Я – борец! 2 Назад в СССР

Глава 21 Здравствуйте, Цифры

— Спасибо тебе за советы. Если что-то надо — помогу, говори.

— Эх, умел бы ты рисовать, — вздохнула она.

— Нет такого таланта у меня, — дружелюбно улыбнулся я и покинул комнату Светы.

Слишком правильная она для управления двумя бесятами. Такая только узнает, что они нечисть, — сразу же на костёр их потащит сжигать. Но нечисть нуждается в постоянной мотивации, и, к сожалению, по-хорошему с ними не получается. Ну не понимают они, если над ними властный демонюга с плеткой не стоит. Не видят смысла слушаться.

С этими мыслями я дошёл до комнат миньонов, которые были буквально тут же, на третьем этаже, и толкнул первую дверь. Она оказалась закрытой. Тогда я прошёл дальше и толкнул вторую.

Вторая дверь открылась, и, войдя, я увидел картину: два злыдня-курокрада-шантажиста сидят напротив друг друга и играют в карты.

— Привет, Саш. В дурака будешь? — спросил Олег.

— Подкидного? — уточнил я.

— Ну да, и подкидного, и переводного, — ответил Егор.

— Вы что, совсем охренели? Вы же только с суда чести — и уже успели в карты начать играть! Вам хоть капельку стыдно?

— Очень, — кивнул Олег, побив дамой треф валета треф.

— Чрезвычайно, — согласился Егор, подкинув ещё валета и даму бубнов и червей.

Я аккуратно положил аппликации на их стол, прямо перед ними.

— Это что? — спросил Олег.

— Краткий список ваших грехов, бесы!

А следом, я почти одновременно отвесил обоим по подзатыльнику.

— Ай, Саша, за что⁈

— Ты чё, блин, делаешь⁈

И снова по их головам прилетели шлепки.

— Спасибо тебе, Саша, что отстоял нас на товарищеском суде! — произнёс я, пнув по полужопию правого, Егора.

— Прости нас за то, что мы на тебя стуканули Фёдору Кузьмичу! — пробил я поджопник «маваши» левому, Олегу.

— Так это же тебе тоже нужно было! — залепетал Егор и получил от меня тут же ещё одну затрещину.

— Быстро встали и побежали: забрали машинку с пятого и утащили её лаборантам в технарь. Скажите, что на голосовании комсомола принято решение чинить своими руками, не ждать завхоза. А если будут артачиться — скажите, что студорги поручили. Потом придёте ко мне и доложите об исполнении! Ясно?

— Ясно, — выдохнули они вместе.

— Теперь второе: кто ворует еду из холодильников? — спросил я.

И Егор с Олегом так же дружно показали на друг друга.

— Короче, бесы! Человеческую еду вы больше не крадёте! — произнёс я.

— Сам-то курицу своровал! — укорил меня Олег, но неожиданно для себя согнулся пополам от боли в животе.

— Вы рыбки гуппи, что ли? Я вам сколько раз объяснять могу? Или вам нравится, когда вас бьют? Могу вас в секцию бокса сводить — там вам наваляют по правилам благородного кулачного боя древних бриттов. Давайте договоримся: вы делаете добрые дела, не совершая всякого дерьма, а я вас не буцкаю. Слишком уж много за вами косяков! Сейчас марш на пятый — тащить машинку в технарь. Только отсоедините правильно, чтобы потом не случилось… А потом — в комнату к Свете и спросите, не надо ли ей помочь. И не дай бог, у неё не окажется задач! Понятно?

Они, закивав, побросали карты, напялили обувь и убежали из комнаты.

Я же, забрав аппликации, пошёл к себе.

В комнате у меня ничего не изменилось с момента убытия к Свете и миньонам, только аккуратно на постели лежали мои заштопанные и окровавленные штаны, а на столе появились нитки и иголка.

— Саш, мы все за тебя переживаем, — начал Гена. — Ты если помощь какая-нибудь нужна, говори.

«О, разговор по душам с друзьями! Благо у нас тут не Марвел, они не будут кричать на меня „ты нам лгал“, если вдруг узнают, что я человек-паук…» — пронеслось у меня в голове.

— Ген, Жень, Ань. Давайте без предварительных ласк. Вас смущает моё поведение?

— Ну да, и кровь на штанах, и кинжал в сумке, — выдохнула Аня.

— И вы не понимаете, что происходит?.. — спросил я.

— Ну в целом да, — произнесла Женя.

— И не можете себе представить, что живущий с вами Саша может отобрать нож, не дать себя побить и искалечить, и защитить честь девушки? Даже если противников больше? — догадался я.

— … —

— Ребят, я понимаю вас, что вы за меня переживаете, но уверяю вас, всё позади и больше у нас таких проблем не будет.

— Саш, почему с тобой последнее время что-то происходит? — спросила Женя. — Это нас всех заботит, ведь ты раньше хоть и был другим, но как-то поспокойнее твоя жизнь шла?

«Потому, Женя, что это, дружочек, не твоё дело», — подумалось мне сразу же, а потом подумалось помягче: «Потому что раньше ваш заморашка Саша плыл по течению, а я во всё вникаю, и так получилось, что у меня уровень гормонов такой, что я прогрессирую не по дням, а по часам, что жуликам пацанским, что браконьерам, что бывшим служивым с наскока меня теперь не взять. Меня надо теперь „гасить“… если есть задача гасить, что того медведя — по уму, иначе я все кости могу пересчитать. А вся моя безмерная удача — до тех пор, пока в меня не стали стрелять. Кстати, надо быть теперь аккуратным, как бы братья-акробаты не раздобыли где-нибудь огнестрел и не решили меня всё-таки завалить.»

— Ребят, я вас очень всех люблю! — улыбнулся я. — Но мне пора в цех.

«И доверить вам все свои тайны я тоже не могу, вы хоть и советские, но всё-таки еще дети. Остаётся опекать молча, что же в этом плохого?»

— Твой костюм в крови, я зашила, но нужно стирать, — произнесла Аня.

— Спасибо, Рыжик. Слушай, утром у меня тренировка, погулять не получится, а то я завтра сдохну. — поблагодарил я.

— Ты же не тренируешься неделю? — не понял Гена.

— Там тренировка, от которой нельзя отказаться.

— У тебя что, с ними снова будет драка? — спросила Женя, подливая масла в огонь.

— Что? Нет! Короче, меня попросил потренироваться с ним тот, кого нельзя называть, силовик один, короче. В общем, не надо за меня волноваться. Всё хорошо, и мы еще ни раз залезем на крышу и помечтаем! — ответил я и, вроде как, донёс информацию.

— Ну тогда мы наверх, — облегчённо выдохнул Гена.

— Ань, переезжай ко мне в комнату уже, будем на соседних кроватях жить-поживать и добра наживать, — предложил я.

— Да я уже думаю об этом, — сообщила мне Аня под смех Жени и Гены, собравшихся в их комнату.

На смену я надел свою повседневную — кэжуал-одежду, если рубаху и брюки можно было считать таковыми, но современная молодёжь не шибко отличалась в разнообразии стилей. Одно было очевидно и бросалось в глаза: ничего приталенного тут не было, всё носилось и смотрелось слегка мешковато; у женщин цветовые решения были пошире, у мужчин же преобладали серые тона. Не мудрено, что в девяностые появятся люди в малиновых пиджаках и с излишеством в золоте на пальцах и поверх одежды.

Компромат в виде аппликаций я унёс с собой и, возле ближайшей мусорки, разорвал, решив для себя, что пенделя миньонам добра я и так раздам, и они себя и так уже скомпрометировали настолько, что дополнительных бумажек не нужно. Им я, конечно, этого не расскажу, пусть работают на благо общества, может, перевоспитаются попутно. Афганский нож положил туда, где лежат ножи и вилки в комнате, пусть будет, не под матрасом же его хранить, тем более что мои друзья-товарищи его уже видели.

В цехе по намотке всё было своим чередом, тот же план на вечер, однако мои пальцы перестали меня беспрекословно слушаться, они тряслись, еще бы, после стольких событий: и турнир, и афганцы, и бой с каратистами. Вика Андреевна даже сделала замечание, что хуже намотка, чем была раньше. Глицина бы попить, но его скорее всего еще не поставили в аптеки в таком количестве, если уже изобрели. Что там у нас есть природного для мозга с эффектом успокоения? Трава мелисса, валерьянка, гриб ежевик гребенчатый?..

Аня дождалась меня после смены, и мы, поболтав о разном, о книгах, о том, как она видит наше общее гипотетическое будущее, уснули друг напротив друга. Последней её фразой вечера было: «Спасибо, Саш, что заступился за меня перед Вовой. Я уже не знала, куда от него деваться.»

Она у меня всё-таки еще маленькая, ну что ж, будем растить и развивать морально. Со всеми её тараканами в мозгу дезинсекцию проведём, это уже дело принципа. Кроме того, от таких отношений есть и плюсы. С этим уровнем гормонов я очень хорошо прогрессирую, и не надо никаких Сидоровских таблеток; если всё так и дальше пойдёт, против мажорного костолома выйдет не человек, а настоящий борцовский медведь.

И несмотря на вечернее бодрое настроение, я не выспался. Будильник под подушкой, чтобы не разбудить Аню, прозвенел в 6:30, и я, заглушив его, принял вертикальное положение. Снился бой с афганцами в разных вариантах, снилась их ответка, несмотря на то что всё вроде решили мирно; как меня на выходе из общаги, словно в чёрно-белом фильме «Крёстный отец», расстреливают из «Томпсонов», а я не падаю и не падаю, хотя получаю очень много пулевых ранений. А потом ко мне идёт Эдриан Пол из сериала «Горец», в афганской форме и с катаной в руках, и на ломаном русском говорит мне: «Остаться должен только один!» И мы дерёмся с ним на мечах, ну как на мечах… У него катана, сабля по сути, а у меня то ли кинжал, то ли трофейный нож, тот самый, несказанно короче, чем у Эдриана. Я всё вижу, все его замахи, но мои движения такие медленные, что я не успеваю парировать его удары, и он каждый раз срубает мне голову, однако я почему-то не умираю, и бой продолжается. Финалом всего в этом странном и рваном сне я услышал уже знакомый голос Сидорова: «Что, тварь, я теперь в Вороне живу, и скоро приду к тебе в зал бороться по правилам дзюдо!»

«Ну и чушь!» — подумал я встав, идя чистить зубы и одеваться. За окном щебетали птицы, к которым я сейчас испытывал только раздражение и ненависть. «Как в диалоге Ромео и Джульетты про ненависть к Жаворонку», только там они его ненавидели, потому что наступало утро и им приходилось расставаться, а у меня… я просто вставал в полседьмого, потому что не смог сказать «нет». Да и некоторым людям хрен скажешь. С завистью посмотрев на спящую Аню, я поцеловал её в макушку, собрался и пошёл вниз, даже не поев.

Кто-то не может проснуться без кофе, а мне тупо лень, времени на его приготовление нет, я лучше это время посплю. В будущем будут всякие машины для его приготовления по будильнику в приложении, но до этого еще жить и жить. А пока иди, Саша, иди, голодный и не выспавшийся…

Утренняя свежесть ощущалась недвусмысленно, и я, засунув руки в карманы брюк, потопал за угол, где меня в тот раз высадила «Волга». Она уже стояла как раз там. За рулём был Игорь, светлая рубашка в полосочку, брюки, улыбка при виде меня.

— Привет, Саш, жив-здоров? — спросил он меня.

— Доброго дня… утра, то есть. Жив и здоров, — выдохнул я.

И тут меня в голове как озарило: меня назвали не Мишей, а Сашей. Что же стряслось за эти сутки с тобой, товарищ капитан? Мы тронулись неспеша, вдумчиво.

— Представляешь, вчера в милицию позвонили люди, сказали, что в одном из дворов страшная драка идёт. Что сначала машина на парня попыталась наехать, а тот разогнался и двумя ногами прямо в лобовое стекло прыгнул, потом кувыркнулся через спину, а когда из этой машины люди повыскакивали, он вооружённого человека вырубил и нож забрал. Повалил инвалида какого-то в шейном гипсе и как приставит ему к горлу этот нож, и такой, как закричит: «Стоять, с-суки, всех порешу! А начну, говорит, с тебя!» Тут все, кто из машины, повыскакивали с палками, с кастетами, говорят ему: «Ты ж Медведь, мы тебя знаем! Давай дружить, погнали с нами!» А он такой: «А пиво будет⁈» Ему они: «Будет, вот тебе крест!» А он в ответ: «Я не пью, я борец!» Собрались все вместе и куда-то уехали.

— Беспредел, — помотал я головой. — Надеюсь, номера заметили люди?

— Чего нет, того нет, — покачал головой Игорь, — Менты на адрес приехали и никого не нашли спустя двадцать минут.

— Не так всё было, — вздохнул я.

— А как?

— Иду я такой, никого не трогаю, и тут… «Жигули» белые едут по своим делам, и откуда ни возьмись чёрный котёнок через дорогу бежал. Они тормозят резко, то ли кошку сбить побоялись, то ли примета плохая просто. И двое головой стекло вышибли, водитель даже, вроде, ключицу сломал. Я как раз мимо шёл и говорю: «Парни, вам помочь?» А они мне: «Братух, не волнуйся, мы головой и не такое можем разбивать! Чёрные пояса у всех по томашивари, приходи к нам в подвал — тоже научишься!» — и под песню: «Каратэ, каратэ, очень сложно овладеть каратэ», скрылись.

— Немыслимо, — улыбнулся Игорь. — Прям не знаешь, чьей истории нужно верить.

— Мне верьте, мои глаза разве могут лгать? — проговорил я, смотря прямо на дорогу. Мы ехали куда-то, где я уже был, в их застенки, почти туда, где мне шили кожу на груди.

— Твои глаза говорят, что ты не высыпаешься, — констатировал, смотря на меня в зеркало заднего вида, Игорь.

Интересно, оно настроено так, чтобы смотреть на того, кто сидит рядом, а не назад.

— Ну вы же про меня всё знаете: сколько я работаю и где, и вы же сами поставили тренировку в семь, — пожал я плечами.

— Знаю, Саш. Времени другого у нас нет. Но вот не могу понять, зачем тебе этот цех намотчиков?..

— Деньги, — коротко сообщил я.

— Деньги… — повторил Игорь. — Вот ты говоришь, мы про тебя всё знаем… Не расскажешь, откуда ты такую технику умеешь, какой афганцев приструнил, какой убийцу задержал, как Петра разобрал в одно движение?

— Тамбов, ковёр, потеря памяти… — запел я старую песню.

— Помню… Упал, очнулся — гипс, — зевнув, проговорил Игорь и продолжил: — А научить этому сможешь? Или у тебя интуитивное?

— Смогу. Только у меня после удара о ковёр часть техники на языке врага. На английском. Вы же меня проверяли, скорее всего? Мне же не нужно будет объяснять, откуда я это знаю? — спросил я.

— Про то, что ты вундеркинд, я слышал и видел. Не волнуйся, в шпионаже на Запад тебя никто не обвинит, да и у нас каждый в конторе английский знает. В той или иной мере.

Мы остановились в том же закрытом дворе, что и в тот раз. Но сейчас пошли в совершенно другую дверь, в ту дверь, за которую не нужно будет извиняться в чёрной водолазке. Однако тут тоже была вахта, короткий досмотр меня и сумки с формой, после чего Игорь привёл меня в раздевалку, где, переодевшись в синее Ги и красный пояс, я вышел за ним в небольшой зал метров на 60, с низкими потолками, бетонными стенами, но зато с вытяжкой, на полу были маты дзюдо. И неожиданно для меня тут было человек десять, одетые кто в чём, но в основном в белых кимоно с поясами каратэ. Все взрослые, все старше меня, по виду матёрые мужики, смотрящие на меня с интересом и лёгким скепсисом.

— Пойдём на центр, — позвал меня Игорь, и когда я вышел перед строем хмурых крепышей с аккуратными окантовками стрижек, он продолжил: — Коллеги, представляю вам Мишу, он же Саша «Медведь» Медведев. Сегодня тренировку проведёт он. Именно этот парень мелькал сегодня в ночной сводке с уже знакомыми нам ребятами в песочных костюмах.

— Пацан же совсем, не? — спросил кто-то.

— Считайте, что перед вами Моцарт, только в мире единоборств, — ответил Игорь.

— У Моцарта уровень секретности какой? Какие вопросы ему можно задавать, а какие нет? — спросил еще кто-то.

— Миша — гражданский, уровня секретности нет. У Миши есть дар к единоборствам и абсолютно плохо с памятью, так что наши лица он не запомнит, как и имена, и соответственно никому не расскажет. Обращаться к нам будет по номерам. Я с ним первый поговорил, я для него — первый. Тот, кто назвал молодым, — «второй»; тот, кто спросил про секретность, — «третий». Разберёшься? — уточнил он у меня.

— Разберусь, — кивнул я. — Здравствуйте, уважаемые цифры!

В зале раздался громкий дружный смех.

— Давайте потренируемся! Вначале разминка, по кругу бегом марш!