Жорж Милославский. Всем сестрам по серьгам

Глава 18 Девяностые. Начало

Поскольку одни и те же люди из редакции газеты хотели поучаствовать в обоих активностях, то праздновали скромный юбилей чуток заранее, до дня первой годовщины. Эти же газетчики и поехали с бодуна в Питер устраивать демонстративную продажу газет на брусчатке, видевшей еще буржуйские туфли Ленина и армейские ботинки Керенского.

Самые знаковые в медийном плане точки были согласованы с горсоветом и милицией. Не без скрипа, не без сложностей. Административный ресурс утекал как песок из пальцев. Партия, комсомол? Это не власть, а общественные организации. Пресса? Мало ли из какой газеты придут со своими хотелками.

Мишке пришлось напрячься и показать чудеса демагогии, давить на больные места, доставать козыри из шляпы, а из рукавов тащить кроликов. Как выразился в беседе с руководством города Корчагин: «Чтоб потом никто не сравнивал нашу милицию плоть от плоти трудового народа с царскими жандармами». Это был его ответ на вопрос: «А что, если мы вам не разрешим продавать газеты с рук на улице?» Действительно, действия силовиков бы выглядели двусмысленно. А уж с учётом того, что материал о противодействии бы потом подала сама газета под нужным ей соусом…

«Чёрным по белому» при всей своей молодежности не является «какой-то там газетой», руководством города было решено всячески содействовать органу печати. Мишке даже не пришлось светить свою «корочку». По словам главреда, более всего это походило на попытку срубить взятку или какие-то преференции с редактора.

К всеобщему удивлению, задуманная акция прошла почти беззвучно, советское общество уже наелось свободы и перфомансов. Лозунг «Вся власть Советам» спустя год уже не смотрелся сверхреволюционно. Да, народ накушался слов, при этом ему всё сильнее не хватало пищи обыкновенной, типа сосисок, котлет и прочего мяса. На этом фоне слова нового презика о том, что надо дружить с Западом, вернее, с демократическим миром, воспринимались благожелательно. Мысль, что именно этот Запад нам и зажимает поставки сельхозпродукции, что именно он сделал отрицательным торговое сальдо с прочими странами, до народа не очень доходили. Люди устали видеть врага в США и их приспешниках. Тем более, если верить Ельцину, пока еще не господину, а товарищу, американцы спят и видят, как бы с нами скорешиться на взаимовыгодных условиях.

Ближе к Новому году всё-таки пошли разговоры про вывод войск из Афганистана. На самом деле, говоря объективно, нашим войскам там было уже нечего делать. Если мы планировали откатываться на север, то ситуация в Таджикистане в короткой перспективе переставала быть нашей головной болью. Разговоры о том, что эта замечательная союзная республика является буферной зоной, прикрывающей страну от экстремизма и наркотиков, в пользу бедных. С юга Россию будет прикрывать Казахстан.

Кстати, который тоже смотрит на часы и думает, не засиделся ли он в большом и помпезном Доме Культуры, не пора ли идти к себе домой ужинать? Так сказать, вернуться к истокам. И плевать, что как такового своего дома раньше не было, сейчас же есть! Значит будут и легенды о государственности, уходящей корнями вглубь тысячелетий. В Казахстане каждый второй чингизид и имеет право на трон. Плевать второй раз на монголов, которые ничего не знают про своих ближайших родственников.

Весело в стране, под твёрдой рукой беспалого она отдала концы и под поднятыми парусами отправилась в сторону демократии. Чтоб отдать концы еще раз, но уже в другом смысле и окончательно. До чего ж богат русский язык, аж бесит!

Нас простых сотрудников Комитета с нюансы внутренней и внешней политики не посвящали, только изредка показывали маленькие кусочки мозаики в рамках наших компетенций. В широких массах тем более никто ничего не знал, но шептались вовсю, слухи о предстоящем выводе войск ходили в народе, не смолкая. Верный признак того, что всё так и будет. По дурацкой традиции, заведенной предыдущим руководителем страны, про предстоящий вывод войск Ельцин объявил в новогоднем телеобращении к народу.

Популист, чтоб его, но популист умелый, даже талантливый! Народу зашло про жизни советских парней, которые мы больше не будем терять в бессмысленной авантюре. И про мир-дружбу-жвачку с Штатами тоже. Тем более, президент пообещал какие-то подгоны от их президента. Колбасу, технологии, зерно. Ну и про падение железного занавеса Ельцин рассказал, опять же. Мол, поедем по миру куда захотим. Еще одна двусмысленность.

Девяносто первый год мы встречали с Жанной вдвоём, так что в эту ночь слушали редкий перезвон трамвая на стрелках и голос президента в очень тесном, по-семейному тесном кругу. И знаете, у меня аж бок заболел от Жанкиных тычков, сопровождаемых однотипными восклицаниями «Слышал⁈» Это она так не на «Мелодии и ритмы зарубежной эстрады» реагировала, это она так возбуждалась от речи руководителя нашей страны.

Так и подмывало встать, заслонив спиной экран, поставить передачу на паузу, а потом комментировать каждую фразу этого человека. Чем обернётся это решение руководства, к чему приведет то… Но это была трансляция, а не видеозапись на магнитофоне. А еще я не имел права раздавать важную информацию направо и… Да просто направо, налево моя подруга не ходит, я надеюсь. А видика у меня нет, не вижу в этом приборе необходимости. Даже если что-то достойное и можно найти на кассетах, то качество будет такое, блин! Никакое качество с никакой гнусавой озвучкой, проверено.

Почему я сидел у себя дома, а не устроил тусовку на манер прошлогодней? Там и без меня было кому устраивать, без моих усилий Ярл со товарищи обошлись. Почему не поучаствовал в праздновании? А потому что эффект новизны пропал, чего я там не видел? Неожиданно для себя самого захотелось уюта, домашнего тепла, секса в кроватке, а не на смотровой площадке Замка. Это я уже старею, что ли? Не рано ли для второго раза уставать от веселья?

Или всё дело в гнетущей атмосфере, которую пока мало кто чувствует из хроноаборигенов? Потому что только мне и небольшому коллективу сослуживцев видны тревожные трещины в основании огромного сооружения и слышен надрывный скрежет, а для остальных звучат забойные мотивчики про сердца, требующие перемен, про клетчатые брюки, про нового героя, в которого верит сладкоголосая певица. Еще и «Жаркий июль» поддаёт жару, аналог «Ласкового мая» с другими солистами-подростками, но почти тем же репертуаром. Видимо, некоторые явления прочно зашиты в ткань мироздания.

По секрету и в рамках служебной необходимости мне шепнули, что выводить войска станут не одномоментно, а в рамках военной операции. Слова словами, а обеспечить безопасность наших ребят надо так, чтоб никто не смог укусить уходящие колонны. Кто шепнул? Онегин, во время обеда в нашей столовой.

Он пришел в столовку на два человека позже меня, у стойки раздачи просто поздоровался, а потом зарулил за мой столик с подносом. Я сидел один, так что на его формальный вопрос: «Свободно? Я сяду?», просто кивнул. Говорить любезности с набитым ртом я счёл еще менее вежливым, чем просто кивок. Сидим такие, ничто не предвещает ничего неожиданного, и вдруг Онегин заговорил человеческим голосом, мол, готовься ко всему.

— Товарищ подполковник, а как же ваш принцип «Когда я ем, я глух и нем»? — На людях я всегда общаюсь на «вы», субординацию соблюдаю.

— Я вдруг подумал, что в целях конспирации надо вести себя естественно. А то сидим за одним столом и молчим. А все знают, что мы знакомы, подозрительно выглядит. — Разделывая котлету на фрагменты, пояснил свою активность Пётр.

— Вот жизнь настала, в родной Конторе просто так не пообедаешь, и тут голову в напряжении держать приходится.

— Запомни, Милославский, голову и сфинктер в напряжении нужно держать всегда. Контролировать одно с помощью другого.

— Блин, ну не за едой же, товарищ Онегин! В смысле про сфинктер говорить не стоит за едой, по поводу контроля я согласен. Но шуточки у тебя солдафонские. — Я сбился с уважительного тона. — Так чего про вывод очень ограниченного контингента?

— Того. Вывод планируется провести как военную операцию. Не только уход войск, но и размещение их на территории трёх среднеазиатских республик Союза. Курировать операцию будет Комитет.

— Нас никто здесь не подслушает? И сразу еще вопрос: мне вы это для чего рассказываете?

— Вам, аналитическому отделу задание по неофициальному каналу, — Онегин ткнул пальцем в меня, показывая тот самый канал, — проработка неявных узких мест и проблемных точек при размещении гарнизонов в Туркменской, Таджикской и Узбекской ССР.

— Да чего там гадать? И так понятно, противодействие властей, которые не захотят делиться властью, снабжение, воровство…

— Стоп! — Прервал меня подполковник. — Вот это всё в письменном виде без регистрации…

— И СМС! — Прервал Онегина уже я.

— Чего? Какое СМС, ты о чём?

— Забей. Шутка из следующего века. — После пояснений Пётр аж не удержался, оглянулся по сторонам.

— Отставить шуточки. Собираетесь, проговариваете, собираете всё в структурированном виде и аналитическую записку на стол Симоненко. Имей в виду, вопрос на контроле у Николая Павловича.

О как, начальник Второго Главного Управления КГБ Маркелов курирует вопрос. А вся неофициальность, как я понимаю, чтоб не слили тему смежникам. Шуточка насчет того, что Онегин нам не начальство, замерла в горле, не выскочив наружу. Не до шуток теперь. Генерал Симоненко зам Маркелова и бог оперативных игр, непосредственный начальник Пети, мне приходился начальством постольку-поскольку. Скажет, прыгнуть в огонь, и придётся прыгать, но с неохотой и без энтузиазма.

Пообедал, называется, зарядился энергией на вторую половину рабочего дня и первую половину рабочей ночи. С другой стороны, если бы на обед не пошёл, то всё равно задание бы настигло, разница была бы только в том, что работать пришлось бы натощак. Ведь совершенно ясно, что встреча с Онегиным в столовой не была случайностью. Угу, представляю себе, как бы он докладывал генералу о невыполнении задания: «Ничего не вышло, Семён Федорович, Милославский не пошёл обедать. Как-нибудь в другой раз получится. Может быть».

Андрей Долгов, начальник отдела аналитики Двойки и свежеиспечённый майор был в курсе, что сейчас что-то начнётся с моей подачи, а потому не стал идти в отказ, сразу после обеденного перерыва предложил поделиться тем, чем меня загрузили. Ну я и поделился. Рассказал, что знал, про альтернативную реальность, про своё видение вопроса, про неизбежность подлянок со стороны «наших новых друзей» Ельцина из-за океана.

— Я тоже согласен с Милославским, они сейчас на пупе извертятся, лишь бы мы умылись кровью! — Поддержал меня товарищ.

— Глеб, от нас ждут не диагноз, а план лечения. — Долгв подстегивал самые бредовые идеи, настраивая нас на мозговой штурм.

— Ответные превентивные диверсии!

Даже мне понравилась мысль, что ответные меры могут быть превентивными. Видишь угрозу, так дай сдачи сразу, а не когда на тебя нападут.

— Конкретно, Глеб. Что предлагаешь?

— Ударить по конвоям. Повезут оружие, а мы его херак! Ну то есть не мы, а специально обученные люди, как выражается Жорж.

— Поставки через Пакистан будут осуществлять.

— Ежу понятно, что Штаты с Ираном не помирятся никогда. Что сказать хотел?

— В Пакистане мы ничего не смоем сделать. Там вражеская территория.

— Народ, а зачем нам паксов трогать? — Все посмотрели на меня, как на дурачка. — Нет нам хода в Пакистан, и не надо. Они же не своё оружие моджахедам повезут, а американское.

— И что? Продолжай, Жора. — Я поморщился, не люблю, когда меня так зовут. Но не стал делать замечание Долгову.

— Бить надо по американским конвоям в море.

— Это как? — Тишин прервал Глеб, а не наш начальник.

— В Аравийском море полно всякой швали. Иранцы, иракцы, сомалийцы. В Сомали вообще скоро пиратская республика появится по примеру Индокитая.

— А как их привлечь, пиратов твоих? С исламским Ираном у нас отношения никакие. Идеи есть?

— Какие идеи? Построить, зачитать приказ, дать целеуказание, и чтоб потом ни одного живого на воде не бултыхалось. Никакой жалости к врагу.

— То есть ты предлагаешь, чтобы наши моряки топили американские транспорты⁈ Это же повод к войне. Казус белли.

— Американцы везут оружие не на своих транспортах, а на коммерческих судах. Так что обычное пиратство. У них наёмники и частные армии, у нас сомалийские пираты. Под это дело можно настоящих пиратов соорудить из какого-нибудь племени. Делов-то, дать им оружие и моторы к лодкам. А потом пообещать скупку награбленного.

— Скупать ты тоже предлагаешь нам?

— Не. Нам дать идею для бизнеса и отойти. Наши танкеры там не крутятся, а если на фоне проблем с судоходством в регионе нефть подорожает, так нам лучше.

— Времени мало. Надо было раньше этим озаботиться.

— Зафрахтовать арендованное корыто, вооружив его под завязку, много времени не надо. Нет сомалийских пиратов пока, сами будем пиратствовать. И надо не топить оружие, а выпускать на чёрный рынок. Торговаться и искать каналы сбыта на будущее.

— Зачем? Мы так никогда не делали. Оружие только своим.

— Вот потому и надо рекомендовать сделать именно так. И на Советский Союз не подумают, и слух пойдет. Слух, что в Аравийском море можно хорошо навариться грабежом.

— Да уж, попахивает это не очень.

— Политика всегда плохо пахнет. А война есть политика, осуществляемая иными методами. Нам бьют в спину, мы ответим.

— И чем тогда мы лучше капиталистов?

— У них негров линчуют. — Коллеги засмеялись немудрёной шутке и мы продолжили мозговой штурм.

— Хорошо, не зацикливаемся на этом. Что еще надо предусмотреть? Жорж, что у тебя из послезнания полезного в голове?

Я смутно вспоминал, что читал про вывод советских войск. Вывели чуть ли не в поля… Нет, это из Европы так уходили при Ельцине. При Горбачёве что было? Вспомнил!

— Жопа.

— Это понятно, а конкретность есть? Размер, окрас, консистенция. — Тьфу на вас, у кого только набрались таких манер мои сослуживцы.

— Конкретно, жопа во взаимодействии армейских разведок, КГБ, ГРУ, еще кого-то. Одни вели переговоры с шейхом Масудом о прекращении огня и бескровном выводе наших войск, а другие по этим данным производили удары всеми средствами вплоть до стратегической авиации.

— Верю, у нас такое возможно. Фиксируйте, будем прорабатывать. Еще что?

— Буратины.

— Не понял.

— Тяжелые огнемётные системы «Буратино» хорошо себя зарекомендовали.

— Ага, фиксируем.

— Жорж, а в том будущем вообще никаких тайн не осталось? Или ты доступ к государственной тайне имел там? Я не в плане копать под тебя, просто непонятно, как такие секреты все могут знать.

— Так больше тридцати лет прошло. Вы же можете читать в мемуарах про все военные операции Великой отечественной.

— Не всё, ох не всё в доступе.

— Ну а в том мире была типа демократия и развал страны. Так что силы зла нарочно выкладывали в общий доступ всё, что можно трактовать как проколы наших спецслужб и всю внутреннюю кухню. Это тоже косвенно говорило о слабости КГБ, который не смог оградить своих людей от информационного стриптиза.

— Что, всё настолько плохо?

— Я писал, что Борис Николаевич самым первым делом упразднил Комитет. То, что нас пока не гоняют ссаными тряпками, это уже чудо.

— Наверху не дураки, кое-какие меры приняты. — Закрыл тему Долгов. — Не останавливаемся. Что еще можно придумать в виде бреда.

— Куда уж еще бредовее. Пираты — это через край.

— Мало, хочу еще! Товарищи офицеры, думайте!

И мы продолжили мучительный процесс работы мозга. Потом самого младшего послали в круглосуточный буфет с термосом за кофе. Растворимый уже не помогал. Тем более, что капать хороший армянский коньяк в растворимый не позволила честь советского офицера. Не спрашивайте, чем хорош именно армянский, я не по этой части спец. По мне, в горячем кофе любой коньяк раскрывается одинаково.

Расходились мы за полночь с чувством хорошо исполненного долга. Тут ведь как, чем сильнее устал, тем качественнее потрудился. Откуда-то в голове всплыла фраза: «Здесь мерилом работы считают усталость» Точно, это текст группы «Наутилус-Помпилиус»! Талантливые ребята, даже немного жалко, что любой талант можно направить на подрывную деятельность. Блин, это я подумал или невидимые погоны на моих плечах?