности и связи на деньги. Ничего, скоро вы вообще на всё плевать станете, кроме денег, причем зеленых.

Первым, что бросилось в глаза в салоне современной архитектуры, была падающая на меня розовая копейка. Странно звучит? Не менее странно, чем панно над лестницей на второй этаж, где, собственно, и располагался торговый зал. Из стены торчал кабриолет, вернее половинка от него. Это были розовые «Жигули-копейка» с сидящими в них женихом и невестой. Слава всем богам, новым и старым, жених и невеста были манекенами. Но да, панно настраивало на определенный лад. Кто-то заморочился с дизайном, настоящий автомобиль не пожалели на это дело распилить.

Поднимаясь по ступеням, я старался не втягивать голову в плечи, дурацкая улыбка «жениха» меня откровенно пугала. Тем более в свете всех тех намёков, какие мне подкидывает судьба в последние дни. А потом отпустило, глаза начали работать, вычленяя людей, не вписывающихся в толпу. А вот тот типчик, чего такой скучающий вид у тебя? Парень, тебе явно не грозит быть окольцованным. Ты вообще не за дефицитом сюда пришёл, всё у тебя и без того в порядке. Сказал бы, что фарца, но фарца тут не тётся.

Кстати, а почему я не пошел на места их привычной тусни? А потому — вы как себе представляете, костюм я как мерить буду? На картонке? Нет, жизнь до такого еще не дошла. И вообще, костюм приличного человека для приличного мероприятия с кондачка не покупается, это вам не джинсы, у которых всего один параметр — объем талии. По длине они все большемерки и так.

— Скока-скока⁈ — Мой громкий шёпот отразился от стен и заполз в уши всех покупателей. Народ зябко повел плечами и плечиками, заозирался, а потом замер на секунду. Но источник шипения не выявил.

— Полтинник, сказал же. — «Жучок» чуть ли не обиделся на мой вопрос. — Считай, за полцены скидываю, там женские вещи уже погашены.

Нихрена себе, это еще и со скидкой, выходит. Я еще поторговался, считая неправильным отдавать честно нажитые денежки без боя — безполезно, ирод упёрся рогом. Ну и ладно, если дела обстоят так, как мне рассказали коллеги, то оно того стоит. Расставание с полтинником прошло без слёз и сцен печали. Пугало одно, что меня могли обдурить. Ну ничего, сейчас мы проверим этот момент.

Взявший купюру парень успел её засунуть в карман брюк и хотел отойти, но был аккуратно схвачен за кисть.

— Погоди, родной.

— Чего тебе? Гражданин, мы знакомы?

— Ага. Не убегай пока, я приглашение сверю.

Попытка вырвать ладонь из захвата ни к чему не привела, просто указательный палец попал в зажим и отогнут на максимально возможный угол. Нет. Я мог гнуть его и дальше, но сустав бы уже пострадал.

— Чего творишь, сууу… Отпусти. — Гражданин не вырывался и не кричал, не желая привлечь внимание ку нашему разговору. Это правильно. Культурные люди так себя и ведут.

— Не егози. Сейчас сверю купоны с такими же. Если всё норм, отпущу.

— Да погодь ты! Всё, я понял, всё. Отпусти, я тебе сейчас нормальное приглашение отдам.

Вот, я как чувствовал! Не всё тут просто и легко, кидалы в Москве на каждом шагу, как опята в осеннем лесу.

Обмен бумажками прошёл без осложнений, я проводил взглядом парня, который не бросился тут же из магазина, а встал в сторонку. Ну и ладно, не моё это дело, бороться со всякой мелочёвкой. Наш контингент те, кто против целой страны злоумышляет. Вот тут чего? Костюмы мужские, нам это надо! Блин, шикарный вид! Кажись так выражался Мишка-Япончик в каком-то сериале из полузабытого будущего.

Чёрный в мелкую полоску костюм-тройка производства Чехословакии сел как влитой. Как на меня пошитый. Даже странно немного было смотреть на себя в зеркале. Хорошо хоть, что светло-коричневые мокасины австрийской фирмы «Саламандра» и футболка разбавляли эффект, а точно бы решил, что изображение врёт. Хм, а ведь отражение право, надо покупать сорочки, туфли, что там еще?

А что найдется на меня, то и куплю. Тем более, что купоны настоящие, претензий у продавца отдела нет. Пара белых сорочек под запонки, чёрные элегантные туфли. Это где такие качественные шузы пошили? Ну нифига себе, английские! Да уж, как советская власть заботится о новобрачных. Что мне еще нужно? Во, галстуки! И запонки. В довесок к галстукам в коробках оказались платки из той же ткани, явно не для соплей, а чтоб в нагрудный кармашек совать. Интересно как, а сейчас это актуально?

Блин, я уже боюсь, что переборщил со своим внешним видом, как бы меня за жениха не приняли. Впрочем, одежда куплена, так что нет повода не выгулять. Осталось всё отгладить, расшить карманы, вспомнить, как вяжутся галстуки и поддергивают брюки, когда садятся. Давненько я не носил элегантных костюмов! Не итальянское качество, конечно, но я бы не сказал, что сильно хуже. А ведь попробую осенью прийти в таком на службу, даже интересно, что люди скажут.

Вот только какая-то деталь не вписывается в ансамбль, чего-то не хватает. Я смотрел на себя в ростовом зеркале глубоко за полночь и понимал: купить уже ничего не получится, даже если я пойму, какой детали не хватает. А потом как понял! Понял и пошёл сбривать с себя усы. А потом подумал-подумал и побрил подмышки. В человеке всё должно быть прекрасно, особенно в таком прекрасном человеке, как я.