Я – борец! 2 Назад в СССР

Глава 22 Медвежий Моцарт

Неспеша эти люди побежали, а я обратился к Игорю:

— Товарищ Первый, а есть у нас тут таймер?

— На стене, — указал мне на бетонную стену Игорь и тоже встроился в бегущий круг.

На стене висел серый секундомер на чёрном тросе, и я, повесив его на шею, нажал большим пальцем на серебристую головку. Тренер без секундомера — не тренер. Но, бесы подери, как же хочется спать.

Чтобы проснуться, я побежал вдоль цифр по внутреннему кругу. Позволив себе и им минуту просто бежать, я скомандовал:

— Правосторонняя стойка! — и сам перешёл на…

В школе это называется приставной шаг, однако как раз он-то нам и не был нужен.

— Товарищи цифры, стараемся ноги не сводить вместе, чтобы это даже был не шаг, а множество маленьких прыжков за счёт стоп. Держим стойку чуть шире плеч и стараемся не сводить ноги. На этом упражнении почувствуются икроножные, — продолжал вещать я и, пробежав свои два круга, скомандовал: — Сменить стойку!

И пробежав таким образом четыре круга отменил это задание.

— Бежим, выбрасывая руки вперёд! Свободно, как на ударе, расслабленно, — произнёс я, делая то же самое, что говорю, замечая, что у цифр ни у кого не «стоит» удар. Да, эти парни были крепче меня, и, судя по их мышечному тонусу, очень любили железо, что хорошо для их задач. Но тот, кто их раньше тренировал, либо не знал о том, что вставленное плечо удлиняет руку на пятнадцать сантиметров, либо не умел это объяснить.

— Локти, плечи, — произнёс я, вращая руки в локтевых суставах, а через два круга перейдя на плечевые. — Без задирания! Бежим! Шею: наклоны вперёд-назад, влево, вправо! Качнули влево, качнули вправо!

На шейном упражнении я умышленно не дал вращение, считая это вредно для позвонков. А после шеи перевёл всех на шаг, однако тут же дал вращение бёдрами. Тем временем таймер показывал пять минут. Отлично, укладываюсь!

— Садимся на задницу, ноги шире, правой рукой к левой ноге тянемся, — скомандовал я.

— Товарищ Моцарт, вопрос: почему вы игнорировали в разминочном беге акробатику, и правильно ли я понимаю, что сегодня мы с бегом закончили? — спросил у меня один из цифр.

— Четвёртый, вы заметили всё правильно. Однако сегодня акробатика нам не пригодится, а для ударной дисциплины кувырки не особо нужны. Я же правильно понимаю, что у нас времени до 8:30? — взглянув на Игоря, я получил кивок. — Смотрите: есть понятие «боксинг» — на начальном этапе он даётся отдельно. Он включает удары руками, ногами, локтями и коленями. Есть понятие «рестлинг» — это всё, что помогает переводить людей в партер или защищаться от переводов в партер. Есть понятие «грепплинг» — условно борьба на полу. А есть понятие «граунд энд паунд» — особое искусство добивания лежачего. Все эти четыре направления на начальном уровне нужно преподавать отдельно, чтобы потом совместить в универсальную систему боя. В будущем это назовут боями без правил, а еще позже — ММА.

— Товарищ Моцарт, откуда вы знаете, что будет в будущем? — спросили у меня.

— Ниоткуда, я могу только предполагать, товарищ Пятый, — ответил я. — И да, сегодня у нас боксинг, потому что с него всё начинается. Именно он диктует два варианта развития событий в бою. Если я перебиваю оппонента, он либо падает в нокдаун, и я его добиваю до нокаута; а если он меня перебивает, я либо иду с ним бороться, либо тоже падаю от полученного урона. Товарищи цифры, рано или поздно, всё закончится на полу. От выигранного рестлинга будет зависеть, добиваете вы или вас.

— Зачем тогда боксинг? — спросил Шестой. — Если можно просто бороться?

— Рестлинг — отличный способ завязать боем одного соперника. А вот боксинг более мобильный и вариабельный против нескольких противников. Я покажу чуть позже, когда разберёмся с траекторией, дистанцией, таймингом боя, тактиками первого и второго номера, работой в атаке и в защите. Терминологии будет много, но я уверен, что через время рано или поздно все схватывают.

— Моцарт, ты кого-то уже тренировал по этой методике? — спросил у меня Седьмой.

— Я сам по ней тренируюсь, — соврал я, чтобы не вдаваться в события прошлой жизни. И так есть шанс, что я сегодня не выйду из этих стен и буду тренировать, исключительно выходя из личной благоустроенной камеры. Но, как я сказал на комсомольском собрании по части курокрадов, если делать, то делать качественно.

— Товарищ Моцарт, а может, спарринг с тобой? Чтобы убедиться, что ваша система работает? — предложил Восьмой усмехнувшись.

«Понятно, куда ты ведёшь, намекая: а сам-то ты умеешь драться, щегол?»

— Я всегда за спарринг. Но, товарищ Восьмой, скажите: от инженера Калашникова где пользы больше — в окопе или в лаборатории над чертежами? Я к тому, что я вот на вас посмотрел и вижу, как вы двигаетесь. Безусловно, вы все крепкие парни и матёрые офицеры, но с помощью моих наработок вы сможете быть еще эффективней, независимо от того, заберёте вы у меня спарринг или нет. Перчатки и капы, кстати, есть? — спросил я у Игоря.

— Перчатки есть, капы не у всех, — ответил Первый.

— Товарищи, капы должны быть у всех, как и перчатки, как и защита голеностопов, — произнёс я.

— Шлема? — спросил Девятый.

— По желанию, — и, видя непонимание, пояснил: — Видите ли, шлем увеличивает вес головы и тем самым делает фактор нокаутирующего удара выше. Он минимизирует рассечения и сохраняет кости головы. Если вам нельзя ходить с синяками, то лучше на спарринги носить шлемы. Рекомендую для армейского рукопашного боя — там железное забрало.

— Как это железное? — спросил Десятый.

— Ну, вот представьте шлем как в боксе, только с защитой подбородка. Сверху мягкая прослойка, а лицо закрыто решёткой из железной арматуры в полсантиметра, — пояснил я. — Шею, плечи накатываем!

И сам я встал на кулаки и, уперев голову в ковёр, принялся нагружать её всем весом тела: сначала вперёд-назад, потом влево-вправо. А после мы легли на плечо и, оторвав таз от пола, накатывали и плечи: сначала одно, потом другое, немного — по двадцать пять раз каждое.

— Так, давайте встанем и посмотрим на свои руки во время удара, — произнёс я, вставая и вытягивая руку в кулаке. — Вот у меня длина руки, да? Моя левая рука равна правой.

Я, вытянув обе руки, показал, что мой тезис верный.

— А теперь смотрите: я вставляю плечо, — и я прикоснулся правым плечом к своей щеке. — И вот у меня правая рука становится длиннее, чем левая. Но так же не может быть?..

И я взял и вытянул еще и левое плечо, удлинив тем самым еще и левую руку.

— Смотрите, разве можете мне сказать: «Ты же просто крутишь плечами»? Но вот у меня оба плеча впереди, и руки становятся длиннее. Так почему, когда мы бьём одной рукой, мы не вставляем это самое плечо? Ведь оно даёт пятнадцать сантиметров к дистанции удара. Зачем нам эти сантиметры? Ну, для начала, мужчине всегда пригодятся лишние сантиметры, где бы они ни оказались, — и по ряду цифр прошла волна смешков. — А во-вторых, мы заинтересованы, чтобы держать противника на максимально дальней дистанции. Что нам это даёт? Если наша дистанция равна дистанции соперника, это будет размен — обычная драка. А если мы владеем своей дистанцией лучше, то бить и попадать будем только мы. Но, чтобы это получилось, мы должны приучить наш мозг активировать плечо во время удара. Оно словно бы должно ударять нас по щеке. Есть такое упражнение.

И я встал в косолапую фронтальную стойку, опустив руки по швам и расслабив, топнул правой ногой, ударив себя правым же плечом по лицу. А потом повторил то же самое с левой.

— Давайте попробуем. Топаем ногами и хлопаем себя плечами по лицу, но старайтесь не вращать линией плеч — она фронтальная. Плечи идут только вперёд, — произнёс я, сделав несколько движений, которые выглядели нелепо, но мои плечи действительно хлопали по щекам.

И я заметил, как цифры с интересом начали повторять это. Конечно, мне существенно не хватало авторитета, чтобы тренировать столь матёрых спецов, и, скорее всего, Игорь решил всем просто показать меня в качестве мастер-класса. Перед занятием предварительно рассказав, что есть такой парень — вундеркинд, который после удара о ковёр начал чудеса рукопашного боя демонстрировать. Однако сейчас у меня, при моих семидесяти четырёх килограммах, вполне хватило бы физики, чтобы отстоять пару спаррингов с любым из цифр — с неизвестным результатом, конечно, но точно не в сухую.

— Товарищ Моцарт, а зачем мы топаем? — задал кто-то вопрос.

Надо сказать, я их «имена» пока не выучил. Надо будет попросить Игоря, если в будущем буду с ними тренироваться, чтобы где-нибудь на подкладках их курток была циферка.

— Отличный вопрос, — похвалил я. — Смотрите, наша цель в боксинге — нокаутировать соперника. За счёт чего? Есть два способа выключить его ударом. Первый — это болевой шок, при переломах костей, например, он возникает. Но кость надо еще сломать, и у всех разный болевой порог. И второй — это попадание удара в нокаутирующие зоны.

Я встал и показал указательным пальцем на свой подбородок.

— Это точка для нокаутов, отсюда и до самого виска по линии подбородка. И самая уязвимая зона — это затылок. Поэтому в бою к людям спиной не поворачиваемся, — улыбнулся я. — Так вот, наш мозг находится в черепной коробке, во внутричерепной жидкости, и при попадании удара в эти зоны происходит встряхивание черепной коробки. Жидкость давит на мозжечок, и наш разум принимает решение выключить сознание, чтобы избежать ощущения боли. Да, люди, которые много пропускают в голову, поначалу лучше держат удар, но от удара по затылку упадёт любой, и даже можно получить инвалидность с потерей разума и зрения. Так вот, топ ногой в пол генерирует импульс, который задействует всю массу нашего тела. И если правильно вставить плечо и коснуться костяшками пальцев нокаутирующей зоны противника, то мы имеем шанс его нокаутировать.

— Почему нельзя просто ударить рукой? — спросил кто-то.

— Можно, но эффект будет слабее. Ведь с импульсом мы задействуем массу всего тела, а если просто ткнём рукой в нокаутирующую зону, то только трицепс и грудную, — ответил я, дополнив: — Таким образом, удар — это вставленное плечо, выпрямленная рука, попавшая в нокаутирующую зону, и вовремя сгенерированный импульс с пола.

— Как проверить, есть ли импульс? — спросили у меня.

— Ну, тут нет мешков, я вижу. На них было бы очевидней. Но смотрите, я встаю и топаю в пол, — и я встал, расслабился и топнул всей стопой о ковер из ковролина. — Видите, моя грудь трясётся? Вот это он. Выпрямлю руку и вставлю плечо, и он будет на костяшках кулака. Давайте попробуем пока во фронтальной стойке покидать руки вперёд? Стараемся бросать их с импульсом и с плечом.

Нажав на головку секундомера, я пошёл вдоль цифр, смотря, кто как делает, поправляя их, прямо пальцами вправляя плечо вперёд. У многих это было очень сложно — столь крепкая мускулатура была у сотрудников, и я говорил: «Расслабься, позволь плечу идти вперёд». А когда время закончилось, я продолжил.

— Конечно, это надо повторять долго, и можно драться без этого. Но с этой техникой вы будете вести бой и экономить силы. Вы меня спросите: «Моцарт, но мы же не дерёмся во фронтальной стойке». И я снова скажу, что вы правы! Традиционно люди боксируют в своих стойках: правши в левосторонней, а левши в правосторонней, — я выставил левую ногу вперёд, правую оставив сзади. — У меня обе ноги докосолаплены на моего противника, то есть стопы как будто создают коридор, внутри которого должен быть «он».

— Это же неудобно? — спросил кто-то.

— Зато не нужно будет докручивать пятку, как у нас делают боксёры, и в рестлинге удобнее будет заходить в клинч, — парировал я. — Так вот, вот мы с вами выучили плечи и импульс. Это как бы не так, но допустим… И смотрите, товарищ первый, можно вас напротив?

И Игорь, улыбнувшись, встал напротив меня, и я отошёл от «чекиста», чтобы нарочно не доставать его руками.

— Смотрите, я не достаю до Первого, даже вставляя плечи. Как же мне по нему попасть? Я могу подойти… — и я, имитируя шаги, подошёл к Игорю на расстояние своего удара, — Но тогда Первый сможет меня бить. А это ведёт к размену. А могу…

Я снова отшагнул от спарринг-партнёра.

— … Подшагнуть передней ногой, и вот я уже достаю. И в случае контратаки имею возможность уйти на дистанцию, — я подшагнул и коснулся плеча Игоря ладонью, и снова отшагнул. — О чём я? За дистанцию отвечает передняя нога. То есть, конечно же, команду ей даёт наш мозг, но именно это мы делаем, чтобы относительно безопасно приблизиться. Давайте попробуем пять минут поподбирать дистанцию: встаём напротив друг друга и, сокращая дистанцию, касаемся передней рукой плеча соперника, и снова уходим на свою, безопасную позицию.

В группе началась отработка подбора дистанции. Оперативники быстро смекнули, что можно не просто легонько хлопнуть товарища по плечу, но и прижечь его, хлопнув от всей души. И я дополнил задание, поручив «второму» номеру в каждой паре делать после касания по его плечу пощёчину «первому». И разрыв дистанции пошёл веселее. И я поменял задание: теперь оперативники касались уже не передней рукой, а задней.

В парах сразу же начали проявляться каратисты — те, кому проще поменять стойку и работать другой передней рукой. Но я запретил цифрам это делать, сказав, что боец должен полноценно владеть своей стойкой и не лезть в другостороннюю, даже если очень хочется.

После подбора дистанции под прямые я дал силовой комплекс — ненапряжный, чисто для пущего разогрева: «всё по десять» — десять отжиманий, десять приседаний (а лучше выпрыгиваний) и десять на пресс.

На лицах бывалых мужчин проступил пот и румянец. Отлично, процессы запущены!

А потом мы разбирали защиты: мягкую (когда снимаем удар ладонями перед самым лицом), глухую (когда закрываемся предплечьями), защиту оттяжкой (когда мы, подобно тому, как сокращали дистанцию, отшагиваем задней ногой, и вот уже атакующий нас не достаёт), что вызвало одобрительное желание отработать технику. А особую радость среди цифр возымела защита клинчем: когда на бьющую руку «первого» номера делалась накладка, которая превращалась в подмышечный захват методом пробития руки вдоль корпуса, а вторая рука забирала замок, фиксируя руку оппонента вдоль тела. И даже слова типа «андерхук» или «оверхук» не сильно удивляли тренирующихся. Но я на всякий случай перевёл их как «нижний крюк» и «верхний крюк».

Под конец тренировки я дал ребятам свободные раунды в «пятнашки» — тактические пощёчины. И теперь уже лица стали краснеть по-настоящему. И даже сам встал с человеком под номером восемь. Он оказался опытным боксёром уровня не ниже КМС, и постоянно подныривал под мои руки, пробивая по мне жесткие пощёчины. Однако я комбинировал глухую защиту с клинчем и, пару раз повисев на его руках, настолько их перегрузил, что под конец раунда Восьмой в скорости не сильно превосходил меня, и я начал перехлёстывать его пощёчинами по очкам.

В целом я заметил, что на лицах хмурых цифр под конец тренировки начали появляться улыбки. Еще бы! Работающие мышцы выделяют антидепрессанты. Но вот случилось то, чего я немного опасался: тренировка закончилась.

Вот он, момент истины. И я последний раз скомандовал:

— Стоп! Товарищи цифры, мы сегодня много успели в рамках того, что возможно сделать в этом зале. Но многое осталось за кадром. В любом случае, я уверен, что эта тренировка будет вам полезна и поможет в вашей непростой службе. Всем спасибо. — Закончив речь, я похлопал в ладоши и получил обратную связь в виде аплодисментов.

Цифры собирались. Они молчали до тех пор, пока Первый не вывел меня из зала. И как только я покинул мягкий ковёр, за моей спиной заговорили о технике и, возможно, о работе.

Я переоделся в раздевалке и даже принял душ. И это была моя первая настоящая тренировка в роли Тренера в этой жизни, если не считать тех, что были с Димой. Игорь же холодно сообщил мне, чтобы я подождал его в раздевалке, и удалился.

Ну вот и всё. Вполне возможно, что после того, что я тут показал, меня отсюда не выпустят. Будет у меня комфортная камера, и иногда будут выводить меня на тренировки. Да и хрен с ним, хоть высплюсь.

И я принял горизонтальное положение на скамейке маленькой раздевалки и закрыл глаза в надежде чуток поспать и получить реванш в стиле «Остаться должен только один!» Эдриан Пол, выходи в мой сон, драться будем! И как пелось в передаче Спокойной ночи малыши: Это только хороших ребят ждут одеяла и подушки…