Жорж Милославский. Всем сестрам по серьгам

Глава 12 Иногда они возвращаются

С грабителями «уютной квартиры в центре неподалеку от метро с высокими потолками и хорошим ремонтом» сыграли красиво. Им и сначала не сказали, что приняли не менты, а конторские, и потом «кололи» по милицейским лекалам. Они не смотрели правильных фильмов, поэтому адвоката не требовали, про право на один звонок не заикались. Оказывается, у нашего Управления есть специальная локация для таки вот игр и бывшие сотрудники МВД, привычно носящие то серую форму, то вовановскую, то есть форму военнослужащих внутренних войск. И по документам там полный порядок, так что у пациентов полная иллюзия родных стен обычной уголовки, тем более у не очень опытных сидельцев.

В процессе «бесед» двум бедолагам внушали мысль, что они нарвались на очень не того человека. На делового который и не фраер, и не терпила по жизни, и не вор, так что ментам сдать их ему было не западло. Новая формация, так сказать, теперь умные люди не гнушаются общаться с милицией, когда у них в бизнесе возникают тёрки с блатными.

— Нет, деловые это не ссученные, это теперь бизнесмены в свете новых веяний политики страны. А ссученные как раз вы с подельником.

— Падлой буду, начальник! Я с вашими сроду не сотрудничал.

— Значит, теперь будешь. Или хочешь к вооруженному грабежу добавку в виде попытки убийства?

— Не было попытки, отвечаю!

— Как я напишу, так и будет. Прокурор тоже человек, строгий и справедливый. Малость внушаемый, это да. А хочешь кражу со взломом?

— Вместо грабежа? Хочу, кто же не хочет себе срок скостить, треха вместо десятки, чего тут непонятного. Что для этого надо, начальник?

— Вот. Что и требовалось доказать.

Все эти урки очень принципиальные существа, которые никогда не идут на сотрудничество с администрацией. Блатная романтика, масти, все дела. Ровно до того момента, когда их существованию начинают угрожать реальные проблемы. Все в милиции это знают, пользуются в полный рост методами стимуляции и банального подкупа, так что никто из них всю эту братию не уважает. А криминал не уважает ментов. Все разговоры про каких-то авторитетных сотрудников МВД просто сказки писателей.

Откуда я всё это знаю? Дали ознакомиться с протоколами допроса. Я просился к ним в камеру, не посидеть, а прийти побеседовать, пальцы растопырить, типа я такой кручёный, что милиция карманная, весь из себя на понтах. Меня мягко одернули. Мол, занимайся своим делом, нужен будешь, позовём.

Про бизнесменов новой формации кто-то из коллег правильно зарядил, есть такое дело. Кооперативы как грибы после дождя в летнем лесу вылезают из-под земли, в газетах пишут про новый НЭП, про офигительную пользу для населения, про какого-то кооператора, который не постеснялся заплатить миллион партийных взносов. Читатели дружно покрутили пальцем у виска от таких новостей. Далась кооператору эта партия, зачем с ней делиться-то, когда она уже не наш рулевой? А самые ушлые начали задаваться вопросами, мол что за плюшки такие даёт членство, раз дядька добровольно несёт туда свои бабки, а не положил партбилет на стол, как кое-кто уже делает?

Самое смешное, что ответы народ по привычке искал в прессе, слушал в телевизоре, ловил вражьи голоса. Центральные каналы и газеты еще не выпали из ослабших рук, так что там с ответами было не очень. Я чую, еще чуть-чуть, и у нас разрешат в рамках разгула свободы всякие «независимые» газетенки типа «Чёрным по белому». Только уже совсем независимые от правды и здравого смысла и якобы издающиеся на принципе самоокупаемости. Ага, так я и поверил. Если только это будет не новая версия «Спид-инфо» — за двадцать копеек про ЭТО.

Ну и ладно, я человек маленький, пусть другие головы болят по поводу внутренней политики. Главное, все понимают не хуже меня, куда катимся. А куда мы катимся? Вот я качусь в Замок на тренировку, уж очень мне не хватает двигательной активности, да и подраться охота, чего там скрывать. Уже закончив с отделкой квартиры, я спохватился, что не предусмотрел в ней место для занятий физкультурой. Так что дома, когда я не тренируюсь, просто отжимаюсь, работаю с гантелями и лёгкими пудовыми гирями, без фанатизма для поддержки тонуса.

А после тренировки буду забирать Жанну с прогона. То есть с генеральной репетиции выпускного спектакля их курса. Я вам скажу, примечательные лица попадаются среди Жанниных знакомых, я это еще в новогоднюю ночь заметил. С другой стороны, по другому и быть не может: Щукинское училище не самое рядовое, так что пристроить дитё, пошедшее по стопам своих родителей сам бог велел, один из богов. Да и Жанна сама тому пример.

Она тогда же мне периодически шептала, кто из её подружек чья дочь и потом рассказывала. Будучи не сильно театральным человеком, и даже не фанатом кино, запомнил только, что вместе с ней учится сын режиссера Грамматикова и дочка режиссера Рапопорта. Фамилии такие, что легко запоминаются, особенно последняя. Впрочем, Рапопортов в Москве пока ну очень много, и все ученые, деятели искусства или их дети.

Вообще, хорошо некоторые устроились, от дома моей подруги до её училища минут пять пешком через арбатские переулки. Я даже не знаю, кто еще так близко к дому работает, по московским меркам это неприлично хорошо. Ах нет, знаю. Есть у меня знакомый ушлый тип, Мишка Корчагин, так он ухитрился поселиться вообще в здании редакции своей газеты. Зачем тогда заезжать за Жанной, раз так близко к дому и училище, и учебный театр, в котором будет их спектакль идти? Понятно, зачем. До моего дома больше часа пёхать, так что повезу домой к себе.

Но это будет вечером, а сейчас… сейчас на въезде, то есть перед воротами Замка какие-то чужие машины, да много. Тут тебе и «Волга», и пара «Жигулей», которые «Лады», и новенький «Москвич-2141» затесался. Кого нелёгкая принесла?

Когда у нас не осадное положение, я разрешаю не запирать ворота, но и нараспашку держать их не позволяю, створки сцеплены цепочкой, так что можно оттянуть одну и пройти между створок. Прохожу и неожиданно оказываюсь схвачен за ворот ветровки. Что за фигня, у нас смена власти что ли?

— Чего надо? Стой где стоишь! — Непонятный урод, а все, кто меня хватает без моего на то дозволения, уроды по определению.

— Руки убрал, урод! А то без них останешься мигом.

Окидываю быстрым взглядом площадку перед зданием на предмет оперативного планирования действий и вижу еще двух таких же чужаков. Что характерно, они не бросаются на помощь своему товарищу. Это ошибка. Тянусь корпусом назад, заодно тяну схватившую меня руку, чтоб вызвать контр-движение. Когда урод бессознательно подаётся назад и переносит вес на заднюю ногу, одновременно подбиваю переднюю и захватываю чужую граблю своими руками. А потом резким рывком валю противника вперед, выкручивая ему руку. И нет, я не самбист, не отличник школы милиции, так что никакого чисто проведенного приёма, никакой фиксации соперника в ожидании хлопка ладонью по татами. Вывернул, дернул до хруста, отошёл он выведенного из строя врага.

Ага, до этих двоих дошло, что надо было сразу подключаться? А сейчас уже поздняк метаться. Они не поняли и метнулись. Через весь двор ко мне не побежали, остановились, когда я выдернул «Беретту», дослал патрон и навел на ближайшего ко мне.

— Так стойте, чтоб я руки видел! Лишнее движение — лишние дырки в шкуре.

Что у нас сейчас главное? Обезопасить тыл. Спиной двигаюсь к воротам, коротко мотнув головой, убеждаюсь в отсутствии за спиной врагов.

— Вали уже, чувак! Не тронем в этот раз. На будущее запомни, мы тебя срисовали! — Они что, решили, что я сейчас сбегу? Наивные такие.

— Ага, валить предлагаешь, я понял. С кого начинать? — Прижимаюсь к створке и наощупь задвигаю засов. Теперь двор заизолирован в первом приближении.

— Не понял, мужик, ты зачем ворота закрыл? — Во как, только что был чувак, а уже мужик.

— Мужики землю пашут. Оба на колени, пока я вправду не завалил кого из вас.

— Вот так прямо на колени? А не хочешь, чтоб мы твой пугач тебе прямо в жопу засунули? Зря ты мушку не спилил.

Один еще ни на что не решился, а второй уже прямо готов к извращенному соитию. Фу, как нехорошо! И стыдно не только за его манеры, за себя стыдно. Вот если бы у меня не было пистолета, наверняка бы попробовал как-то уладить дело без всего этого. Ага, кистенем бы отходил всех троих. Или убежал, если и без кистеня. Вот! Есть же нормальное решение проблемы! Убежал — проблема решена сама собой. Да?

История не знает сослагательного наклонения, так что я просто и без затей палю под ноги самому смелому. Даже не выцеливаю сантиметры перед подошвой, времена такие нынче. Даже если и попаду по пальцам, ничего страшного. Не попал, пыль и мелкие камушки ударили по штанине, показав, что мой пугач стреляет по-взрослому.

— Охренел! А если бы попал⁈ — Смелый какой урод, просто малость взбледнул.

— Так я и хотел попасть, просто промахнулся на первый раз. Но вы сами виноваты, надо было команду выполнить.

Ой, а чего тот третий, который со сломанной рукой, задумал? Я ж вставать команды не давал. Слегка бью носком кроссовки в висок, чтоб лежал дальше, при этом замечаю движение — открылась дверь.

— Локи, здорово! Это ты тут шмаляешь? — Олаф, дружинник из ближников Ярла высунулся из Замка. — Развлекаешься опять?

— Привет! Некогда развлекаться, пытаюсь понять, что тут у вас происходит, кто на нас напал. Не подскажешь?

— Никто не нападал, ровно всё. А чего ты парней на карачки поставил?

— Знакомые твои?

— Да не очень. Охрана при девочках и при фотографе.

— Алё, уважаемые! Вы уже разобрались, нам можно вставать? — Подал голос самый смелый.

— Стволы на грунт, встаём и три шага назад.

— Откуда стволы-то?

— Не звизди, у твоего кореша под мышкой плечевая. Пусть ствол скидывает, пока я ему ноги не прострелил.

— Что-то ты не по понятиям творишь, Локи!

— Локи я для своих, для вас Жорж Милославский. Я сказал, вы сделали. Разберемся, там видно будет. Или в больничку захотелось до кучи с первым?

— А у него серьёзно?

— Перелом у вашего друга. Не повезло ему.

На моей побитой физиономии непонятные охранники прочли что-то такое, что их убедило — им всё еще везет, в отличие от товарища. И вообще, дешевле сейчас пальцы не гнуть. Третий самый молчаливый медленно сунул пальцы под модную летнюю куртку, и на землю полетел револьвер незнакомой модели. Газовый что ли? Мало нам было всякого дерьма, сейчас еще и это полезет.

Когда чужаки отошли назад, я подобрал трофей, одним глазом, пытаясь определить, что за оружие, а вторым приглядывая за ними. Револьвер оказался заряжен настоящими патронами, во всяком случае из камор барабана на меня смотрели настоящие пули, а не пыжи. Ладно, теперь можно начать разбирательство, кто и с какой целью приперся в мой Замок, почему напал на меня.

Мдя, оказалось, что ничего страшного в Замке не творилось, а гости пришли не с рейдерским захватом, даже не за данью, а чисто устроить фотосессию в интерьере с использованием историчного реквизита. Специально обученные мордовороты присланы как сопровождение и охрана моделей, чтоб никто даже не подумал попортить дорогой товар. То есть, девушек. А что меня за хибот сцапали, так то по привычке, ибо нефиг без разрешения шляться кому ни попадя. Давно уже меня не определяли в категорию «кому не попадя», даже приятно. Почему? А потому. Боялся, что службы в рядах стойких сотрудников госбезопасности наложит на меня зримый отпечаток, как на того же Долгова. Буду носить рожу кирпичом, все мои подвязки среди разных людей полетят в тартарары.

— Жорж, ты всегда такой резкий? — Старший над секьюрити не стал качать обиженку и пошел на контакт.

— Не, я работаю над собой в плане адекватности. Вот возьми сегодняшний случай, ведь ни в кого не выстрелил. А мог.

— Да фигня случилась, с кем не бывает. Оружие вернешь? Не по-пацански…

— Верну. — Оборвал я парня. — Олаф! Позови кого-нибудь, пусть окажут первую помощь пострадавшему, «Скорую» не надо, думаю. А сам за этими последи. Если будут буянить — в расход. Парни, без обид, я чисто на всякий случай.

Звучало так, словно я оправдывался перед гостями, это почти так и было. Они должны понимать, что тёрки по поводу крутизны яиц не в их пользу — мы круче. Ну и пусть осознают, что не на режимный объект попали, а чуть глубже. По их лицам можно было предположить, что сильно возмущаться не станут, уже передумали.

Ладно, пора пойти посмотреть, что происходит внутри, какая такая фотосессия. Внутри было светло, светло и жарко от осветительных приборов. А еще от поз и голого тела. Тела было много, оно было разнообразно раздето, часть моделек морщилась под кольчугами,часть судорожно вздымала к потолку мечи, кто-то старательно пытался не уронить на ноги шлем. Среди всего этого бардака возвышался постаревший Илья Борисович Родимцев. Да уж, за восемь лет он изменился не в лучшую сторону. Или семь? Да какая разница!

— Здорово, Илья Борисыч! Сколько лет, сколько зим!

— Жорж? Жорж Милославский! Где звенят клинки, там и ты! Не удивлён, не удивлён!

— А сам-то⁈ Где голые девки, там и Родимцев! — Я от души обнялся со старым знакомым.

— Свет тушим, всем перекур пятнадцать минут!

— Пока свет не ушёл?

— Всё тот же беспощадный юмор. Жорж, ты вырос, но не изменился. Да, я про тебя слыхал всякое, а ты по-прежнему в спорте?

— Скорее на идеологическом фронте. Комсомол, все дела.

— Бандитизм?

— Факультативно.

— А это? — Родимцев кивнул головой на высунувшуюся рукоять пистолета.

— Я же не спрашиваю, что вы снимаете, календарь или каталог.

— Уел, Милославской, уел. Но да, что-то среднее. Конкурс красоты, я к нему готовлю буклет. Как ты выразился, кому буклет, кому каталог товаров. Времена нынче такие, сам понимаешь.

— Понимаю и не осуждаю. В конце концов эротическое искусство — это тоже искусство.

— Вот! Эти слова надо высечь в камне! Ханжи и снобы, они этого всё еще не поняли.

— Подстроятся. Снобы и мещане, те первые, как осознают новую моду. А ханжи останутся столпами традиционных ценностей.

— Как у тебя, Жорж, ловко получается жонглировать словами. Ты комсомольский активист по призванию, честное слово.

— Это вы меня сейчас похвалили или оскорбили?

— Я отдал должное твоему таланту. Кстати, ты в своё время обещал, что через десять лет я буду жить в другой стране. Осталось два года, я помню.

— Теперь можно говорить более открыто, Илья Борисович. Через пару лет мы все будем жить в другой стране.

— Ты в этом смысле? Я предполагал нечто другое.

— Долларами запаслись? Да ладно, оглядываться, сейчас за них уже не трясут.

— Думаешь, уже можно?

— Да хорош выделываться, я по глазам вижу, что вы уже половину накоплений в валюту перевели. — В самом деле по бегающим глазам фотографа это было несложно понять.

— Жорж, ты страшный человек. Сколько тебе лет?

— Двадцать пять.

— Погоди, восемь лет назад было четырнадцать. Значит, сейчас должно быть…

— А стало двадцать пять, это называется нелинейная алгебра. Не старайтесь понять, это не ваше. Вы у нас гуманитарий.

— Сейчас ты приласкал, что не поймешь. Квиты, Жорж. А вообще, удивительно, второй раз это всё снимаю, и снова ты.

— Угу, только в этот раз я не лезу с идеями и мыслями насчет постановки кадра.

— Ты вырос, Жорж. — Родимцев почесал нос. — А помнишь, как ты заявлял, что предпочитаешь Просекко?

— Я и сейчас пью только брюты и Просекко. В этом я ретроград.

— Хватает финансов? Говорят, ты хорошо «поднялся», как теперь принято выражаться. Даже можешь оказать поддержку в некоторых случаях. Правду говорят?

— Вы чисто полюбопытствовать или по делу?

— Хочу понимать, можно ли обращаться в случае чего.

— Если что, обращайтесь.

— Спасибо, буду иметь в виду. Всем внимание! Перерыв окончен! — Провозгласил Родимцев совсем другим тоном.

Прямо вылитый прораб на стройке, только мегафона не хватает. Сейчас начнет строить очередную эротическую композицию. А я посмотрю. Впрочем, режиссёры на съемочных площадках себя также ведут, чему я удивляюсь?

Уезжала бригада шумно и весело, если не считать охранников, они уезжали с репутационными потерями. Илья Борисович навязал мне свою визитку, я таки дал ему свой домашний номер. По первым цифрам Родимцев понял, что квартира почти в центре и вежливо поинтересовался, своё жильё или съемное. Услышав ответ, кивнул, мол он так и предполагал. Москвичи, что с них взять, «где живёшь, с кем учился, с кем трёшься» — все дела строятся на знакомствах и подвязках из детства. Даже пришлых они пытаются оценивать по тем же критериям.