Жорж Милославский. Всем сестрам по серьгам

Эпилог Всем сестрам по серьгам

В девяносто втором году наконец-то в Прибалтике стало относительно спокойно. Ну как спокойно, всё познается в сравнении. Пришествие демократии, многопартийность и прошедший в конце девяносто первого года референдум о вхождении Литвы в состав России поначалу взбудоражили ранее безмятежные республики. Так вот, если сравнивать с Арменией и Азербайджаном, то и впрямь в Литве было тихо, республика обошлась без боевых действий. Началась раскачка общественного мнения с решения пленума компартии Литвы о выходе из состава КПСС и создания самостоятельной коммунистической партии. Никого не удивило, что Москва не приняла никаких ответных мер — партия уже не рулевой, а просто впередсмотрящий, так что пускай смотрят куда хотят.

В центральных газетах тогда опубликовали какое-то невнятное заявление о благополучно свершившейся демократизации советского общества, о праве народов самостоятельно решать свою судьбу путем свободного волеизъявления за подписью товарища Ельцина. А потом внезапно бронетранспортеры на всех перекрестках Литвы как опора демократии, и тут же референдум! Два референдума! Один всесоюзный о сохранении Советского Союза как братской семьи народов, а второй — про объединение с РСФСР. Первый почти шестьдесят процентов голосов набрал за СССР, второй «всего» пятьдесят два процента — за вхождение в состав России в качестве Каунасской области. И войска во всех более-менее крупных городах, те самые, которые вывели из Восточной Европы. А еще как маленький штришок блок-посты на всё тех же перекрестках. И такое спокойствие в республике, и тишина как на погосте…

Рига и Таллин посмотрели на такое дело, прикинули количество русскоязычных граждан у себя и тактично промолчали. А на Кавказе и в Закавказье у демократии режутся зубки уж который год. Ну и местное население самозабвенно режется друг с другом. Забавное словосочетание «друг с другом» — какие они друзья? Русские и те, кто внезапно осознал себя таковыми, были вывезены из Закавказья вместе с вещами организованными колоннами под защитой армейских подразделений или даже переправлены по воздуху и воде военными транспортами. Причем вывезли большинство народа в бывший северный Казахстан, в Гурьевскую и Актюбинскую области РСФСР, тоже проголосовавшие за присоединение к России. Казахстан в целом присоединяться к РСФСР не захотел, а наоборот, очень обиделся на соседа, там опять стало жарко. Так ведь это вам не Литва, там блокпосты на перекрестках ставить бесполезно. Новые границы между «братскими» союзными республиками глухо перекрыли танками, прочертили по земле рвами и начали патрулировать вертолетами. Оказалось, что Советская Армия в достаточном количестве оснащена тяжелыми инженерными машинами, которые и стали в Казахстане символами демократии как БТРы в Прибалтике.

Потом прошел референдум о возврате в состав России Крыма и «прилипших» к нему областей Украины. Это как с корнеплодами происходит: тянешь из жирной влажной почве его за ботву, и на корнях вытягиваешь здоровенный кусок земли. Так и тут, выдернулись сразу Херсон, Одесса, Донецк и Ворошиловград. Тянули репку только после того, как советские войска были оттянуты из Карпатских гор в Донецкие степи. Самое смешное, что весьма коренное население Украины не возмущалось передислокацией, люди даже радовались, начали звучать здравицы по поводу освобождения нэньки-Украины от москальских оккупантов. Какое-то время, пока народ не понял, что нэнька сильно схуднула.

Внезапно выяснилось, что высшим органом государственной власти в СССР является Верховный Совет и президент Ельцин, а в России есть свой собственный Верховный Совет, о чем заявил Председатель Президиума Верховного Совета РСФСР товарищ Романов, бывший генеральный секретарь ЦК КПСС и бывший глава Советского Союза. Который тоже внезапно стал президентом на радость Западу. Только без выборов и референдума, простым голосованием Верховного Совета республики.

Капиталистические страны на этот советский цирк смотрели с восторгом, предвкушая, что вот-вот полыхнет по всему простору одной шестой части суши так, что погреться получится даже за океаном. Осталось еще чуть-чуть подождать, вкачать еще немного бензина, поднести спичку… Ведь армия разваливается, единоначалие практически утеряно.

Неожиданно оказалось, что армия не очень подчиняется Верховному главнокомандующему, что одни части тяготеют к руководству своих союзных республик, а другие считают себя контингентами вооруженных сил СССР, но под соусом РСФСР. А КГБ республик не КГБ СССР вообще. Как так? А кто относится к КГБ СССР? Почему никто? Какая реформа комитета, кто разрешил? А уже всё, сформировался КГБ России.

Внезапно выяснилось, что Россия не готова послушно выполнять все решения СССР, если они идут в разрез с её интересами. Союзные республики Средней Азии посмотрели на Россию, на Казахстан с Украиной и потребовали вывести неподчиняющиеся им войска со своих суверенных территорий, мол они тоже блюдут свои интересы, которые выше Союзных. Войска вывели сразу, попутно вместе с русскоязычным населением, попутно демонтируя оборудование некоторых заводов, особенно оборонных.

А тридцать первого декабря девяносто первого года практически в то же время, что и в моей прошлой истории СССР приказал долго жить. Украина, опешившая от такого поворота Белоруссия, пардон Беларусь, обиженный Казахстан, воюющие Грузия, Азербайджан с Арменией, очень Средняя Азия — все внезапно захотели свободы и суверенитета, пусть и сувенирного. Новые руководители республик очень хорошо понимали, что их и дальше будет кому кормить. Эмиссары Запада дали чёткие гарантии благополучия высшей знати и процветание стран, если они будут дружить против оборзевшей России.

Что характерно, все его получили, хоть и не без потерь. Азия потеряла промышленность и специалистов, РСФСР потеряла три буквы из своей аббревиатуры, республики Кавказа — рынки сбыта мандаринов и гвоздик. Традиционное новогоднее обращение товарища Романова было скорее пародией, чем некрологом: дорогие товарищи, на семьдесят шестом году жизни после длительной и неизлечимой болезни Советский Союз наконец-то помер. Я, а вместе со мной и все вы теперь живем в Российской Федерации. А кто в ней не живет, на того нам наплевать и растереть. Примерно так выглядело обращение, если кратко и без соплей, Ельцина на российское телевидение не пустили совсем.

В Литве хорошо, особенно сейчас, когда это уже и не полноценная Литва, а Россия. Кто меня замечательного пошлёт в тихое место? Вместо просвещенной европейской части бывшего СССР в это самое время я руководил эвакуацией Бишкекского Приборостроительного завода из бывшей Киргизской ССР. Почему я и почему там? Оказывается, рукоблудство Комитета приняло к вниманию мой опыт общения с контингентом выведенных из Афганистана в Таджикистан.

Понятное дело, моей головной болью были не сложные технические вопросы демонтажа и комплектности оборудования, а более простые вопросы безопасности, сохранности документации, жизней наших людей и их сепарация от людей уже не наших, проработка маршрута отхода через Казахстан и контакты с полевыми командирами. Короче говоря, рутина. Особенно снабжение топливом и продуктами, которое как-бы не мой участок ответственности, но тоже мой на деле. Оказалось, что патроны, снаряды и взрывчатку можно менять на продукты и топливо не так, как это умеют делать прапорщики и генералы мирного времени. Боевые генералы и я, мы знаем, что ресурсы можно обменять на неприменение снарядов и взрывчатых материалов по очень выгодному курсу:

— Вам не нужно здание завода? Тогда мы его взрываем.

— Капитан, не пугай, у тебя полномочий не хватит. Пригласи кого-нибудь повыше чином, поумнее и постарше.

— Ой, взорвали. Вам заводская ТЭЦ не нужна ведь? Тогда тоже взрываем.

— Стойте, электростанцию не врывайте! У нас от неё город запитан.

— Внимательно слушаю ваши предложения.

В соответствии с приказом, друзьям не должно остаться ничего, что могло попасть в руки врагов и нанести вред Родине, электростанцию могу не подрывать, на самом деле. Если в цене сойдемся. При этом обе договаривающиеся стороны понимают, что Родины теперь у всех свои, и каждая из Родин них стала чуть меньше. Потихоньку до всех наших соотечественников доходило, что их Родина — Россия, местные чаще всего им помогали в этом понимании, но доходило не до всех.

Мы никого не агитировали, не пытались раскрыть глаза тем, кто смеялся вслед уходящим и говорил, что свободная и демократическая Киргизия не делит своих граждан на киргизов и прочих. Выбор русских людей, остающихся на национальных окраинах, надо уважать, я так считаю. Приданный мне контингент уже российских войск, до того расквартированный в Киргизии, со мной согласен (а куда ему деться). Только одну фразу я однажды сказал технологу, решившему, что в России хорошо, а дома лучше.

— Мы уважаем ваш выбор. Колонна уйдет без ваших семей. А когда вы начнете кричать о помощи, наши танки не вернутся.

— Капитан, что за ерунду ты несешь! Если бы ты, молодой неуч, знал Восток как знаю его я…

— Когда боги хотят наказать, они лишают разума. Разговор окончен.

Я развернулся на каблуках, придерживая кобуру Маузера, и ушел к погрузочной технике. Будут мне тут еще выговаривать, что грабить соседей — это варварство. Варварство — оставлять микроскопы в руках дикарей или тех, кого они завтра сожрут. А Маузер — он достаточно хорош на дистанции до ста метров, особенно та модель, которая сейчас у меня. Василич, это который заведует оружейкой в Балашихе, поменял свой С96 тридцать второго года выпуска с отъемным магазином на мой дореволюционный каноничный десяти-зарядный маузер. Как он меня уговаривал, какие песни пел, лишь бы заполучить столь ценный экземплярчик. Даже сварганил в своей мастерской пару запасных магазинов на двадцать патронов под тот компакт-карабин, который сменял мне. А что, удобно — весит как Стечкин, а огневая мощь и точность несоизмеримы. А думаете, почему у меня в войсках прозвище такое — комиссар?

Звание полковника комитета госбезопасности — это чертовски много для тридцатипятилетнего человека и слишком мало для попаданца, прожившего в обоих мирах в общей сложности семьдесят лет. Технически к тридцати пяти годам дорасти до полковника вполне возможно, если ты героический боевой офицер с правильными родственниками генеральского формата. В принципе, можно и самому генерала получить. Но это только если у тебя очень серьёзная поддержка за спиной, если не просто в какой-то горячей точке покрутился, использовав её как трамплин, а оказал услугу высшим лицам страны. Но не в органах госбезопасности, там даже с мохнатой рукой так никто не взлетает. А я вот взлетел и не вижу в этом ничего сверхудивительного. Потому что очень талантливый, потому что живу второй раз, потому что меня прикрывает один очень влиятельный товарищ. Тот самый, который сделал совсем уж невероятную и головокружительную карьеру, такую, что не вышепчешь и не поверишь. Совсем уж сказочную.

Онегин стал полковником КГБ в неполные пятьдесят — само по себе достижение невеликое, таких пруд пруди в нашем Отечестве. А вот сразу из полковничьих штанов выпрыгнуть в кресло премьер-министра, такое только Петя смог. Что там была за подводка, какой расклад, я не знаю и знать не хочу. Просто однажды он из заместителя председателя Комитета Государственной Безопасности вдруг стал сначала главой администрации президента России господина Романова, почти бессрочного и практически вечного, а буквально через полгода поменял свой пост, став премьером. Все охренели, кроме очень малого круга лиц. Тех самых руководителей нашей Конторы, кто эту партию разыгрывал от первой до последней ноты. Хотя я думаю, они тоже были в прострации, когда осознали, что у них получилось.

А потом на рубеже двадцатого и двадцать первого веков товарищ Романов выступил с новогодним обращением и опять всех удивил. Я бы сказал, что не знаю, как такое могло выйти, кто написал президенту России такой текст обращения, но врать не стану. Потому что сам подсказывал канву выступления, в прошлой жизни примерно что-то такое уже слышал из других уст. «Я устал, я ухожу» — произнес старенький дедушка с экранов телевизора вместо праздничного новогоднего телеобращения. А потом вся полнота власти обрушалась на Петра, работавшего премьер-министром. А дальше, как по писаному и в полном соответствии с законодательством: рекламная компания в средствах массовой информации, выборы, всенародная поддержка, традиционные ценности как основа государственности…

Внезапно, то есть, как всегда очень неожиданно для всех, Австрия захотела присоединиться к Минскому договору, пришедшему на смену Варшавскому. Оказывается, быть в числе неприсоединившихся стран не только очень почетно, но и весьма опасно — аншлюс с Германией им вспомнился или напомнили какие-то люди?

Неприсоединившаяся Польша отчаянно торговала своим статусом, стараясь доить и страны НАТО, и Россию. Неприсоединившаяся Финляндия старалась дышать через раз, чтоб грозный восточный сосед про неё не вспоминал. А вот про неприсоединившуюся Австрию не забыли, как оказалось. Немцы под науськивание США объединили две свои страны в одну Германию, а потом решили, что австрийцы — это тоже немцы, просто недоделанные. И что как бы было здорово, если бы все немцы всей Земли взяться за руки смогли…

И тогда Австрия срочно запросилась в Минский договор, а я каким-то неведомым мне способом оказался на посту уполномоченного представителя президента при штабе ограниченного воинского контингента в Австрийской республике. Вот тогда-то мне и заменили погоны с тремя большими звёздами на погоны с одной звездой неприличного размера. То есть не я такой весь из себя замечательный, просто представлять президента в чине полковника — это умаление достоинства сюзерена.

Наш контингент в Центральной Европе оказался очень ограничен как по численности, так и по вооружению. Кто-то сильно бывалый счел, что в австрийских предгорьях Альп танки почти бесполезны, и вспомнил про опыт Афганской войны. Потому ставку сделали не только на бронетанковые войска, а еще и на химические. А если точнее, на тяжелую огнемётную систему «Буратино». Как не очень военному человеку мне было немножко смешно было выслушивать все эти выкладки — кто в здравом уме станет усиливать конфронтацию? Как дети, честное слово. Сказано уже давно — современная война есть война ядерная, чуть что, и полетят ракеты, тактические и стратегические.

Целая опупея приключилась с логистикой по доставке на Австро-Германскую границу всех этих танков, комплексов ПВО, РСЗО, ТОС, РХБЗ. Хорошо хоть, что вертолёты умеют летать. Даже ракеты, приличные уважающие себя оперативно-тактические ракеты, которые могли бы и сами долететь, и те пришлось везти. Зато в итоге получилось красиво: на карте выделенные розовым цветом страны Минского договора Украина, Венгрия и Австрия выглядят как меч, нацеленный в пасть НАТОвских территорий. А уж мне, попаданцу из той версии истории, где в североатлантический блок вступили все, кроме России, это наблюдать было вдвойне приятно. Особенно отсюда, из старой доброй Вены.

Весна этого года, две тысячи третьего от рождества Христова выдалась прямо даже не тёплой, а жаркой, климат в этих ваших Австриях просто изумительный. Дома в России такая погода даже в июне не всегда бывает. Выгуляв в ближайшем скверике супругу с сыном, я пребывал в благодушном настроении, сидя за столиком летнего кафе и поглощая штрудель с мороженым — здесь подают на редкость вкусный штрудель. Новенькие генеральские погоны не давили на плечи, я всё больше в штатском хожу. Квартира, выделенная мне для проживания, отличалась размерами, комфортом и тройным стеклопакетом, специально под меня установленным. Статус не позволяет опять же селиться в чём-то маленьком.

Всё было здорово и понятно, когда мы вернулись в эту роскошную квартиру, вот только мобильная связь куда-то пропала вместе с хорошим настроением. И в дверь начали отчаянно звонить, а потом прибежал с докладом секретарь — связь пропала везде, функционирует только защищённый канал в штабе группы войск. И пришлось сразу натягивать камуфло, кидать в кобуру старенькую «Беретту», бежать в штаб, чтобы узнать текущую обстановку, велев семье сидеть дома до особого указания.

А в штабе группы войск бормотание как шестьдесят лет назад: «Провокация? Провокация! Наверняка же провокация, не может же быть, чтоб что-то серьёзное, не те времена сейчас!». Так хотелось верить всем русским людям, оказавшимся на чужой земле да на острие атаки, что нужно немножко потерпеть, подождать, пересидеть, а потом всё устаканится само собой. Связь восстановится, из Москвы скажут, что ничего делать не надо, а мы все молодцы.

— Хрен там! — Вдруг говорит Москва. — Пошли ракеты. К погружению готовиться! Вы там держитесь, мужики…

— Держаться, это понятно. А делать-то что, если полезут? Не поддаваться на провокации? Да?

— Не отступать, не сдаваться. Жгите фашистов! Милославский, слышишь! Жора, ты меня понял⁈…

Это была действительно последняя глава последней книги про Жоржа Милославского. Что бы кто не говорил и как не смеялся надо мной.

Дорогой Читатель, если ты чуточку обиделся, что продолжения не будет, значит я всё правильно сделал. Значит, герой еще не надоел, я успел его отпустить. Хуже, когда ты ждешь конца с нетерпением: «Когда же всё кончится-то уже!» Спасибо всем, кто читал, кто постоянно комментировал мой труд, давал обратную связь. Это очень важно для писателя, за это мне нравится наш сайт АТ. Короче, помашите ручкой Жоржу.