Я – борец! 2 Назад в СССР

Глава 23 Тренер для тех, кого нет

— Так, ну что вундеркинд! — Произнёс Игорь входя в раздевалку, а я открыв глаза приподнял голову от сумки с курткой, что служила мне подушкой. — Всем нашим понравилось, люди хотят ещё и тут встаёт вопрос о твоём статусе в наших стенах.

— Что ты имеешь ввиду? — спросил я.

— Тебе восемнадцати нет, так бы тебя к себе забрали в штат, даже без армии. Твоя методика особенно интересна, ты можешь её изложить на бумаге? — спросил Игорь.

— Я то могу. Но ты когда-нибудь читал обучающие книги по какому-нибудь боевому искусству? Что от них можно почерпнуть? — произнеся это я вдруг вспомнил, как в моей молодости люди носились с этими тетрадками, куда записывали приёмы и удары каратэ, бессмысленная на мой взгляд затея записывать что-то динамичное, тут даже по видео не всегда и не каждый может понять как работает «техника». Вернее нужен как минимум разряд чтобы пере перенять сложность высококоординационных движений.

— И всё равно, план мероприятий должен быть! Смотри, парни видят что тебе надо выспаться, а с твоим графиком это невозможно. Поэтому, сегодня ты уйдёшь на больничный с последующим увольнением, Вика Андреевна особо против не будет. С нами будешь проводить тренировки по понедельникам, средам и пятницам — в 7 утра, будет ещё одна группа по вторникам четвергам тоже в семь. Завтра второе твоё занятие. По деньгам, тренировка твоя будет тебе приносить по пять рублей ежедневно это закроет твои потребности в деньгах, до твоего совершеннолетия будешь работать так. А теперь о важном, всех кого ты видишь на занятиях ты сразу же по выходу с зала забываешь, а встречая на улицах не узнаёшь, не здороваешься. О том что ты нас тренируешь знать никто не должен, на вопросы где берёшь деньги говори что с родителями наладил отношения, на вопрос куда уходишь в 6.30 говори тренируюсь чтоб световой день лучше использовать. Есть вопросы?

— Нет вопросов.

— На турниры будем отпускать, выступать будешь также от Трудовых резервов. Если снова будут проблемы с пацанскими бандами или ещё с кем, звони всё решим, но сам больше не геройствуй, чтоб никаких больше заголовков в газетах. Документы о неразглашении уже готовятся. Надо будет подписать. А теперь, скажи что тебе надо чтобы эффективней тренировать цифр?

— Мешки для бокса, мягкие стены в зале для борьбы, железный зал с шиной от трактора килограммов сто, кувалды цельнометаллические, десять пятнадцать килограмм. Мешки для бокса, лежачие. — произнёс я.

— Так ладно, пойдём посмотрим на наш зал с мешками.

Игорь всё также был в кимоно и с чёрным поясом как и на тренировке и, вышел первым я же накинув на плечо сумку пошёл за ним. Узкий коридор привёл нас в отдельное помещение, оно было небольшим, буквально пять на пять метров, тут на цепях и висело несколько убогого вида мешков. Причём одновременно тут могло тренироваться человек пять не больше и то мешали бы друг другу. Я подошёл к ближайшему мешку и прикоснулся к его верхней части кулаком, брезент прогнулся без каких либо усилий всё потому что внутри на верху мешка было пусто, зато снизу мешок наощупь был как камень, пройдясь и потрогав каждый из пяти снарядов я вынес свой вердикт.

— В мешках песок или опилки?

— Вот в этих… — начал объяснять Игорь но я прервал его.

— Они не годятся. Нужно перебить их либо ветошью, либо резиновой стружкой, либо полосками коровьей кожи.

— Почему не годятся? — удивился Игорь.

— Верх слишком мягкий, низ дубовый. Мешок должен быть однородным.

— А разве твёрдый мешок не лучше чтобы руки и ноги привыкали? — спросил он.

— Нет. Твёрдая поверхность мешка ведёт к травмам надкостницы или мелких суставов кисти. Чем ближе мешок к консистенции человеческого тела тем лучше.

— А как же набивка рук ног?

— Считаю её временно эффективной и травмоопасной. Руки и ноги наш инвентарь и мы должны их беречь. Отжимания на кулаках это хорошо для укрепления кисти, а вот томашивари — разбивание досок, льда и кирпичей также полезно как и удары бутылкой о лоб на показательных выступлениях военными спецами.

— Ладно с мешками решим, шина тебе зачем?

— Переворачивать будем, и бить по ней кувалдой. Очень полезные упражнения особенно перевороты.

— Хм, ладно. Тяга штанги не подойдёт вместо? — задумчиво спросил Игорь.

— Покрышка неудобная, почти как другой борец. Очень сильно будет давать прогресса цифрам. И это, я могу попросить чтобы на куртках во время занятий были эти номера это упростит мою работу. К примеру двое борются и я могу подсказать Седьмой, руку под мышку правую поставь в андер-хук, Девятый, поставь швунг на шею и зад назад.

— Мы уже подумали об этом. А мягкие стены тебе в зале зачем?

— Чтобы защитится от атаки соперника можно прижать его к стене. Могу показать.

— Давай. — согласился Игорь.

И я тут подумал, что скорее всего Игорь Смирнов его не настоящее имя, а просто распространённый для агентуры псевдоним. И положив сумку на пол я приблизился «забивая» свою руку по плечо ему под мышку, и получившейся конструкцией прижал человека к стене зала.

— А теперь я кладу свою левую руку тебе на предплечье и вот ты уже не можешь меня ударить.

— А правой? — спросил Игорь, касаясь правым кулаком моего затылка, — Сам же говорил что тут нокаутирующая зона.

— Мой андер хук считывает с твоего тела информацию, точнее не он, а я своей головой, — улыбнулся я, — Я узнаю о твоём ударе заранее, прижму подбородок к груди и прыгну в сторону чуть подбрасывая твоё плечо. Так я окажусь у тебя за спиной, откуда буду бросать тебя или душить.

Я сделал всё то, что я говорил, и правда оказался за спиной у Игоря, а потом собрал пальцы моих рук в замок и дёрнул спортсмена вверх, так чтобы его ноги оторвались от пола.

— Вот попробуй. Выстави андер хук и овер хук, и когда я ударю делай сайд джамп. — произнёс я, дополнив, — забей свою правую руку под мою руку, а левую положи на кисть и уходя в сторону прыжком собери замок.

А пока Игорь делал на мне технику, я добавил, — после Тамбова я вдруг понял, что английский язык лаконичнее чем наш великий и могучий, и если я хочу что-то сказать быстро например борящемуся спортсмену я могу его использовать, потом я допёр, что русский язык тоже имеет свой уникальный шифр, но он не воспринимается как что-то ценное.

— И что же это за шифр? — спросил меня Игорь поднимая меня со спины.

— Это мат. Русский человек разработал для экстренных ситуаций и описания событий матершину, это абсолютно уникальный инструмент. И пока условный англичанин в условном окопе кричит, про то что видит вражеский танк на двенадцать часов, русский командует просто: Вон танк, №башь!

Игорь улыбнулся, аналогия ему была по нраву.

— Сложность в том, что наш человек массово не знает языка врага, что может стать проблемой если случится боестолкновение с тем же блоком НАТО. А всех кто интересуется, почему английский литературный быстрее чем русский свои же люди могут записать в шпионы. — продолжил я вздохнув.

— Ну, то люди. Мы же в конторе понимаем, чем отличатся гениальность подхода от завербованного человека или от шпиона. Однако и обращения граждан все обрабатываем. К примеру у вас в общаге есть персонажи, которые регулярно пишут нам письма, есть в том числе и на тебя. Видишь ли не всем нравится что парень после удара о ковёр в отличники попал и на доске почёта висит и преступников задерживает, и с братом Григо встречается пускай и по спорту.

— Мне надо это как-то объяснить? — спросил я.

— Не надо. Мы не кровопийцы тут, как люди думают, и врагов Родины и шпионов, от посттравматических гениев отличаем. Знаешь сколько сумасшедших нам пишут? И каждую заявку надо обработать. Иногда я завидую ГРУ, у них нет почтового адреса и двери в которую можно постучать, а у нас к сожалению есть. И таких вот стукачей на родной земле пруд пруди.

— Представляю себе. — кивнул я.

— Но людей своим английским всё таки лучше не пугать. Или с учебником постоянно ходи, типа учу и выпендриваюсь. — улыбнулся «чекист».

— Спасибо за совет.

— Не за что, а было бы за что, уже бы закрыли. — рассмеялся Игорь своей шутке.

Улыбнулся этой чёрной шутке и я.

— А да, после каждой тренировки, веди тетрадку о методике проведённого задания, тетрадку я тебе выдам, хранить её будем тут, полтора часа тренировка, пол часа писанины, потом за тобой будет приходить дежурный и забирая тетрадь, провожать на выход. Вход в контору по паспорту, на вопрос «куда», говори к Смирнову, все знают, куда и зачем и будут провожать тебя в зал, снова давая тетрадку. — произнёс Игорь и полез в полы кимоно, доставая от туда синенькую купюру в пять рублей. — Держи, вундеркинд.

Я взял мокрую купюру с произнёс, Спасибо. Это было немыслимо, мне начали платить в КГБ и не за агентурную информацию, а за тренировки, возможно кстати что эти деньги как раз и выделялись на агентурные нужны, ну правда, не скинулись же эти десять «чекистов» по пятьдесят копеек, чтобы оплатить тренировку.

— Следующая купюра будет ждать тебя в обложке пустой тетрадки, кстати сегодняшнее занятие надо будет тоже записать. — произнёс Игорь. — Ну что ж, Миша доросший до Моцарта, давай я тебе провожу до дежурной части.

По пути из зала до дежурной части нас догнал один из цифр, Пятый кажется и попросил расписаться в двух документах, это были два бланка о неразглашении государственной и оперативной тайны, я вчитался в них, там было практически всё что говорил Игорь. Никто не должен был знать что я тренирую цифр, я не должен был разглашать никому что вижу и слышу в застенках КГБ, о любых вопросах ко мне о моей деятельности связанной с КГБ я должен был докладывать своему куратору из конторы. Прочитав всё я подписал оба. И только тогда покинул здание.

Уходил я не оглядываясь, впереди был целый день, который я хотел бы просто проспать, вечером же нужно было прибыть в цех и написать заявление на увольнение и предупредить о своём уходе на больничный видимо чтобы не отрабатывать положенные дни. А утром снова к ним, к цифрам.

Потихоньку начало в голове появляться понимание, что когда я нашёл таблетки Серёжи Сидорова и отнёс их к Красову, тот в свою очередь доложил своему куратору в КГБ, который у него скорее всего появился так же как и у меня. Хмурые цифры очень любят спорт и плотно работают с тренерами. Есть ли у них свои специалисты по спорту, конечно же есть? Что не мешает им привлекать к работе разных феноменов, коим я для них являюсь.

Вернувшись в общагу с сумкой полной еды которую я купил на эту самую мокрую пятёру я обнаружил что в комнате никого нет, и выложив еду на стол, я разделся и лёг спать. Поесть нужно было и можно было, но это надо готовить, а сон, сон важнее для меня чем еда.

Я проснулся от звонка будильника, оказалось что я проспал до пяти и встав я заметил что на моём столе стоит сковородка с яичницей и несколько пустых тарелок, а в комнате Гена и девушки Аня и Женя.

— О спящая красавица очнулся. — проговорил Гена, — вставай всё вкусное проспишь!

— Саш, Гена на твою яичницу покушался, но я ему не дала! — произнесла Аня.

— Спасибо всем, — прохрипел я и подтянул корпус к столу.

За которым помимо яичницы было и налитое купленное мной какао и стоял чайник на столе видимо приготовили в нём.

Шутку про, то что спасибо Ань что не дала Гене я предпочёл умолчать, долбанный гормональный фон и усталость, может такими шагами мня со всеми рассорить.

— Ну что как потренировал того о ком нельзя говорить? — спросил меня Гена.

— Да можно говорить, Ген, это я пошутил, я себя любимого в шесть утра тренирую. — произнёс я кладя кусок яичницы в рот.

— Тьфу ты, чтоб я тебе еще верил, и шутки у тебя не смешные. — отмахнулся Генка. — А деньги откуда?

— С родителями диалог наладил. — жуя произнёс я.

В дверь постучали, и Гена ответил:

— Открыто!

Светлана пришла к нам в комнату (на моей памяти впервые) после того, как я выпросил у неё трансформатор.

— Привет, ребят, — произнесла она. — Саш, спасибо тебе за то, что нашёл правильные слова. И Егор с Олегом теперь мне с радостью помогают, мы столько дел уже переделали.

— Не за что! — проговорил я, жуя.

— Но мне всё-таки не кажется это правильным. Да, парни оступились, да, ты их куратор от комсомола, но мы не можем эксплуатировать их как рабов, — продолжила она.

— Так никто не эксплуатирует, они сами хотят себя проявить! — пояснил я. — Не парься, они проштрафились перед всеми и вот хотят реабилитироваться. Отказывая им в работе, ты лишаешь их такого шанса. Нагружая их работой, ты даёшь им возможность показать всем, что они на правильном пути.

— Они мне помогают и всей общаге, по сути, но глаза у них грустные совсем и хромают почему-то. — продолжила она.

— Их вчера из комсомола турнули, видимо, осознали, чего лишились, — вставил свои две копейки Гена.

— Ну, хорошо, если так, — грустно произнесла Света.

И я понял, что она тоже недосыпает: цех, общественная работа занимает всё её время.

— А хромают они потому, что стиральную машину тяжело нести даже вдвоём. Она же не столько тяжёлая, сколько неудобная, — выдал я.

— Пойдёшь в цех, кстати? Уже надо потихонечку собираться, — спросила Света.

— Свет, ты дай человеку поесть. Успеет он в ваш цех, — вступилась Анна.

О, а вот и ревность. Думал, не дождусь от моей подруги по пешим прогулкам.

— Ладно, до встречи в цехе, — кивнула студорг и вышла, помахав всем рукой.

— Саш, я не хочу, чтобы ты с ней ходил, даже если вам по пути, — предъявила мне Аня.

— Ходи только с одной девушкой! — погрозил мне Гена пальцем.

— Так, ну-ка пойдём поговорим! — вскочила Женя и, дёрнув за руку Генку, утащила его из комнаты.

— Дурак! — надула щёки Аня, смотря на исчезновение Гены и Жени.

Надо сказать, что подкол от Гены к Ане мне лично зашёл, но Женя правильно сделала, что его утащила, а то снова поругаются из-за нас, по сути.

— То есть ты не хочешь, чтобы я с ней ходил? — спросил я.

— Не хочу, — подтвердила Аня.

— Слушай, ты классно готовишь. Я буду рад, если это будет чаще. С меня, если что, продукты. Мы же, по сути, живём с тобой как две семьи: я да ты, Генка и Женька, — произнёс я, впитывая куском серого хлеба жижу, оставшуюся от яиц с томатами.

— Хорошо, мне не шибко сложно. Тем более Женя помогает, когда Гены нет.

— А знаешь что? Я, наверное, уволюсь с цеха, чтобы тебе было спокойнее. Я же там один парень. Да и надо сказать, что намотка стала труднее из-за тренировок — пальцы менее чувствительные, — произнёс я.

— Ты для этого гитару взял у Стёпы, чтобы мелкую моторику развивать?

— Творчество, Ань, оно облагораживает, — улыбнулся я.

Встав и взяв тарелки со стола, собрав их в кучу, собрался нести на мойку.

— Ты куда? — спросила Аня.

— Помою и пойду в цех увольняться.

— Отдай, я сама помою. Ещё бы мой мужчина в трусах по коридору не ходил с тарелками посуды, чтобы все сказали, что Аня о нём не заботится.

— О, точно, я же в трусах, — улыбнулся я.

Всё-таки дневной сон и ночной сон — это разные сны. Надо будет завести повязку для глаз, а пока буду класть на лицо свёрнутое в рулон полотенце. Аня вышла, забрав с собой посуду. А я, собравшись, побрёл в цех увольняться.

И каково же было моё удивление, когда я пришёл и, первым делом подойдя к Виктории Андреевне, сообщив ей новость, что увольняюсь, она сказала, что всё понимает, что здоровье дороже. Однако же, пройдясь по цеху, чтобы попрощаться с коллективом, я увидел, что на моём месте уже работает молоденькая девочка моего или Аниного возраста. Сразу же вспомнились слова воронежских «чекистов» о том, что нужно позвонить, чтобы парня взяли хоть на четверть, хоть на одну восьмую ставки. А когда поступил сигнал от «наших» вороновских, Вика Андреевна с удовольствием поставила на моё место трудолюбивую девочку, у которой не будут трястись кисти от борьбы.

Что ж, этап с цехом завершён. Теперь надо просто очень хорошо тренировать, да и личные тренировки с крепкими ребятами пойдут мне только на пользу…