Жорж Милославский. Всем сестрам по серьгам

Глава 23 Прага

Если вы летали первым классом, то вам знакомо это ощущение избранности. Если делали это не слишком часто, то наверняка ловили себя на странном желании лететь подольше. Растянуть зримое воплощение собственной элитарности — это нормальное желание. Некоторые люди ради этого даже покупают специальные элитарные шмотки или даже автомобили, а то и дома. Чтоб чернь сразу видела, кто идёт или едет мимо неё.

В самолёте чернь почти всё время отделена от избранных шторами, и всё равно здорово! Сижу и наблюдаю, кто в первом классе новичок как Жанна, а кто по-другому не летает. Да, на правую сторону салона не пересадили нас, нашлись тузы в колоде судьбы. Да и ладно, чего я в это окошко не видал, земля, небо, облака…

Сижу у прохода, жена в окошко смотрит, через проход от меня старичок-боровичок из под кустистых бровей на мир глядит взором победителя. Но не того, который всё преодолел и теперь на расслабоне ждет, когда к нему Василиса Прекрасная подойдет. У этого дедка вид победителя, который держит меч в руке и прикидывает, кого бы еще рубануть. А то может статься, какая сказочная гадина в лопухах спряталась или вон тот селянин на обочине из числа сочувствующих дракону. Пока меч в руке, сложно не рубануть на всякий случай. На меня старикан тоже глянул, прикинул что-то, как взвесил и отвел глаза. Я аж выдохнул с облегчением, в дракониды не записали. Вам смешно, а кто их знает, этих старпёров с генеральскими замашками, вдруг у него и сейчас полномочий хватит меня с рейса снять?

Этот суровый вместо того, чтоб расслабиться уже и потребовать коньяку с лимоном на лёгкий взлёт, продолжает сидеть с видом десантника перед прыжком. Ну не удержался я, еще и чувство противоречия взыграло, тихо так говорю соседу через проход:

— Товарищ, вы перед заброской за линию фронта награды и личные документы старшине сдать не забыли? — И сижу такой, словно я не при делах.

— За мои награды не переживай, они в надёжном месте лежат. А у тебя, старлей, небось еще и нет ни одной. Нечего сдавать было.

— Чего это я старлей сразу? — Даже изображать обиду не пришлось.

— Ага, про награды ты спорить не стал, хлопчик. Так мы и прокалываемся ни на чём.

— Где я, а где вы! Это вы по местам боевой славы летите, а я человек сугубо гражданский. Мне из наград только бронзовая медалька с районных соревнований полагается.

— Ну да. Всему вас еще учить и учить, молодёжь. Вот вроде и с красивой девушкой сидишь, а постоянно зыркаешь по салону. Ни одного не пропустил. На будущее, не пялься глазами, всем телом изучай.

— Это как?

— Да как угодно, хоть ушами, хоть затылком, хоть спиной своей. Себя слушай, а не на людей пялься. Получится так людей чувствовать, тогда еще поживёшь. А нет, значит непригодный ты к оперативной работе.

— Да говорю же, в отпуске я! А девушка вообще моя жена. — Вот пристал пень старый со своей наукой.

— Вот и сиди спокойно, отпускник. Чему вас только командиры учат.

И это он мне говорит, пожилому человеку и даже немножко преподавателю Курсов повышения квалификации для оперативного состава Комитета. Да я… А впрочем верно всё сказал дед, причём вполголоса, так что в салоне самолета, наполненном гулом турбин, кроме меня никто его не слышал. Даже Жанна. Даже интересно стало, где учат следить за окружающими затылком и спиной, в какой академии?

Хотя, есть такое подозрение, что та академия дело прошлое, а еще в ней отсев за счёт естественной убыли учеников был очень большой. Сколько деду лет? Навскидку можно дать от шестидесяти пяти до семидесяти, но очень примерно. Или воевал в разведке, или после войны по лесам недобитков искал. Нашим оперативникам из конторы глубокого бурения до этих зубров как до Пекина… ползком. Сейчас такая спецура только в Африке встречается, там тоже воюют все против всех.

— Жорж, ты что, знакомого своего встретил? Чего шепчетесь там? — Ткнула по привычке локтем в бок, но наткнулась на подлокотник широкого солидного кресла первого класса. Будет знать, как в мужа локтём стучать.

— Да нет, просто ветеран войны. Интересный дедушка.

Ага, интересный. «Просто ветераны» первым классом не летают, это даже не полковничий уровень, генеральский. То есть, сейчас любой советский гражданин может купить билет в первый класс и лететь барином. Угу, а в США любой работяга может стать миллионером. Иметь право не то же самое, что иметь возможность. В Советском Союзе наличие приличного количества денег зачастую не решает проблем, к деньгам нужно связи иметь, или денег иметь неприлично много. Я — понятное дело, у меня как раз имеются некие корпоративные возможности. Получается, что и у этого пенсионера они есть.

Два часа в комфорте и за неспешной беседой пролетели быстро, особенно с учётом игристого вина, коего я выпил аж три бокала. Да чего там пить-то? Сто грамм за раз, на три помножить — даже полбутылки не выходит. Жанне объяснял, что боюсь полетов и очень волнуюсь, полусухое седативное, должным образом охлажденное, снимает паническую атаку. Да, не понимает наш народ медицинских терминов, не дорос он еще. Нет в людях уважения к человеческим слабостям, злое пока время, нетолерантное.

Ну здравствуй, Чехословакия, малознакомая страна, мы прилетели! По трапу спускался в числе первых. Кажется, в будущем сняли такой фильм «Время первых», если я ничего не путаю. Вот только он не про путешествующих бизнес-классом, а про космонавтов. Ладно, это лирика, вопрос в другом: кого из себя строить сейчас, первохода или неприятного типа, которому уже всё приелось? И жене какую режиссёрскую установку делать? Она у меня приучена лицедействовать, мыслей, что врать и притворяться нехорошо, не возникнет.

Почему нельзя просто быть собой? Так простота хуже воровства. Быть собой — это как? Дать понять окружающим, что прожил шестьдесят лет, видел падение Союза, дикий капитализм и канибализм с человеческим лицом? Вот и не надо про естественное поведение, я им не страдаю десяток лет.

Уже в зале прилёта нас нагнали наша группа, не просто нагнали, а набросились с криком: «Милославские, вот вы где!» Набросились — не фигура речи, руководитель группы подбежал и ухватил меня за ремень сумки:

— Товарищ Милославский, да что ж вы всё время теряетесь! То в Шереметьево пропали, то в самолёте вас не нашёл, сейчас откуда-то выпорхнули. Ну нельзя же так!

— Как нельзя?

Да, мы летели не дикарями, самостоятельно купившими билеты, а в составе туристической группы. Ибо времена пока не те, чтоб можно было самому решать, куда и как ты полетишь. Виза нужна, а для неё вызов из страны посещения от людей, готовых тебя приютить, или путёвка. А к путевке бронь в гостинице, где ты собираешься ночевать. Нам эта группа никуда не упиралась, их убогая гостиница тоже.

Почему я уверен, что она убогая? Потому что советские граждане нищие по определению. В приличный отель могут поселить только каких-то солидных людей, приезжающих по солидным делам. А «советико туристо» вынужден поддерживать «облико морале», у него на аморальный комфорт нет денег. А даже если есть, Родина не хочет, чтоб он потом вернулся из заграницы и начал сравнивать наш ненавязчивый сервис с европейским, очень дорогим и очень навязчивым.

— Группа! Все проходят пограничный контроль, после отходим вон туда и ждем наш багаж! Загранпаспорта далеко не убираем, я их сейчас у вас соберу.

Ага, сейчас я тебе свой паспорт отдам, жди! Какой же он громкий, этот руководитель группы. Беспардонный, словно воспитатель в лагере, которому виднее, хочет ли условный Иванов писать, пить или поправлять носок, и где ему это лучше делать. С другой стороны, если у него сплошь первоходы, то без присмотра они все потеряются, обдрищутся и останутся без штанов. Как пионеры, впервые отбившиеся от мам.

Думаете, преувеличиваю? А ничего, что тут все туалеты платные? Останься турист без денег в конце поездки, и всё пи-пи-ка-ка за углом с составлением протокола сотрудниками «ВеБе». То есть Вережной Беспечности, а говоря русским языком — общественной безопасности, которая тут исполняет функции милиции.

Так что ладно, есть польза от этого горлопана. Только не для нас, тем более что у нас и багажа никакого не наблюдается. Поправлюсь, багажа сейчас ни у кого не наблюдается, но народ жаждет получить свои шмотки, а мы с Жанной их будем покупать в магазинах. И не при этих. И жить с ними не собираемся. Поэтому тихо-тихо, шаг за шагом отошли от группы сурикатов, высматривающих в зале львов и свой багаж, а потом спокойно развернулись и исчезли в неизвестном направлении. Раз уж мы всё время теряемся, не будем нарушать традицию.

По пути к стоянке такси Жанна вывали на меня целый водопад вопросов, которые ей не приходили в голову ранее. Про языковой барьер, про валюту, про то, что нам будет за побег от группы.

— Имей в виду, Жанна, никакого языкового барьера тут нет.

— Это же хорошо?

— Да. Но при этом помни, что все иностранцы тебя худо-бедно понимают, так что при посторонних по важным темам держи язык за зубами.

— А точно в группе нет никого из ваших?

— Точно. Личного состава не хватает реальные проблемы решать. А уж за простыми гражданами в загранке присматривать тем более штата нет. Сама видишь, что в мире творится. — Жанна покивала головой, мол видит, да. — Но это без передачи другим, солнышко. Я с тобой служебные вопросы не обсуждаю. Ферштейн?

— Яволь, майн женераль! — На смеси европейских языков ответила послушная супруга. — Хорошо тебе, ты здесь уже побывал небось.

— Это сложный вопрос, бывал ли я тут. Географически, да. Даже стоял вот на этом же месте. Но страна была другая. Один раз еще социалистическая, а в другой — полный капитализм. Хотя люди всегда одни и те же, здания и мосты в центре города тоже уже лет шестьсот не менялись, так что да, ты права.

— Шестьсот лет, правда что ли?

— Угу. Пойдем смотреть Карлов мост, ему столько лет.

— И до сих пор стоит? Жуть. Я по нему не пойду, вдруг развалится. — А сама смеётся.

— Добрый рано! Нэ млувим по-чешски. — Это я говорил уже таксисту, стоящему возле новенькой «Шкоды». — В центр, просим. Отвезите нас в «Империал-отель».

— Советский Союз, Москва? — Таксист вполне хорошо изъяснялся по-русски. Но ему явно не понравилось, что мы уже садились в салон его машины. А может, мы не понравились. — «Империал» закрыт уже несколько лет.

— А тогда «У Пава», знаете такой небольшой отель возле метро «Малостранска».

— Знаю, я в Праге всё знаю, — проворчал немолодой таксист. — Что вам дома не сидится?

— Прага старше Москвы и красивее. А еще вам заработать даю возможность. Нет причин для печали.

— У пана есть деньги? — Ого, настроение у дядьки сразу повысилось.

— У меня есть не просто деньги, а даже настоящие.

— Поменять желаете?

— А какой смысл?

— То да. Как открыли границы, можете платить долларами почти везде. Если они у вас есть.

Эту фразу усатый колоритный таксист говорил, уже заводя свой автомобиль. Такие русские, которые знают, какие деньги являются настоящими, а главное, имеют их, чеху нравились.

Я не очень хорошо знаю Прагу. Основные достопримечательности, некоторые отели из числа знаковых. Свой последний вояж в Чехию я совершил с командой по историческому фехтованию, когда из-под моего крыла упорхнула пара перебежчиков-нелегалов. Тогда мы давали мастер-класс в пригороде, тоже жуть каком историческом, но саму столицу посмотреть не получилось. А жили и того гаже — в микрорайоне-новоделке. С другой стороны, удобства и горячая вода в номерах имелись, а спортсмену это самое главное после изнурительной тренировки. В старых домах не везде имеется современный комфорт.

Почему я целился именно в старый отель в центре? Хотелось подарить Жанне это ощущение старинного сказочного города. А комфорт с удобствами мы и в Москве имеем, горячей водой нас не удивить.

Трёхэтажное неказистое снаружи здание отеля «У Пава» находится в самом центре Праги, почти в центре, от ратушной площади примерно километр, по московским меркам совсем рядом. А от всеми почитаемого Карлова моста и того меньше. Весь сок отеля внутри, всё-таки здание историческое, постройки начала восемнадцатого века, кажись.

Хотя дата постройки Жанну уже не сильно впечатлила — всю поездку она провела, высунувшись в окошко. Мне даже иногда приходилось её затягивать внутрь за пояс штанов. Нет, я не боялся, что она вывалится, попочка у жены вполне такая себе, голова не перевешивает. Просто уж очень узкие в центре улочки, не ровен час, оторвёт эту самую голову стеной или проезжающим впритирку встречным автомобилем. Прага, она умеет произвести впечатление, Прага у нас бабулька-кокетка. С Москвой не сравнить, Москва сейчас на ткачиху с фабрики «Большевичка» похожа, ходит быстро, покрикивает властно, в фартуке и косынке, с каким-то ключом в руке, где-то запачкалась, из накладного кармана что-то торчит… Не до стиля Москве, не до шарма.

Притом, что чехи и сами трудяги и мастера, но у этих нет спешки, никто не гонит план, никто не перекапывает свежеуложенный асфальт, никто не ропщет по поводу булыжных мостовых, на которых трясутся велосипеды, как припадошные. Видимо, это у чехов в крови. Или от пива. Может, если бы каждый москвич вечером после работы мог позволить себе кружку-другую чешского пива, то и у нас была бы такая же благодать. Но где чешское пиво, а где москвичи!

Удивление метрдотеля, или как тут называют администратора, стоящего за стойкой внизу, было отчасти мне понятно: иностранные туристы частенько у ним заселяются, но не такие, не русские. Мы тут первые ласточки, чудом залетевшие под стреху этого домика. Ничего, вот погибнет наша страна, брызнут граждане во все стороны как воробьишки, везде их станет полно. А через какое-то время полетят жирные откормленные новые русские, наполненные значимостью и баксами, вот тогда чешские отельеры их полюбят искренне и по-настоящему, то есть за деньги.

Нас настолько не ожидали тут увидеть, что дядька слегка за тридцатник, стоящий на респешене, обратился ко мне на немецком языке. Пришлось по-немецки отвечать, что по-немецки не говорю, а потом я переключился на хороший английский. Для меня он был хорош, а местный почти сразу расслышал хомо-советикуса и после двух враз ин инглиш включил русский речь. Ну да, так всем нам понятнее, по-английски он шпрехает еще хуже меня.

— Пане молодожёны? — В загранпаспортах дата заключения брака не указана, там даже отметок о семейном положении нет. Но администратор ориентируется на одинаковые фамилии, наш возраст и взаимные взгляды, с его опытом этого достаточно для смелой гипотезы.

— Так есть! У нас свадебное путешествие.

— Тогда могу предложить вам номер для новобраченных, — сбился с грамотной русской речи администратор, — номер есть свободный.

— Что такое номер для новобрачных? — Добралась локтём до моего бока Жанна и зашипела на ухо как проколотая шина.

— Да просто номер, только чуть побольше и с какими-нибудь украшениями. Типа люкса.

— Хочу-хочу номер для новобрачных!

— Да, то есть люкс, и к нему идёт презент от отель. Вы решили остановиться у нас? Где ваш багаж?

— Представляете, мы налегке. — Не представил. Судя по лицу, администратор нас заподозрил в чём-то нехорошем. Мы для него перешли из статуса молодоженов в статус аферисты или голозадая шантрапа. Причём, первых он опасается, а вторых не уважает — по глазам вижу.

— Так где ваши вещи?

— Пан Марек, — если табличка на лацкане его, то почему бы ей быть не с его именем? — У нас запланирован большой шопинг в Праге. Глупо ехать в Европу со своими вещами. А для русских Прага очень даже Европа, что бы вы сами о себе не думали. У вас же с немецкими вещами всё нормально?

— О да, с немецкими вещами нормально, без вещей плохо.

Вот, немного лести про их европейский статус, пара слов про планы тратить деньги, и мы опять уважаемые постояльцы, просто еще не оформленные. Сейчас заплатим, будем вообще родными.

— Номер посмотрите?

— Конечно, зачем нам кот в мешке? — Посмотрел на недоумённое выражение лица чеха и пояснил. — Кот в мешке, пословица про товар, который не пощупал своими руками.

— Понял! Чем платить будете? Кроны, боны, может быть, бундес-марки?

— Доллары, если не возражаете.

— Американские или канадские? — О как, тут канадские в ходу?

— Американские. Если меня устроит предложенный вами курс. Но могу и кронами.

Усы администратора заплясали, выражая своё негативное отношение к кронам в сравнении с гринами. А нос раздулся и пообещал выгодный мне курс. Вот и хорошо.

На третий этаж по поднимались по узенькой винтовой лестнице. Атмосферненько, но если бы мы были с чемоданами, то пришлось бы изрядно попыхтеть. Или тут можно поручить подъем шмоток персоналу? Скорее всего, так и есть, кивнешь такой весь из себя: «Вещи в мой номер!», а они пускай решают задачку в надежде на чаевые. Европа же.

Что порадовало, в номере для нас новобрачных нашлись все удобства и даже ванна, хоть и одноместная.

— Номер нам подходит, берём!

— Очень рад. Давайте тогда спустимся и оформим проживание.

— Жорж, ты иди, а я тут обживаться буду!

— Хорошо, пойдемте, Марек. Наступает час расплаты.

Марек радостно согласился, всё-таки подтекст моей фразы способен понять только русский человек.