Жорж Милославский. Всем сестрам по серьгам

Глава 19 «Афганцы»

Мы не знали, какие блюда готовят на той кухне, именуемой министерством обороны, мы даже не могли предполагать, какая судьба ждёт рецепты, составленные нашим отделом. Аналитики в Комитете — это люди, которые могут лишь изредка заметить результат своего труда. Но мы сделали своё дело, как смогли. В моём случае всё обстоит еще забавнее. Отсутствие каких-то ожидаемых и знакомых по прошлой жизни событий вполне может быть следствием моего воздействия на реальность…

Хотя всё может быть и не так. Вдруг не я стал причиной несостоявшейся катастрофы на Чернобыльской АЭС, а статья Корчагина? Или можно предположить, что где-то действует совсем уж умный попаданец и влияет ан современность, не выходя на свет. Где два, там и три — так говорят опытные грибники. Иногда я ловлю себя на том, что в беседах с собой вру сам себе зачем-то. Может быть, просто прячусь от изменений, происходящих в мире.

Почему? Потому что сам не знаю, к добру ли всё, потому что боюсь ответственности. А иногда спрашиваю вселенскую пустоту, достаточно ли того, что я делаю. Вдруг была возможность более грамотного влияния на мир, а я всё профукал? Ведь во второй своей жизни поначалу я всё больше занимался любимым историческим фехтованием, пока не наигрался вдосталь. И это вместо того, чтоб все силы отдать делу защиты завоеваний революции. Угу, только о завоеваниях всю первую жизнь и думал, аж смешно стало.

Не социализм и его принципы жалко, саму страну, Родину. А людей еще жальче. Это как пожалеть разваливается величественное здание, осыпающееся потихоньку на твоих глазах. С другой стороны, посмотришь походишь кругом — вон та башенка вообще была ни к селу, ни к городу. А на этом этаже какие-то гоблины живут, выселят их куда подальше, и слава всему Пантеону. Мораль: меньше думать надо о большом, плохо у меня с этим — не политик я, не стратег. Только голова начинает болеть, а ничего умного не придумывается обычно.

Вывод войск из Очень Демократической Республики Афганистан начался в атмосфере всеобщего ликования, советский народ воспринял этот демарш как победу здравого смысла и еще один шаг вперед к демократизации. Это самое слово неожиданно стало любимым словечком верхушки, как слово «перестройка» в той не случившейся альтернативной реальности. Да, я сам как-то незаметно для себя стал воспринимать как настоящую, ту историю, которая разворачивается вокруг меня сейчас. А прошлая жизнь всё более мне представляется странной и альтернативой. Словно это было не настоящее будущее страны, которое мы старательно отменяем, а какая-то сказка о потерянном времени.

Блин, с ума можно сойти от таких оборотов речи: «Это было не настоящее будущее…» Но нам с Корчагиным было норм, тем сослуживцам, которые допущены к тайне попаданцев, тоже всё представляется логичным и понятным. Человек в принципе — существо адаптирующееся к разному и даже к совсем уж несусветному, а уж советский и подавно. Альтернативная реальность? Легко! Вроде многомерных пространств, в которых математики ухитряются решать свои задачки и оперировать матрицами. С другой стороны, я же тоже инженер, так что могу вместить в голову, что у завода есть длина, ширина, высота, время строительства, цена, энергоёмкость. Вот уже семь измерений, а их на самом деле больше. Просто мы держим всё это в голове на интуитивном уровне и не паримся. Мы — это все люди, живущие в этом мире, высшее образование при этом необязательно, достаточно иметь ум.

О чём я начал рассказывать? Точно! Вывод войск! Офицерам сказали, что военная задача выполнена на «отлично» — в республике сформировано зрелое общество, далеко ушедшее от родоплеменных отношений. Завоевания их революции? Всякая революция лишь тогда чего-то стоит, когда она умеет защищаться! Так сказал Вождь и Учитель, на которого в Советской Армии еще ссылались. А раз Ленин сказал так, то нехай теперь защищаются своими силами. И нашим оружием. И под руководством их офицеров, обученных и воспитанных нами же. Флаг им в руки.

В наши руки тоже флаг, и на броню бронетранспортёра, первым пересекающего речку Пянж, флаг — мы едем домой! Срочникам вообще все резоны по барабану, им дома лучше, они плевать хотели на всё, кроме дембеля. Другие срочники, взятые из самых боеспособных частей, то есть из погранвойск КГБ СССР, были отправлены на усиление заслонов в Афганистане, на контроль территорий союзных республик. Не всей территории, а регионов, где размещались выводимые войска. Кое-где оказалось, что советская власть пришла в городки и кишлаки только сейчас.

Вдруг выяснилось, что все должности от начальника железнодорожной станции до секретаря райкома покупные. Не обязательно за деньги, в ходу отары овец, невесты и земля как платёжные средства. По докладам офицеров, где-то даже рабами расплачиваются за услуги по передаче власти. Верить в такое не хотелось, но рапорты — вот они. Незамутненные цивилизацией индивидуумы приходили жаловаться к представителям военной, а по сути, оккупационной администрации и рассказывали про несправедливость этого мира. «Слушай, как я не могу перекрыть эту сеть арыков? Я председатель колхоза, да⁉ Я тому платил, я этому платил, за меня старейшины сказали, это моя земля теперь, да⁉»

Мысль, что земля, энергосистема, вода и люди не их собственность была для баев, чудовищной. Кстати, оказалось, что все уважаемые люди в Очень Средней Азии носят фамилию, оканчивающуюся на «-баев». Взамен баев и басмачей, как-бы истребленных в годы Гражданской войны, на земле сидят те же баи и не стыдятся своего статуса — гордятся им. Но дураков среди них не оказалось. На погранцов и выводимых «афганцев» рот никто не раскрыл.

Восточный менталитет, он такой — право сильного есть самое священное право на Востоке. Чисто случайно выводимый контингент разоружать не стали, боеприпасы и приданные батальонам средства усиления остались при них. Расслабиться на своей земле тоже не позволили. Наряды, караулы, блокпосты и опорники были абсолютно привычны «афганцам», они не задавали ненужных вопросов и тянули лямку. А местных никто не спросил, нравится ли им такое. Досмотры, вопросы, необходимость делиться куревом и даже ширевом в особо сложных случаях — пейзаж тот же, лица похожие. Разве что с знанием русского языка у населения чуть получше. И только в городах намёк на Советскую власть и цивилизацию.

Главное требование со стороны КГБ к армейцам, которое старательно доносили до командиров всех уровней, звучало просто: зарубите на носу — всё проданное вами оружие через какое-то время начнет стрелять в вас же. Как это было в Афганистане. «Так по нам не стреляют!» Так вы еще ничего не продали! «Мы не продали? То есть да, ничего не продали. И дальше не станем» Комитетские обречённо вздыхали и шли ловить очередного героического прапорщика, который не сменил ориентацию и «дома».

По моей подсказке в одной из частей провели эксперимент в стиле «Разрушители легенд». Была испытана байка, что если варить невскрытый цинк с патронами в течение часа, а потом продать душманам, то такие патроны не будут стрелять. При полном содействии бояк всех званий и мастей в гарнизоне устроили масштабный опыт. В одних вёдрах с водой вываривали цинки с патронами, в других патроны варили россыпью. Где-то процесс прекратили через час, где-то показательно варили аж два часа, доливая воду по мере её испарения.

А потом патрончики остудили и началось главное: дали высказаться солдатам и офицерам, сварилось ли. Народ пришёл к выводу, что если в часовом ведре всё сложно, то уж вываренные вдолгую боеприпасы точно ни на что не годны. Только на продажу врагу. Когда магазины были набиты и розданы смельчакам, случилось страшное: патроны оказались пригодными к стрельбе. Самым наглым образом автоматы издавали штатный звук, плевались огнем, а мишени поражались варёными пулями так верно, словно стреляли сырыми.

— Враньё! Подменили!

— Фокусники!

— Да чего подменили, мы же сами своими руками всё и делали!

— Мужики, бей его! Лови гада!

От толпы зрителей отделилась фигура в идеально-чистой афганке и колобком покатилась за строения. Хрена там, ломанувшиеся за сбежавшим прапорщиком догнали его уже за первым углом. Я слышал это по звукам товарищеской перебранки и пылевому облаку. Мы не пошли отбирать добычу у бойцов, здраво решив, что такой информационный вброс быстрее долетит до всех. Как говорится, хорошая новость лежит, а дурная волком бежит. Вот пускай знают все, что хитрости с продажей противнику вооружения всегда направлены против своих.

Как я оказался среди зрителей? Всё просто, меня включили в группу инспекции тылового обеспечения войск, занимающуюся вопросами размещения частей на территории СССР. Требовалось не только сгладить острые углы при выводе войск из-за рубежа, но и выработать некие правила, собрать передовой опыт для следующего вывода. Все понимали, что Варшавский Договор дышит на ладан, не за горами уход из Восточной Европы.

На мне были для разнообразия зелёные пограничные погоны и капитанские звёзды на них. В кои веки не изображаю срочника, не принимаю присягу по очередному кругу. Не знаю, что про меня напели полковникам из комиссии, но меня они не строили. Два наших генерала меня вообще не замечали, они небось уже забыли, какому званию соответствуют четыре малюсенькие звёздочки. Не факт, что они вообще видели их на погоне.

Официальная моя функция в этом шапито — обеспечение безопасности, но все же понимают, никакой опасности в родной стране для военных быть не может. Это где-то там, в Закавказье наши части сидят в гарнизонах как в осаде, а тут Средняя Азия, резких движений на жаре никто не делает, руководствуясь притчей о черепахе. «Почему черепаха долго живёт? Не делает резких движений»

Мы не армейцы, мы знали, что национальные окраины как горячие угли — стоит подуть ветру, и они вспыхнут жарким пламенем. Почему контингент вывели именно сюда? А потому и вывели. Во-первых, слегка припугнуть будущих отцов наций и баев властью из Центра, которая еще вполне ого-го. Во-вторых… во-вторых, идет подготовка к операции «Черепаха», часть которой меня краешком довели. «На будущее будет полезно, товарищ Милославский. Смотри там, запоминай, потом доложишь, что увидел».

План операции включает в себя много чего, и один из его пунктов — втягивание в Россию всего того, что может быть полезно ей в условиях изоляции или одиночного плавания. Человеческие и сырьевые ресурсы, промышленные предприятия, технологии. Как вывезти человеческие ресурсы, я понимаю, как забрать технологии — тоже ясно. Но что делать с залежами руд и заводами, дымящими на территории той же Туркмении — вот вопрос! А потом я вспомнил эвакуацию заводов в первый год Великой Отечественной войны, и всё встало на свои места.

Остался один открытый вопрос — как увезти ресурсы из оставляемых земель? Разве что вместе с самой землей, то есть уходить, прихватив с собой территорию.

А хорошо в Средней Азии! Тепло тут, всё цветет и пахнет, горы в зелени, степи и пустыня тоже радуют. Тут что главное, вовремя здесь оказаться, то есть в марте, а потом вовремя свалить, то есть в самом начале мая, когда еще не придавило жарой. Это выведенные из Афганистана войска привычны, а я среди всего этого солнечного пекла скукожусь быстро. Кстати, выделяюсь на общем фоне сильно именно по этой причине. Первогодок здесь нет, молодых бойцов зимой перед самым выводом в ДРА не посылали служить. Одни старослужащие, чтоб их мамки дождались!

Я чего так ругаюсь, проблемы у парней с дедовщиной нарисовались. Черпаки кричат: «Нам не положено!» Деды заявляют: «На положено наложено!» Дембеля вообще в неадеквате: «Дембель давай!» А молодых нет, тяготы срочной службы перекладывать не на кого. Мне на их проблемы плевать, но ровно до той поры, пока они не становятся системными. Пока неуставной движняк среди срочников не становится угрозой боеготовности гарнизонов. Ну и деятельности нашей группы, то бишь комиссии.

Очень удачно получилось, что «корочки» у меня с секретом. «Получилось» — это шутка, так было задумано с самого начала. Короче, так на документ посмотришь, я по нему капитан погранвойск КГБ СССР, а перевернешь… В смысле, если удостоверение закрыть и убрать в карман, то из другого кармана можно вытащить мою настоящую ксиву Центрального Аппарата Комитета, Второго Главного Управления. С соответствующими полномочиями для тех, кто понимает. А кто не понимает, тем и трёх волшебных букв хватит. Их тут недавно начали расшифровывать иначе, нежели контора глубокого бурения. В новой редакции мы контора господа бога. Что значит, атеизм сдаёт свои позиции.

В один из жарких мартовских деньков я поехал купаться. Не чисто для себя, но и это тоже. Официально — изучение водных ресурсов района дислокации. Поехал как обычно, то есть на шишиге, он же ГАЗ-66. Мне бы хватило обычного УАЗика, но отделение автоматчиков в «козлик» не поместится. Да, паранойя, перестраховка и прочее. Глазами некоторых, тех, кто не побывал в горячих точках. Автоматчиками я их назвал, дабы обозначить вооружение. По сути же это было стандартное мотострелковое отделение, но без ручного пулемёта и гранатомёта. Мы у себя дома как бы, кого нам бояться? Гранатомёт — это лишнее пока.

Дорога с твёрдым покрытием послушно ложилась под ноги, оставляя после нас длиннющий шлейф пыли. Твёрдое покрытие обещало быть таковым до первого дождя, то есть очень долго. Не очень понимаю я этот местный климат: как такое может быть, чтобы за месяц ни одного дождика? А если это норма, то как здесь что-то растёт, как люди живут? Но люди живут, поливают из арыков растения, из колодцев достают противную воду для себя… сколько в эту воду сыпет хлорки начмед, я стараюсь не думать. Ведро на цистерну, если мне не изменяет зрение. Мы пьём, уже не морщимся и просто радуемся, когда снабженцы привозят откуда-то лимонад и пиво. Кишечных болезней нет, а значит начмед всё делает правильно.

А что впереди за пылевой хвост? Кто там такой смелый вышел на мою тропу, чтоб напылить у самого меня перед носом? Я сижу в кабине как старший машины, есть такой термин у военных. По их правилам ни один армейский автомобиль не имеет права управляться в одно лицо. Водитель, он хоть и с правами, то существо блёклое в плане мозговой активности, ему обязательно нужно в кабину старшего посадить. Я над такими правилами смеюсь, но тихонечко. Кто его знает, как поведет себя «сверчок» без командира. Вдруг, сольёт бензин, а вырученные деньги пропьёт? А уж срочник за рулём и без старшего — это вообще бомба на колёсах.

А раз я старший, то вот тебе приказ — обогнать и остановить! Как? Это другой вопрос. Обгон на такой среднеазиатской дороге сродни подвигу. Стоит тебе подобраться к впереди едущей машине поближе, как дистанция видимости теряется до пары метров, а если впереди колонна, то ты даже свой капот перестаёшь видеть. Блин, вот и сейчас я посмотрел вперед и не увидел капота машины. Отставить панику! У Шишиги его нет, это же личинка КАМАЗа.

— Выруливай на обочину и обгоняй!

— Тарщ капитан, а если там канава?

— После выясним! Сейчас я хочу знать, чей это «Урал» гоняет тут. Ведь стопудово наш! Только что он забыл в такой дали от гарнизона?

— Может, снабженцы?

— А может, угнали? Рули давай!

Отвлекаясь на сущую ерунду, мы как бы забыли про возможную канаву или иное препятствие на обочине грунтовой дороги и смело обогнали грузовик, а потом дуром загудели, намекая, что надо бы остановиться. А вот сейчас стало совсем страшно:

— Капитан, останавливаемся?

— Да!

— А если он не остановится? Мы ж сзади ни черта не видим!

— Тогда услышим.

— Солдаты в кузове, побьются.

— Съезжай на обочину и останавливайся!

Сразу после остановки или чуть раньше я вылетел из машины и подбежал к задней части кузова: «Покинуть машину! Отделение, к бою!»

Да уж, этим ребятам не надо объяснять, что означает команда «К бою!» Я только обозначил направление вероятного противника, а они уже рассыпались по степи, залегая в траве и передергивая затворы автоматов.