Жорж Милославский. Всем сестрам по серьгам

Глава 25 Весна в июле

— Ой, это что? То есть, зачем ты его весь разобрал?

— Запоминай, Жанна, если в твои руки попало оружие, его надо проверить и обслужить. Тогда оно не подведет в бою. В соответствии с этой заповедью я сам действую и тебе советую.

— У меня маникюр! — Моя возлюбленная вытянула пальцы с маникюром как обвинение в ереси. — А еще ты говорил, что если собираешься воевать, то надо брать не пистолет, а что-то настоящее. Пистолет не оружие. — Напомнила Жанна одну из моих лекций по оружиевединию.

— Молодец, солнышко! Всё верно говоришь. Но это на самом деле не пистолет, как ошибочно считают все прочие. В нашем распоряжении оказался компактный раскладной карабин для уличных боёв. Наверняка видела в шпионских фильмах, как какой-нибудь агент в чёрных перчатках и чёрных очках из серебристого кейса достаёт части винтовки, стыкует их, а потом одним выстрелом убивает важного свидетеля.

— Точно, видела! Я думала, это фантазии режиссёра. — Пока мы беседовали, я собрал оружие, оставив патроны лежать на столике.

— На самом деле идея взята из девятнадцатого века. Вот смотри.

Я жестом фокусника присоединил оконечность футляра к рукоятке Маузера, так что в результате получилось нечто, похожее на игрушечную винтовку.

— Попробуй приложись теперь.

— Ой, какой малыш! Он даже меньше тировушки!

— Целится удобно?

— Да! Правда, как винтовочка. Даже прикладистее твоего пистолета-пулемёта ППС. А сколько у Маузера патронов? А запасные магазины есть?

— Запасных магазинов нет, у этой модели он неотъемный. Мода такая была в конце прошлого века, и винтовки, и пистолеты из обойм заряжались. — Я показал, как происходит загрузка патронов в магазин.

— Долго получается, во время перестрелки толком не перезарядишься.

— Это да, прошлый век, он был неспешный.

Вот тут я горжусь, моя супруга как жена настоящего бойца невидимого фронта чётко понимает важность быстрой перезарядки, знает отличие автомата от пистолета-пулемёта в понятиях советской оружейной науки и вопросы задаёт по существу. Дать ей пострелять из Маузера с прикладом — будет вообще спец. Главное только, не палить по-пистолетному с одной руки. Рука у женщины слабая, отдача сильная, с меткостью будут проблемы. Но где в Праге можно пострелять из трофейного боевого оружия? То-то, что нигде. Остаётся одно: везти его домой… Но как? Меня заранее предупредили, что по пути обратно зеленого коридора не будет.

А утром к нам в номер постучали. Я начал негромко возмущаться, потому что в такую рань, потому что в отпуске, тем более в отеле… Сначала хотел открыть в том виде, в каком спал, то есть голым, заодно продемонстрировать этому невежливому персоналу со всем своим неуважением даже не жестом, а частью своего тела, что думаю о таком поведении работников гостиницы.

Но когда взгляд наткнулся на тумбочку, которой была подпёрта дверь, передумал. А убрав предмет мебели, понял, что желание трясти причиндалами перед чужими людьми уже пропало. Так что натянул трусы, прикрыл попку Жанны одеялом и пошел открывать. Перед дверью обнаружился позавчерашний администратор, а в голове запоздало торкнуло: «Чего-то ты расслабился, Жорж. Допустим, глазка нет, но просто спросить через дверь можно было, кого нелёгкая принесла». Умное ты больно, подсознание, вот только проку от советов нет ни шиша. Если бы стояли под дверью террористы и злоумышленники, они что, так бы и отозвались? Типа, бандиты мы, убивать пришли вас, откройте, пожалуйста.

— Добре рано. Здравствуйте.

— Вот уж точно, рано. Что случилось, по какому поводу побудка? — Я не уверен, что чех меня понял хорошо, но это не мои проблемы. Как бы.

— Вы не слушаете новости?

— На чешском языке? Не слушаю. А что, у вас кто-то снова полетел в космос?

— Сожалею, но нет. Вщехно е многом хорьши. Всё много хуже. Вам надо уезжать.

— Вот тут не понял. У нас неделя оплачена, куда это мы должны съезжать, с какой стати?

— Очень печально, — чех явно позабыл от огорчения половину русских слов, — вам надо ехать домой, в вашу Москву. Потом, когда всё снова будет хорошо, милости просим в Злату Прагу. А сейчас уезжайте.

— Что, прямо сейчас? В трусах?

— Сегодня лучше. Долго не ждите. Опасно будет завтра уже. Мы вам вернём ваши деньги, только улетайте. У нас, как бы сказать вам, у нас будет революция.

Здрасьте, приехали! Это что получается, у них тут Пражская весна началась с годичным отставанием от графика? Выбрал время и место для свадебного путешествия, нечего сказать. А главное, у нас вещей накуплено дофига, на полноценный отдых. И ни одного чемодана, чтоб это всё сложить. Кто-то скажет, о ерунде думаю, целым бы сбежать. А хрен там, не для того я кооператоров крышевал, чтоб всяким чехословацким товарищам, которые уже не товарищи, всё оставлять. И еще, получается, вчера на нас напала не гоп-кампания местная, а первые ласточки процесса освобождения Чехословакии от тирании коммунистов? Да уж, ласточки местные больно на грифов похожи.

— Иржи, спасибо вам за предупреждение. Нам требуется ваша помощь. Минуточку. — Я отошел к стулу, на котором висели джинсы, надел их, а потом достал из кармана пачку крон без счёта. — У нас неожиданно набралось много вещей. Вместо возврата оплаты за проживание не могли бы вы помочь с парой чемоданов?

— Потребуете новы кофры? — После короткого раздумья спросил администратор. — Вшечны обходы в центру миста заврене. Все магазины близко закрыты. — Всё-таки чешский язык похож на русский, если долго вчитываться или вслушиваться, то можно что-то понять. Но некогда, так что хорошо, что Иржи повторяет нормальным языком свои фразы. Позавчера он вообще нормально на русском шпарил. Может, это не волнение, а политическая ситуация на владение языком влияет?

— Не обязательно новые, какие есть. Если что, я доплачу. А в отель ваш мы еще наведаемся и вместе вспомним эти дни. Когда у вас всё утрясётся.

— Спасибо за понимание, и простите за случившееся. У нас раньше никогда туристов из Советского Союза не было. Если все они как вы, то будем рады таким гостям.

— Что, немцы сильно носы задирают?

— Западные, то есть.

— У вас кафе открыто?

— Сегодня будет закрыто весь день, но для вас мы приготовим завтрак в номер, если не возражаете. И я пойду искать кофры.

Жанна лежала под одеялом и уже не спала. На её лице читался интенсивный мыслительный процесс, она явно всё слышала и всё поняла. Ещё бы мне самому понять, как выпутываться из этой фигни. Впрочем, у меня есть номер телефона и кодовая фраза для своего коллеги «пятого секретаря посольства». Вот пусть он и думает, небось консульская помощь жертве туризма предусмотрена дипломатическими протоколами.

— Жорж, я правильно поняла, нас выгоняют?

— Угу, из страны.

— Всех или только тебя со мной?

— Хороший вопрос! — Я аж засмеялся в голос и успокоился. — Нет, дорогая моя, я не успел еще ничего такого натворить, чтобы нас персонами нон-гранта объявили.

— Кем? Какими персонами? — Из-под одеяло показалось соблазнительное голое явление природы и встало в полный рост.

— Нежелательными. Из-за одного прибитого чеха нас бы не выгнали из страны. Максимум, посадили бы. А тут дело гуще заварилось: русских всех национальностей сейчас попросят за дверь. Капитализм строить станут. Ладно, мне позвонить надо по работе.

— Ну вот, я так и знала! — Жанна вытянула палец в мою сторону в обвинительном жесте. Хороша, чертовка! Вот кого надо рисовать на плакате 'Ты записался добровольцем? От добровольцев бы отбоя не было. НА голове волосы растрёпаны в художественном беспорядке, ниже соски нацелены на противника как пулемёты, еще ниже узкий треугольник-курсор выстрижен. Ох, отвлёкся залюбовался.

— Что знала?

— Что ты наврал про свадебное путешествие, на самом деле у тебя очередная операция!

— Моя очередная операция — наша эвакуация. Мы что ли зря с тобой по магазинам ходили? Ты бы знала, какие моральные страдания претерпел, пока шопинг тебе устраивал!

— Какие страдания ты, Милославский, претерпел? Я не поняла.

— Не поняла она. А выбор, когда ты выходишь из примерочной и спрашиваешь: «Какое брать?» Я ж понимаю, что если чуть ошибусь, потом год будешь вспоминать и упрёками изводить, мол надо было другую сумочку купить, не эту. А какая из них «эта», как определить? Ладно, всё.

— Что всё?

— Надевай трусы, сейчас завтрак принесут.

— Мне стесняться нечего!

— Ну и ходи так, только не отвлекай, дай с мыслями собраться. В посольство звонить буду.

— Прямо из номера? — Умница Жанна уже надевала трусы, продолжая генерировать правильные вопросы.

— А какие варианты? Из автомата с улицы? Пожалуй, ты права, тогда сначала позавтракаем.

Черные очки, шляпа, пальто с поднятым воротником, кейс и пистолет — всё это я решил не брать с собой. Вместо этого взял горсть мелких монет и пошёл в сторону ближайшего автомата. Нет, я не стал уводить погоню или шпиков подальше, лишнее это. Ежели нас срисовали, то толку нет. А если нападение было случайным, то и нечего огород городить, завтра уже свалим. Или сегодня.

Зайдя в будку и прикрыв за собой дверь, я начал разбираться с аппаратом. А чего разбираться, система практически та же, что и Москве, бросай-крути, вот только цветовая гамма антиподная: будка серая, а аппарат оранжевый. Да мне плевать на цвет, какую монетку пихать туда — вот вопрос! Я заранее выгреб горсть геллеров и разложил на ладони. Вопрос решился легко, как и на нашем советском телефоне тут для дикарей написана стоимость звонка. Правда ответ удивил, позвонить по городу стоит целую крону? Десять копеек на наши деньги? Притом, что кружка пива сорок геллеров, то есть четыре копейки⁈ Охренеть, товарищи! Да любой нормальный человек скажет вам, что лучше пару пива выдуть, чем один раз позвонить, да и дешевле. Странные дела творятся в этой вашей Праге, понятно, что всё нафиг надо переделывать.

Ну ладно, дела сами себя не сделают, звоню в посольство. Вернее, не просто в посольство, а нужному мне человеку по известному номеру. И бумажку на всякий случай съем. Номер я запомнил, кажись, а улики в карманах в случае обыска нафиг не нужны. Хватит Маузера в сумке. Номер ответил, пароль сработал, человек опознался и моментом настроился на плодотворное сотрудничество:

— Слушаю вас. — А мне того и надо.

— Вы в курсе завтрашних беспорядков?

— Да, про провокации знаем.

— Да нет, провокаций не будет. Ждите массовые акции, сотни тысяч демонстрантов, переход армии и «ВеБе» на сторону протестующих. Короче, демонтаж Советской власти у нас с вами завтра будет. Без возможности отмены.

Я наложил информацию, слитую администратором на своё знание процесса в моём времени, и смело повесил её на уши второго или третьего секретаря. А может, он вообще садовник, мне без разницы.

— Это точная информация?

— Вас же предупреждали о моих полномочиях? — Сам не знаю, что этому типу сказали про товарища Милославского, но блефовать, так блефовать. — Дальше думайте сами.

— Вам самому что-то требуется?

— Эвакуация. Два лица, у нас паспорта на имена Милославского Георгия Николаевича, Милославской Жанны Маркленовны. Запомнили?

— Легко! — На той стороне линии хмыкнули. — Жанна Маркленовна Милославскиая, прямо артистка цирка. Неприметное имя. Багаж…

— Два чемодана. Без досмотра.

— Принято. Где вас подхватить?

— Отель «У пава», это…

— Знаю. Необычное место для советских туристов. В случае силового противодействия подключитесь? Наши люди будут…

— Наших людей я узнаю из тысячи. По своим, если что, стрелять не буду.

— Пароль «Вы заказывали экскурсию в Белый замок?»

— Какой, нахрен пароль, какая экскурсия! Пускай у кого-то просто будет кусочек пластыря на морде, типа порезался. А меня по фамилии пущай спросят. Нефиг шпионские игры разводить.

— По инструкции…

— Я сам инструктор, в жопу инструкции!

— А вот теперь верю! До вечера!

Вот и поговорили. Я положил в карман крону, которую держал на случай разъединения по времени, но тут как там, безлимитное соединение, говори, пока на пинках не вынесут из будки. Или еще как дадут понять, что ты не прав. Читал, в Италии одну даму наказали, уложив под дверь будки стопку бордюрных камней, которыми тротуар ремонтировали рядом.

После обеда, который нам тоже принесли в номер, администратор приволок два новеньких чемодана. С виноватым лицом он заявил, что старых, таких, чтобы было не стыдно дать, не нашлось. Двадцатка была моей реакций на его инициативу, реально хорошие чемоданы припёр, даже немножко слишком хорошие.

— Жанна, тебе задание. Бери ножнички и прямо сейчас спарывай все бирки, все этикетки, целлофан, упаковку с них. А потом будем их валять, тереть и кидать.

— Не дам вещи портить! Жорж, посмотри, какие они классные!

— Угу. Сразу видно, что куплены только что. Наша цель — не привлекать внимание. Поняла?

— Так точно. — Столько было грусти в её голосе, что я аж засмеялся, уж точно не расплакался. Актриса, чего еще ожидать от лицедейки.

Одну обойму затолкал в магазин Маузера, потом снова её набил и обе снаряженные обоймы положил рядом с футляром в кармашек сумки. По-хорошему, надо бы в чемодан убрать, но кто знает, как будет развиваться это хорошее? Или не чудить? Переложу в чемодан подальше — решено! Устраивать перестрелку — вообще не то, что нужно накануне «Пражской весны» в июле девяносто первого.

Я не раз себя спрашивал, почему вся такая хрень именно со мной происходит? В половине случаев, даже знаю ответ — когда у человека в руке молоток, он везде видит гвозди. Само наличие оружия по мышкой лично меня провоцирует на его применение. Я не тот настоящий милиционер или советский офицер, для которого «Макаров» на поясе обуза и обязаловка, я больной на голову. Оттого и прозвище «Жора- два трупа». Но ведь другая половина блуда, в который я впал, она-то происходила без оружия, там кто или что спровоцировало конфликт? То на меня в собственной квартире напали аж два раза, то в Праге вчера совершено нападение совершенно без повода с моей стороны. И снова вооружённое. Я как магнит притягиваю всякую хрень, словно мир пытается избавиться от инородного тела и обволакивает меня лейкоцитами.

Мы с Жанной уже и все вещи упаковали, и переупаковать их успели, а за мной всё не шли. А уже когда начало темнеть, раздался деликатный стук в дверь. И снова я не стал глядеть в отсутствующий глазок или спрашивать, кто там пришёл. Хотя была мысль спародировать галчонка из мультика про Дядю Фёдора: «Кто там? Кто там?» Скорее всего, это мандраж так сказывается, давно заметил: как волнуюсь, так на дурацкие шуточки пробивает. Открыл дверь, поздоровался по-русски.

Два мужчины, худой и мордатый, как дураки в костюмах. Зачем летом в Праге костюмы? Разве что подвесную систему спрятать, так ветровки для этого есть. Сказал же, что я эти физиономии без пароля узнаю. Без пароля.

— Товарищ Милославский? Мы за вами.

Я посторонился, первым прошёл худой и подвижный. Он повертел головой, профессиональным взглядом оценив обстановку, а потом протянул мне руку: «Владимир. Вы уже собрались, отлично». Вот за эту руку я и дёрнул с отшагом назад, приседая и кидая его через себя. Еще и подкинул, выпрямив ноги. Хорошо получилось, дядька упал плашмя на спину, его дыхание на какое-то время сбилось, а пистолет из подмышечной кобуры оказался в моих руках.

Тоже на какое-то время. Мордатый как по волшебству оказался за моей спиной и буквально спеленал меня своими граблями, я и пошевелиться не смог. Падла, он даже приподнял меня, чтоб я не мог оттолкнуться от пола и завалить нас. Одна Жанна оказалась мобильной, она шарила по комнате глазами, явно ища предмет, который можно использовать в качестве оружия. Я одним глазом смотрел на упавшего врага, а вторым в зеркало, пытаясь предугадать действия обхватившего меня борца. «Макаров» на предохранителе в опущенной и прижатой к телу руке никак не мог мне помочь, да и палить в отеле так себе идея. В чужой-то недружественной стране.

— Ты с ума сошёл? Ах ты ж…! Тьфу, чёрт! — Короткая но эмоциональная матерная фраза бычары была маркёром национальной принадлежности и недоумения. — Сейчас отпущу, не делай только резких движений.

Противник в самом деле поставил меня на пол и отпрыгнул: «Прошу прощения, пластырь отвалился, жарко». Да блин, я сам чуть не умер от страха, этих двух спецов чуть не положил, и всё из-за какого-то кусочка пластыря?

— Я прошу прощения, наш промах. Честно говоря, сам про метку забыл, не проверил перед контактом.

— Нормально, все живы, это главное. — Жертва моего броска об пол уже вставала, переводя дыхание. — Владимир, у вас всё в порядке?

— Вроде ничего не сломал. Расслабился, уж больно молодо вы выглядите, совсем неопасно. — И он начал делать упражнение на дыхание.

— Ну раз всё хорошо, можем валить отсюда. — Я отдал пистолет «Владимиру». — Очень надеюсь, что у вас автомобиль рядом. Не готов ехать на метро.