Жорж Милославский. Всем сестрам по серьгам

Глава 14 Сплошная комедия

Под мышками кололо. Это из основных ощущений. Блин, я уже забыл, каково это, когда подмышки выбритые, первый раз в этом теле озаботился. Зато перед глазами стояла прелестная картина обалдевших родителей Жанны и её самой. Лощеный, молодой телом и весь такой из себя с манерами дипломата, я не вписывался в их картину мира. Этого Милославского они еще не видели. Приличный по меркам этой эпохи ресторан старался соответствовать мне, он уже чуть-чуть прогибался под изменчивый мир, отпугивая посетителей на входе не швейцаром, ожидающим в лапу, а ценами и табличкой, извещающей, что данное заведение общественного питания теперь кооператив. И сразу всем понятно, заходи не бойся, выходи не плачь — здесь культурно и дорого.

— Нет, Жорж, я знала, что ты сейчас комсомольский вожак, но что ты уже функционер такого уровня, не предполагала. — Елена безо всякой дипломатии выдала то, что было у неё на уме. Впрочем, эта женщина со мной в дипломатию никогда и не играла.

— Да, Жорж, отлично выглядишь! Это ты ради меня сбрил усы, признавайся! — Жанна была искренне рада, что её кавалер потрафил родителям. Давая задание прийти в приличном виде, она и надеяться не могла на такой результат. Может быть, клиент дозрел? Ага, щазззз!

— Я решил, что костюм-тройка и усы не сочетаются. И да, решил сделать тебе приятное.

— Жорж, погоди, — Марк вспомнил, что он целый глава семьи и отец Жанны, — ты в таком официальном виде не для того, чтобы сделать какое-то заявление или предложение?

Чего⁈ Это сейчас что было? От тебя, дружище, я такой подставы не ожидал! Так что прежде всего надо прекращать балаган с ожиданием чего-то серьёзного. Нет, ну надо было так подставиться!

— Уважаемые граждане, официально вам заявляю, что никаких официальных заявлений делать не собирался и не собираюсь сейчас. Кроме этого, сейчас звучащего. Костюм мною приобретен и надет чисто по приколу. — И все выдохнули.

— Блин, Жорж, ну нельзя же так пугать людей! Ты бы еще оркестр привёл сюда шутки ради. Думать головой надо!

— Да чего такого я сделал? Ты попросила, я оделся прилично, чтоб твоим родителям не было стыдно. И снова виноват.

— Простите нас, Жорж, — папа Жанны незаметно для себя перешёл на «вы», — просто вы всегда одевались вполне демократично, а тут такой костюм, эти ваши манеры. Мы волей-неволей напряглись.

— Ну и ладно. — Я решил закрыть тему. — Мы выяснили, кто-то надевает клоунский колпак, чтоб эпатировать публику, а мне для того же достаточно приличного костюма и сорочки с запонками. На сём предлагаю прекратить обсуждать меня, давайте чествовать нашу любимую новоиспечённую актрису.

Шампанское тут было вполне к месту, тем более что я был за рулём. Это родители Жанны живут в шаговой доступности от всего, а мы люди попроще, так что на машине. А раз я за рулём, значит, выпью один бокал, и хорош. Под обильную закуску можно два, но не больше. Одна беда — вино оказалось венгерское и полусладкое, так что мне одного бокала было за глаза. А дальше поедание не очень вкусной ресторанной еды и разговоры про будущее виновницы торжества.

Оказалось, что своё будущее Жанна связывает с кино. И не просто с кино связывает, а прямо совсем-совсем уже. То есть связалась. А не говорила до этого момента ничего, поскольку всё было на волоске. То есть могли взять, а могли и нет.

— Да понял я всё, если заранее кукарекать, то обделаться можно.

— Фу, Милославский, где твои манеры! Думаешь, ослабил галстук, и сразу можно слово «жопа» говорить?

— Жанна, вообще-то ты первая произнесла это слово. — Мама одёрнула дочку.

— Какое? — И глазками так хлоп-хлоп.

— Ты сказала «жопа».

— Елена, ну хоть ты веди себя прилично, что вы обе как не знаю кто!

Сколько знаю эту семейку, столько удивляюсь способности Марка выживать тут. Впрочем, он же по командировкам регулярно мотается отдыхает в своих научных шахтах и сейсмоопасных регионах. С актрисой жить — ужас, а когда их в семье две штуки? И всё равно, героический мужчина при обычной внешности, весьма среднем росте и негероическом сложении. Внешность обманчива.

— Я так понимаю, что уже поступило конкретное предложение о съемках?

— Да! И даже договор подписан, представляешь! Между прочим, не какая-нибудь студия имени Довженко, а «Мосфильм». — Жанна прямо светилась от восторга. — Роль эпизодическая, но для первого раза это нормально. Я же не дочка режиссёра, не по знакомству.

— Доча, не по знакомству сейчас никто не снимается, сама говорила, за тебя твои преподаватели словечко замолвили.

— Угу, «Мосфильм», то есть в Москве снимать будете? — Я пока не мог понять, как меня лично коснется этот водевиль. — Режиссёр хоть как, известный или начинающий?

— Ты не представляешь, сам Гайдай будет снимать! И нет, мы уезжаем на съемки в Одессу! Лето, Одесса, кино! Жор, ну чего ты такой кислый?

— Я не кислый, просто представляю, какой мусор ваш Гайдай снимет. Есть хоть рабочее название картины?

— Да как ты можешь так говорить! Это он снял «Брильянтовую руку», «Кавказскую пленницу», да у него столько отличных комедий! Лучше него никто не снимает.

— Лучше никто не снимал. Раньше. А за последние десять лет что он снял? Шлак.

— Так и скажи, что расстроился из-за расставания. Ты такой милый, Жорж! Рабочее название у картины «Операция кооперация», правда смешно?

Редкий случай, моё послезнание сейчас подсказывает, какой лютый треш получится у режиссёра на излёте карьеры. И я очень надеюсь, что самый последний фильм «На Дерибасовской хорошая погода» он снимать не будет. Не то у нашего правительства настроение, чтоб с американцами в дёсны целоваться. А по поводу того, что Жанна умотает на всё лето на съемки… Я еще не сформировал своего мнения по данному вопросу, с одной стороны, она мне нравится во всех своих ипостасях, а с другой — иногда так хочется поскучать, побыть в одиночестве. Не настолько я молодой человек, чтоб не накатывало желание послать всех нафиг и провести пару вечеров или недель в обществе себя умного и любимого. Но вслух такое говорить не принято, так что перевожу на приличный язык:

— Жанна дорогая, я с одной стороны не сильно рад, что ты на всё лето улетаешь в Одессу, зато с другой — очень рад такому началу твоей творческой карьеры.

На этих словах родители Жанны синхронно кивнули, соглашаясь с моей оценкой. А я продолжил свой короткий спич.

— И за это надо выпить. А главное что?

— Что? — Судя по лицу Жанны, она готова подписаться под любую движуху. Даже если бы ей предложили голышом станцевать на столике в виде кастинга, она бы не смутилась. А вот мы её немножко окоротим.

— Не увлекаться! Выпивкой, я имею в виду. — Тут я закрыл фужер ладонью, давая понять, чтоб мне не подливали. Я за рулём, в конце концов. — И вообще, не надо «любой ценой» в плане твоего творчества. Тем более на съемках такой картины.

— Ты что-то знаешь, Жорж? — Папа начеку.

— Да нет. Просто в курсе, что там идеологическая заказуха в самых худших советских традициях. Ладно, посмотрим, вдруг в этот раз что-то путное получится, — я понял, что построил фразу для себя, Марк её не расшифрует. И пояснил, — получится нормальная комедия, а не очередное «Спортлото».

— То есть, ничего страшного не ожидается, можно ехать?

Такой постановки вопроса я не понял, за кого меня Марк держит, что спрашивает не то разрешения, не то одобрения. Я не муж, не пророк, который умеет предсказывать катастрофы и… То есть да, что-то я ему предсказал эпического масштаба, но только раз всего. Про Закавказье, про Камчатку, про трудности с продуктами и морозильную камеру. И всё! Насчет съемок фильма ничего не помню, остальное не знаю. Знаю только, что в той жизни этот фильм вышел раньше, так и кооператоры в том СССР развернулись вместе с перестройкой имени Горбачёва.

— Да пускай едет! Не факт, что для карьеры какая-то польза будет из актёров, но в портфолио появится первая запись, уже хорошо.

— Портфолио?

— Послужной список, если по-русски говорить. Я надеюсь, не в эпизоде сниматься будешь, Жанна? Раз почти на всё лето.

— Нет, конечно! Роль второго плана, я уже и сценарий одним глазком посмотрела, просто блеск! Жорж, я не ожидала, что ты так позитивно примешь эту новость. Думала, дуться будешь, ругаться.

— Вот и ладушки. Запомнишь меня молодым и красивым.

Еще посидели за разговорами ни о чём, а потом я отвёз Жанну к себе, чтоб у неё, так сказать, накопилось больше материала для воспоминаний обо мне в положительном ключе. Да уж, молодость имеет свои преимущества. Я уже с трудом вспоминаю, каково быть пятидесятилетним, но общее ощущение того состояния было — вроде всё норм, но с трудом. А тут всё легко и просто. Я не про секс, я вообще про всё. Тело как в компьютерной игре, клавишу нажал, оно прыгнуло, ударило, кувыркнулось… Сказка!

За сборами на съемки ушло два дня, Жанна в каком-то мерцающем режиме мелькала то у меня, то у родителей, но душой она была в солнечной Одесе, это чувствовалось. Мы, трое взрослых людей смотрели на её метания со снисходительными улыбками и пониманием, по-другому сейчас просто быть не может. Елена даже как-то вслух сказала, что удивлена моей спокойной реакции и этому самому взрослому пониманию ситуации. А я что, отбрехался, что в жизни всякое бывало, мол, морально я старше нежели моя физическая оболочка. Что примечательно, не соврал даже.

— Ну какой тебе отпуск, Милославский⁈ — Так сказали мне в комитете госбезопасности, присовокупив некоторое количество русских слов, не входящий в словарик Ожегова. — Ты что, не видишь, что творится в стране?

— Да вижу, вижу. У вас что ни год, то творится что-то, я уже и ждать перестал нормальных времён.

— Во-первых, что значит «у вас»? Ты что, не наш? Во-вторых, сам отчасти и виноват в том, что творится. А в-третьих, если я помню твои рассказы, то у вас в том времени дичь творилась не меньшая. — Распекал меня Долгов. — И я очень удивлен, что в свете той политической ситуации, которую ты описал, ваша Россия не оказалась втянута в полномасштабную войну.

— Россия как раз наша. Наша с вами, если уж на то пошло. И чего мне, погундеть нельзя? Отпуск опять накрылся.

— Отпуск у тебя был прошлым летом, если ты не забыл, нормальный отпуск, такой можно за два засчитать, если….

— Не надо за два! — Прервал я начальника. Невежливо, но хрен знает, до чего он договорится со своей идеей.

— То-то же. Погоди, вот выборы в Верховном Совете пройдут, выдохнем чуток. К этой своей хотел сгонять?

— Хотел.

— А ты философски подойди к вопросу. Чувства проверите разлукой, опять же наскучаетесь, слаще встреча будет. А если остынет у одного из вас или у обоих, то так тому и быть. Значит, не судьба.

— Да чего ты учишь, Андрей! Я, между прочим, старше тебя, грамотный.

— Это да, согласен. А тогда не переживай так, чего ты в той Одессе не видел? Как в люди в дешёвых гостиницах пьют и блудят от скуки?

— Тоже верно. Жанна на днях по телефону рассказывала, я под столом лежал. У них съемочный день затянулся, они так в гриме и пошли в гостишку: Фокс по форме и девки в проституском гриме.

— Погоди, какой Фокс?

— Актёр, который Фокса играл в «Место встречи изменить нельзя». Не помню я его фамилию.

— Ну и чего дальше? — Долгов комитетчик но и ему интересны будни деятелей искусств. Короче, попёрлись все в гостиницу ночевать, а паспорта остались в гражданской одежде. Тык-мык, девок не пускают, администратор говорит: типа вы в нашем отеле не «работаете», я своих всех знаю. Ну и этот, Фокс который, капитан МВД, берет обеих под руки: «Отставить, эти со мной! Имею право расслабиться после напряженного дня!»

— Ага, и потом расходится по знакомым такая байка про актёров, которые ни с кем ни-ни, они просто в роль вживаются сутками напролёт. Заливает небось твоя Жанна.

— Почём купил, по том продал. Но ты прав в одном, отдохнуть просто так я в любой точке Черноморского побережья могу. Отдохнуть со своей девушкой, пока она снимается, толком не получится. Уговорил чёрт языкастый, сейчас в отпуск не пойду. Ставь задачи, чтоб их…

Лето пролетело в трудах и заботах, словно его не было. Один раз вынырнул из рутины служебных будней, начал крутить головой, мол что за дела, кто отвлек? Оказалось, приехала Жанна на побывку, в меру загорелая и какая-то целеустремлённая, словно гончая, вставшая на след. Глаза горят, грудь красиво вздымается: пропала девка! Утянул её монстр под названием кино в свои сети, отравил человека впрыснутым ядом.

— Чего худая такая?

— Режиссёр есть не разрешает, он так видит мой образ.

— А белая такая почему? Вроде самое время для загара. Ни в жизнь не поверю, что не находится время на море сбегать.

— Ты что, какое там! Загорать категорически нельзя, иначе в разных эпизодах оттенок будет разный!

— Так загримировать можно же.

— А волосы? Волосы выгорят, красить их? Нет уж, не хватало мне, чтоб со съемок выгнали за нарушение дисциплины.

— Вот же… Какие у нас актёры дисциплинированные все. В начале карьеры, пока авторитет не заработают.

Ночь у меня, день у родителей — и снова как не бывало моей девушки. Только лёгкий запах чего-то цветочного и тёплого, ассоциирующийся у меня с Жанной. Ну и трусики сиротливо висят в ванной, постирала и оставила сушиться. Блин, даже снимать не хочется — пускай висят и греют душу.

Уже в конце августа поздно вечером ко мне пришёл… а кто это ко мне пришёл? Деликатно позвонили в дверной звонок, демонстрируя умение деликатничать даже в таком простом деле. Я в это время как раз закончил качать пресс и прочие мышцы, стоял под душем и как дурак разглядывал предмет туалета, оставленный на память моей девушкой. Без спешки вытерся, обмотался полотенцем, пошёл к двери. Не настолько я безобразен, чтоб стесняться кого-то, полотенце призвано исключительно для того, чтоб у пришедшего не развился комплекс неполноценности. А то насмотрятся на эталон мужчины, будут потом перед зеркалом страдать, разглядывая себя несовершенных.

Подхожу, привычно смотрю в глазок, потом также привычно ставлю квартиру на охрану. Одного раза, когда ко мне вломились и вломили, оказалось достаточно, чтоб выработать слегка параноидальный протокол. Перед тем, как открыть дверь гостям, я ставлю кнопочкой квартиру на охрану, а когда впускаю гостей — снимаю. Мне несложно, а если что — через минуту на пульт вневедомственной охраны полетит сигнал о несанкционированном проникновении в моё жилище. Да, есть опасность забыть отключить сигнализацию, когда кто-то слишком желанный ворвётся или банально не успеть набрать пароль подтверждения. Но пока ни разу не забывал, милиция почём зря в квартиру не врывалась.

Так кому не спится в ночь глухую?

— Кто там?

— Товарищ капитан, вас подполковник Онегин вызывает, мы с машиной. По телефону нельзя, ситуация сложная. — Вполголоса, но так, чтоб информация проникла сквозь дверь проговорил мужчина с той стороны. Незнакомый, но это неудивительно, мало ли у нас людей в разных структурах. — Вот моё удостоверение.

Что я через глазок увижу? Разве что только факт, что мне на обозрение сунули нечто на него похожее. Так что приоткрываю дверь и рассматриваю ксиву уже как следует. Ага, нормально всё.

— Проходите, товарищ старший лейтенант, я сейчас соберусь.

Нормальный дядька, подтянутый и спокойный, в глазах лет десять безупречной службы читаются также явственно, как если бы наградная планка висела на груди. Столяров, фамилия такая надёжная, нашенская. И темнота перед глазами, словно в доме электричество вырубили. Или меня…