Я – борец! 2 Назад в СССР

Глава 15 Пиво, гитара и хобби

Увлечённый чем-то, он шёл мимо и улыбался каким-то своим мыслям — косматый, в широких очках, клетчатой рубахе и растянутых коричневых брюках. Валера Плотников.

Я сделал несколько быстрых шагов, почти переходя в бег, и позвал его по имени:

— Валер!

— О, привет, Саша Медведев! — отозвался он, будто только что вспомнил, кто я такой.

— Привет-привет! Куда путь держишь? Как защитил свой бесщёточный двигатель? Способен теперь стирать вещи внутри себя? — улыбнулся я.

— Шутишь? — Валера тоже улыбнулся, поправляя очки на переносице. — Ко мне на защиту пришли… — он перешёл на шёпот и по-шпионски оглянулся, — все пришли, в общем.

— Элвис Пресли был? — также заговорщицки спросил я.

— Не, Элвиса не было.

— А говоришь — все, — сделал я вид, что расстроен, что Элвис не пришёл.

— Прикинь, я думал, меня завалят, а они сидели тише воды, ниже травы. Кстати, он сказал передать тебе привет. Оказалось, это ты меня порекомендовал. Слушай, я не думал, что ты… оттуда, — последнее слово он произнёс шёпотом.

— Откуда? Кто пришёл на защиту? — не понял я.

— Ну, Игорь Смирнов, — наконец выдал Валера.

— А-а-а… — протянул я. — Ну и что, взяли?

— ВВК прохожу. Сказали никому не говорить, куда, по официальной версии, типа в армию. Но раз ты оттуда — значит, тебе сказать можно.

— Мало того — даже мне нельзя, — усмехнулся я.

— А… Понял, — кивнул Валера с внезапной серьёзностью.

Он, наверное, подумал, что я тоже служу в КГБ.

— Валер, вопрос глупый: у тебя паспорт с собой?

— С собой, а что?

— Да я молодо выгляжу — без паспорта пиво не продают. Можешь купить мне и товарищу? — я кивнул на стоящего в стороне Генку.

— А он тоже…?

— Валера, помни: болтун — находка для шпиона, — многозначительно улыбнулся я.

— Понял… — протянул он, и в этот момент Генка подошёл к нам.

— Здарова! — протянул он Валере руку.

— Здравствуйте, товарищ! — почти по-военному пожал её Валера.

Гена удивлённо посмотрел на меня. В будущем таких, как Валера, назовут фриками. Я кивнул ему — мол, играй по правилам.

— Здравия желаю, товарищ! — подыграл Генка.

— Бери три пива! — я полез в карман за деньгами.

— Да не надо, я тебе и так обязан! — запротестовал Валера и направился к пивной бочке у ларька.

— Это что за гуманоид? — тихо спросил Генка, смотря в спину Валере.

— Товарищ по технарю.

— А почему деньги не взял? Чем таким ты ему помог?

— Поддержал в дипломной — со стабилизацией бесщёточных двигателей.

— Я думал, ты в этом не шаришь.

— Я тоже так думал, — ответил я.

Не прошло и трёх минут, как Валера вернулся с тремя запотевшими кружками. Мы тем временем переметнулись к высокому столику без стульев — такому, чтобы пить стоя, под тенью тополей.

— Ну, за знакомство! — Генка чокнулся ручкой кружки с Валеры.

— Рад был встретить, Саш… и тебя, товарищ! Но мне пора, — торопливо проговорил изобретатель.

— Не выпьешь? — спросил лениво Генка.

— Не, завтра физо сдавать. Говорят, от пива мускулатура усыхает.

— Правильно, кстати, говорят, — усмехнулся я.

— Ну, пока тогда, — кивнул Гена.

— Пока, товарищи! Хорошего вечера!

— И тебе того же! — крикнул я ему вслед.

Валера уходил таким же, каким я его встретил — задумчивым и вдохновлённым, будто нёс в себе какую-то тайну.

— Я понял, — произнёс Генка, отпивая из кружки. — Ты не об ковёр в Тамбове ударился. Вас с этим «товарищем» инопланетяне забрали, ставили опыты, а потом отпустили.

— Всё так, всё так! — я широко улыбнулся и пригубил пенистую жидкость.

Пиво было с солодово-хлебным вкусом, лёгкой сладостью и умеренной горечью, температуры окружающей среды — не таким газированным, как в моей прошлой жизни. Над головой гудели фонари, где-то вдалеке скрипела карусель, а город медленно погружался в вечернюю дремоту. Тёплое пиво оказалось даже кстати в такую духоту. Генка, облизав пену с усов, неловко поставил пустую кружку на землю, оглядываясь по сторонам.

— Эй, бесстыдники! — раздался резкий голос. Женщина у пивной бочки, плотная, с красными от злости щеками, грозила нам пальцем. — Совершеннолетия нет, а до пива дорвались! Кружки мне несите назад, обормоты!

— Женщина, вы нас с кем-то путаете! — сообщил ей Гена и продолжил пить.

— Стыда и совести у вас нет, а ещё, наверное, комсомольцы! — продолжила женщина.

— Гражданочка! — строго произнёс я. — Вот на ваш крик сейчас прибежит милиция и вас оштрафуют за то, что наливаете пиво, как вы говорите, несовершеннолетним.

— Это ваш друг вам купил! — нашла аргументы продавщица кивая на лоточек справа с семечками и рыбой, — Вон Вера видела!

— Друг? — оглянулся Гена. — Не было никакого друга. Я свидетель, что мы сами купили. Так что вы не истерите, тем более вы сами у нас документы не попросили, а нам, между прочим, восемнадцать давно как есть!

— Да, покажите тогда документы⁈ — потребовала она.

— Милиции покажу! Есть сомнения — вызывайте! — кивнул я, глядя в её маленькие глаза и отпивая пиво.

— Чтобы я вас тут больше не видела, я вам хоть с паспортом, хоть без паспорта больше ничего не продам! — начала заводиться она.

— И ведь не продаст! — покачал головой Гена, когда продавщица начала нас обсуждать с подругой, что торговала рядом.

Подружка, кстати, смотрела на всю эту ситуацию молчаливо, поддерживая если не нас, то позицию, что не нужно было докапываться до двух взрослого вида парней. Однако в диалог она не вступала, чтоб не нагнетать — в этой паре самок альфа была явно не она.

— Правильно, что не продаст, и с этого дня будет тщательно паспорта проверять у всех, куча молодых людей трезвей будут, — проговорил я, ставя кружку на стол — пиво что-то уже не лезло в горло.

— Может, надо было просто с пивом уйти, а потом занести тару назад? — спросил Гена.

— Проблема не в ней, Ген, не в том, что она считает, будто она в своём праве, а в том, что молодые мужчины готовы по первому её требованию все её желания исполнить. Короче, я, наверное, пойду. А ты, если хочешь, оставайся допивай.

— Зато пиво на халяву попили! — прошептал Гена, делая большой глоток и ставя кружку на стол, следуя за мной.

— Угу, — выдохнул я.

Мы шли назад мимо фонтана, того самого с бетонными рыбками, и тут, как всегда, толпился народ. И мимо всего этого шла она — стройная брюнетка в аккуратном синем сарафане и белой блузке с короткими рукавами. Её тёмные волосы были заплетены в тугую косу, а на переносице красовались круглые очки в тонкой металлической оправе. На ногах — практичные босоножки на невысоком каблучке.

— О, — толкнул Генка меня локтем, — это же Катя.

Я посмотрел на Катю и, естественно, не узнал.

— Не помнишь, да? Ну, Катя, что на курс старше.

— А-а-а, — протянул я, не узнавая всё равно, — А ты откуда её знаешь?

Он замялся.

— Она в прошлом семестре помогала мне с лабораторными по радиотехнике. Ты тогда чуть не спалил осциллограф.

Катя заметила нас и слегка кивнула. Гена весело помахал в ответ.

— Идём, поздороваемся? — спросил Генка.

— Давай, — я почувствовал странное волнение.

Когда мы подошли, Катя улыбнулась:

— Привет, юные технари! Как летние каникулы?

— Да ничего, — буркнул Генка, — Мы только с турнира, идём с победами, — и показал ей медаль, вытащив её из-за пазухи.

— А ты… — я запнулся, — ты же с какого факультета?

Катя рассмеялась — звонко, но скромно, прикрыв рот ладонью:

— Да у тебя совсем память дырявая! С радиофака. Ладно… — Катя махнула рукой, — Слышала про твоё приключение в Тамбове. Вспомнится ещё.

Мы устроились на скамейке рядом с фонтаном. Катя рассказывала про свою практику на радиозаводе, Генка периодически вставлял дурацкие шутки и описывал подробности турнира, а я сидел и думал — странно, но настроение начало налаживаться.

— Эй, мечтатель! — Катя щёлкнула пальцами перед моим лицом. — Ты где?

— Да так… Близко, — улыбнулся я, — Почему-то думая о другой.

Она улыбнулась в ответ, и в уголках её глаз собрались милые морщинки:

— Ну ладно, ребят, — Катя встала, поправив складки на сарафане, — Я теперь ежедневно с самого утра в радиолаборатории. Заходи, если что.

А когда она ушла, Генка свистнул:

— Ну ты даёшь, Медведев! Она на тебя прямо глаз положила. Это она мне мстит, что я Женю тогда выбрал!

— Да? Мне что-то новые отношения начинать не очень хочется, я в прошлых нагулялся «будь здоров», — честно признался я.

— Смотри сам, смотри сам.

И мы пошли в общагу через сквер. Где-то в темноте звенел смех, пахло пивом и мясом видимо кто-то устроил вечерний пикник подальше от бочки.

— Слушай, — вдруг сказал Генка, — а ведь это же наше первое лето в техникуме.

— Ну и что? — не понял я куда клонит товарищ.

— Да так… Хорошо как-то.

— Это пиво и твоя победа на турнире так на тебя влияет. — серьёзно проговорил я.

В этот раз мы успели в общагу до закрытия, да и по выходным вахта шла навстречу и чуть продлевала свою смену на проходной, держа двери открытыми. И, скинув вещи в комнате, я вдруг понял, что мне некуда и незачем идти. Ленинская комната? Аня? Ботанический уголок? Лечь спать, попадая в телепорт в завтрашний день — снова на тренировку.

— Ген? — спросил я у раздевающегося товарища по комнате.

— У? — ответил он.

— У меня до Тамбова хобби было?

— Что такое хобби?

— Важная штука для переключения головы от рутины бытия. — ответил я удивляясь что Гена не знает этого слова, оно тоже еще не в обиходе, да вроде как не должно.

— Алкоголь, сигареты… — зевнул Гена, поворачиваясь лицом к стене.

— Понятно. А у тебя?

— Борьба была, до того как ты мне её в рутину не превратил.

— Понятно, — снова ответил я.

— Раз понятно, выключи свет! — попросил он.

— А гитара есть у нас в общаге у кого-нибудь?

— У Стёпы Раухвергера с 205-й.

— Так там же Армен живёт? — удивился я снова и тому что никакого Стёпы Раухвергера еще не видел.

— С сентября снова будет Стёпа с ним жить. Дай поспать, пожалуйста.

— Доброй ночи, — пожелал я и пошёл вниз.

Придя к Армену, я постучал в дверь, и, естественно, мне открыли.

— Здравствуй, брат, чего хочешь? — спросил Армен, видно было что он спал, и готовился к ночной смене на окне.

— Что, готовишься к смене на окне? — спросил его я прямо так, как вертелось у меня в мыслях.

— Откуда знаешь, а? Понял, дедукция! — пошутил он.

— Может, чая бахнём? — спросил я его.

— А судя по запаху, ты уже бахнул, — устало улыбнулся Армен.

— У тебя до начала смены минимум полчаса. А чай по-любому есть и ночью вздорит.

— Так и скажи, что разговор есть, что про чай заливаешь?

— Да скучно. Турнир выиграл и что-то приуныл, ещё в городе настроение испортилось.

— О, заходи, конечно! Я сейчас всё сделаю, только воду наберу.

И Армен впустил меня, а сам взял серебристый чайник и побежал на кухню за водой. А я сел на застланную койку и осмотрел комнату: на стене рядом со шкафом, под одеждой, действительно висела гитара.

А когда Армен пришёл и воткнул провод в чайник, поставив напротив меня табуретку и две кружки, он меня спросил:

— Ну, говори, брат? Или будем ждать, пока закипит?

К слову, чайник сразу же зашипел.

— Говорят, если в лимонной кислоте вымочить, то накипь сойдёт… — начал я.0

— Что, брат, с Аней поссорились? — спросил он.

— А что, так очевидно?

— Конечно! Ты турнир выиграл и не с ней сейчас. Не гуляешь до утра, а ведь у тебя скидка на проход через окно. Я тут всех парочек знаю — ты думаешь, для кого я лестницу верёвочную купил?

— …

— Я тебе так скажу: тебе букет цветов нужен! Не один и не два, а целых три, и не полевых каких, а покупных!

— Из магазина «Цветы»? — спросил я.

— Э… он только завтра откроется. Если хочешь, то за 15 рублей я тебе такие розы принесу — она вовек не забудет!

— Цветы — это хорошо. Но я на мели, а в долг не хочу, — покачал я головой, смотря на чайник.

— В долг и не получится. Там, брат, схема: утром деньги, а чуть позже розы!

А, ну понятно, почему он так печётся о расставшихся парах. Это же схема его бизнеса. «Ты фарцовщик, и об этом все узнают!» — гласила одна из записок оболтусов-шантажистов из 318-й и 319-й комнаты. Почему я сразу не понял, о ком?.. Да потому, что мне чужие тайны до лампочки — мне бы в своей жизни разобраться, которая хоть и проста как три рубля, а заставляет иногда понервничать.

— Слушай, а ты на гитаре умеешь играть? — спросил я его.

— Серенаду заказать только с сентября можно будет, когда Стёпа вернётся, — покачал головой Армен. — К этому времени Аня уже с другим гулять будет.

— С инвалидами надо гулять — им больше не с кем, — ответил я с намёком на рукоприкладство и в этот момент понял, что всерьёз считаю Аню своей.

— Ну, с инвалидом, не с инвалидом, а кое-кто уже, я слышал, к ней с предложением погулять приходил. Только сказать, кто это, не могу. Прости брат, даже тебе.

— Не мели чушь, — улыбнулся я.

И дело было вовсе не в том, что я ему не верил, — дело было в Ане, которая до себя дотронуться даже не даст.

— Прости, брат, согласен, чушь мелю. Ну так что, с розами — делаем хороший букет?

Агрессивный маркетинг в самой его первобытной составляющей. И ведь знает, что я не схвачу его за его мохнатые соски и не скручу их борцовскими пальцами в разные стороны, пытая, кто именно к Ане клинья подбивает. Я улыбнулся, представив картинку, как Арменка вопит от боли от неведомого в мире борьбы захвата. Хотя… почему не схвачу? Откуда-то же у меня такая мысль пришла. Чёртово пиво: сначала как депрессант работает, а сейчас как раздражитель. Недаром по вине пьяных всегда что-то происходит.

— Дай гитару погонять до сентября? — попросил я.

— Слушай, я-то дам, и самоучитель дам — для тебя, брат, ничего не жалко! Вот только учиться долго, цветы быстрее, слушай…

— Братух, давай пока бесплатные опции. На мели я сейчас.

Тем временем забурлил чайник, и Армен пошёл и выключил его, налив мне и себе кружку кипятка и попутно доставая заварник, заливая кипяток и туда.

— Вторичный чай? — спросил я его.

— Что? — не понял он.

— Ну, производная от первичного… — пояснил я.

— Математическая шутка, брат! Смешно.

Налитый в заварник кипяток на выходе слегка окрасил кипяток в кружке в слегка коричневый цвет.

— Про гитару это серьёзно ты сказал? — спросил он снова.

— Вполне.

— Брат, там долго учиться. Аню так не вернёшь, — проговорил он.

— А давай, если я прямо сейчас её верну с помощью гитары, то ты мне её до сентября дашь?

— А если нет, то на тариф 20 копеек за проход тебя снова переведу? — решился на спор Армен.

— Гитара и самоучитель до сентября!

— Да хоть до октября! — оживился Армен, снимая со стены инструмент на верёвке и, покопавшись в книжном шкафу, нашёл рыжую книгу «Самоучитель игры на шестиструнной гитаре. П. Вещицкий». — Держи, брат. Как проверять будем?

— Ты сегодня узнаешь, — ответил я, беря в руки рыжую книжецу, полистав её и найдя первый аккорд Am. Поставил пальцы на струны и легко провёл по ним.

Она была расстроена в хлам — это было слышно даже мне, далёкому от музыки борцу.

— Хорошо получается, брат. Чай допивать будешь? — спросил Армен, широко улыбаясь, предвкушая деньги и выигранный спор.

— Считаешь у меня талант? — спросил я.

— Да, только чтобы тренироваться ночью, ты носок обрежь и на струны надевай — так они будут глухо звучать и никого не разбудят.

— Хорошо, — кивнул я.

Жалко, носок в спор не входил. И, повесив гитару на грудь, а самоучитель взяв в руку, я пошёл на четвёртый и, подойдя к двери, постучал, приготовив гитару. И только мне открыли, я ударил по струнам, зажав единственный изученный наспех аккорд, пропел, ударяя по струнам только на первых словах:

'Ан-ня, к тебе пришёл с турнира Сан-ня!

Пойдём гулять со мною, Ан-ня!

А не Светлана и не Маня!

Ответ сегодня нужен, Ан-ня!'

— Привет, — ответила она, слегка улыбнувшись. — Я правда тебе рада, думала, ты уже не придёшь.

— Ну так что, передать, мой король? — спросил я с акцентом из фильма.

— Я не могу. Женя… ей одной будет плохо.

— Погнали втроём! Проветримся! — предложил я.

И Анна чуть наклонилась ко мне, вдыхая пивной запах.

— Ты празднуешь очередной борцовский опыт? — спросила она.

— Зачем опыт, брат? Победу! — спародировал я Армена. — Гена тоже победил, просто устал очень и лёг спать пораньше. А нам втроём ничего не мешает прошвырнуться по ночному городу? Ну так что, скажешь?..