Я выбираю тебя

ГЛАВА 14

Кухня была залита ровным, спокойным светом раннего утра. Красиво…

Алексия отвела взгляд от окна и одернула себя. Может, хватит уже зависать?

Она вернулась к плите. Надо готовить завтрак. Нюта уже проснулась и копошилась у себя в комнате. Скоро ребенок спустится, а у нее еще ничего не готово. Ни каши, ни горячих бутербродов. Фрукты тоже не помыты и не нарезаны.

Алексия механически расставила тарелки и снова зачем-то посмотрела в окно.

Кого она там планировала увидеть, спрашивается?

Она грустно улыбнулась.

Она настырно, с почти физическим усилием вдалбливала себе в сознание, что не переживает. Что все отлично. Что ее ничто не тревожит и не беспокоит. Слова звучали в голове громко и четко, как мантра, но каждое из них натыкалось на глухую, непробиваемую стену внутреннего сопротивления.

Потому что на самом деле много было не так и не этак сегодня утром. Плохо… И кое-что ее сильно беспокоило. И она от этого «беспокоило» никак не могла избавиться.

Она настырно говорила себе, что не переживает. Что все ок.

Ну подумаешь, мужчина не позвонил… Бывает же.

В голове опять всплыло негромкое:

«Завтра наберу тебя».

Да черт.

Кофемашина отсигналила, что кофе готов. Это хорошо. А вот то, что она пила вторую кружку за утро, не очень.

«Завтра» уже наступило, сменилось новым днем, а телефон молчал. Молчал так же упрямо, как она сейчас пыталась убедить себя в своем спокойствии.

Правильно... зачем звонить? Мысль колола больно и точно. У него дела, заботы, целая жизнь, полная важных и не очень событий.

А она?.. Она так, девушка, с которой он приятно провел вечер.

И все.

Да, возможно, она его и привлекла. Алексия этого не исключала. Но он посмотрел-посмотрел на нее и решил, что ему это не надо.

У нее же на лице написано, что хлопот с ней не оберешься.

Это первое. Второе – тоже так себе перспектива – у нее же ребенок. И для многих это табу. Даже не в том плане, что примерять надо себя на роль отчима. А в том, что ей не с кем Нютку оставить.

Она это обозначила Рустаму.

Самый же большой косяк с ее стороны был поцелуй.

Да-да, поцелуй.

Дура она. Как есть. Честное слово.

Не удержалась… Позволила. А все почему?!

Да ни почему… Обязательно должна быть причина?

Алексия, держа в одной руке кофе, второй сняла с плиты кашу.

Правильно она Ирине сказала: не на свидание она ходила. А так… Просто на встречу. Верно же?

Господи, какая же она глупая. Думает и думает о том, о чем сразу стоило бы забыть.

Ну поужинали два человека. Поцеловались. Разбежались. Делов-то.

Но зачем тогда надо было говорить, что позвонит?!

Более опытные девчонки ее возраста посмеялись бы над ее метаниями. Ухохотались. И рассказали бы ей, что мужское «наберу завтра» означает не наберу никогда. Все, можно забыть и попрощаться.

Загвоздка состояла в том, что Рустам Умаров не производил впечатления человека, бросавшего слова на ветер. Откуда она это знала? Не знала, конечно, но…

И второе. Тоже очень важное. Если уж говорить про то, как и что воспринимается. Если бы она помнила прошлое… Как ходила на свидание, как любила…

Может, не было бы так горько.

Тут же получалось, что она поверила Рустаму. И ладно бы опять только поверила. Царапнул он ее.

Не сразу. Нет. Сразу она от него убежала.

И думала, думала… Не обрадовалась, когда он появился на пороге вновь. Тревогой от него веяло. Чем-то опасным.

Теперь Алексия понимала, что сработала интуиция.

Она нашептала, что этот человек принесет в ее жизнь изменения. И надо бы тормознуть, забыть, спрятаться…

Но нет же! Сначала он появляется на пороге, тащит ее гулять, приглашает в ресторан и по итогу… А что по итогу-то?

И еще. Тогда зачем эти разговоры? Зачем эти серьезные, взвешенные слова про то, что никакого отеля не будет? Он ведь смотрел прямо на нее, и это звучало не как общее заявление, а как решение, касающееся… ее. Да-да, ее.

Кажется, у кого-то окончательно разыгралось воображение.

Она зачем-то прикоснулась к губам.

Четыре дня прошло, а она до сих пор ощущала прикосновение его губ. Надо же… Кому скажешь – не поверят. Она мама! У нее есть ребенок. То есть когда-то давно, в прошлой жизни она занималась сексом. Любовью… А тут мается! Думает! А все почему? Потому что никому не позволяла к себе прикасаться все эти годы.

Не до отношений было.

Себя собирала. По кускам, в прямом смысле этого слова.

– Мам, я есть хочу!

А вот и Нюта.

Дочь влетела на кухню маленьким ураганом. И сразу к ней.

– Обни-има-ашки!

Алексия прикрыла глаза. Вот о ком надо думать.

Слова Ирины она восприняла всерьез. Гостья оказалась права. Ее малютка выделялась среди других детей. Пока Алексия не спешила с выводами. Мамочкам дай возможность, такого напридумают!

– Кашу будешь?

– Ага.

Алексия накормила дочку. В доме послышались звуки. Гостьи проснулись и уже собирались на пляж.

Может, и им?..

Искушение, конечно, было.

Да оно всегда есть летом, чего уж тут говорить. Хочется на все забить и посвятить день ничегонеделанью. Особенно такое часто бывает летом. Когда светит яркое солнышко и жизнь играет яркими красками. Город наполняется десятками тысяч туристов, и они все веселятся, никуда не спешат. И уж точно не думают о работе.

А у нее-то как раз сезон.

Алексия убрала со стола.

– Мам, я мультики посмотрю?

– Конечно.

– В зале?

– Да-да…

Дочь, схватив абрикос, побежала в зал. Почти сразу же послышались звуки плазмы.

На английском…

Алексия помыла посуду и вышла во двор. Сегодня у нее по плану чистка фильтров в бассейне и прополка клумб. Иногда с бассейном ей помогал Александр Васильевич, как и со встречей гостей, но в последнее время она начала отказываться от его помощи.

Пора становится самостоятельной. Да и что тут делать?

С бассейном она справилась быстро. Правда, взмокла вся. Ожидаемо…

Алексия сняла футболку, оставшись в лифе. Надо еще раз солнцезащитным кремом намазаться, не сгореть бы.

Вооружившись лопаткой для выкорчевывания сорняков, Алексия опустилась на корточки перед кустом гортензии. Она рискнула и все же посадила эту красавицу в тени, хотя и брали сомнения, что та выживет в их климате.

Алексия почти управилась с первой клумбой, когда уловила некое движение за спиной.

Она резко обернулась на шорох. Сердце на мгновение замерло, но сразу же успокоилось. Чуть сбоку стояла соседка, Наталья Петровна. Девушка протяжно выдохнула, с досадой отметив про себя, что нервы у нее никуда не годятся. А кого она ждала? Вот правда…

Тетя Наташа прошла вперед.

– Напугала тебя, Лешенька?

Алексия постаралась взять себя в руки, сделав вид, что все в порядке.

– Немного. Просто не ожидала никого увидеть.

Соседка улыбнулась в ответ, но ее улыбка показалась Алексии странной, какой-то натянутой. Да и выглядела Наталья Петровна сегодня нервно. Лицо выдавало усталость. Морщины четче прорезались, круги под глазами обозначились.

Наталье Петровне было пятьдесят восемь, Алексия точно знала, они весной день рождения ее отмечали. И она ухаживала за собой. Масочки, скрабы, салоны красоты. Кое-что и подкалывала, считая, что уже вполне может себе позволить. Даже иногда сетовала, что раньше надо было.

Алексия испытывала к этой женщине глубокую благодарность. Именно семья Натальи Петровны помогла ей в свое время привыкнуть к новому месту. Да и к новой жизни в целом.

Если бы не они, Алексия бы не справилась. Тяжелые роды, бессонные ночи. И одиночество… Глобальное, всепоглощающее.

Про страх и говорить нечего было.

В руках соседка держала небольшой графин с вишневой наливкой.

– Алексия, хорош работать, – сказала Наталья Петровна, и в голосе ее прозвучала не свойственная ей настойчивость. – Пошли посидим.

Алексия, если и удивилась неожиданному визиту и предложению, то не подала виду.

– Давайте, – согласилась она.

Отказывать не хотелось. Слишком многим она была обязана этой женщине, слишком часто обращалась к тете Наташе за помощью и советом.

– Сейчас только руки вымою.

Иногда полезно вот так посидеть.

– Я тебя в беседке подожду, – кивнула соседка.

Вымыв руки, Алексия спешно зашла в дом. Из холодильника достала сыр, нарезала колбасы, положила на тарелку яблоки, виноград, дыню.

Жара к вечеру еще не спала, воздух был густым и теплым. Наливка у Звягинцевых была некрепкой, можно и в это время посидеть. Да и когда в последний раз тетя Наташа сама приходила к ней с таким гостинцем?

И еще Алексии показалось – нет, она почти была уверена, – что с женщиной что-то случилось. Та самая тревожность, что читалась на ее лице, не могла быть случайной.

Неспроста Наталья Петровна к ней пришла.

Они сели в беседке. Алексия достала из старого шкафчика, стоящего там же, небольшие рюмки.

– Ты прости нас, – негромко, с выдохом, сказала Наталья Петровна, как только Алексия села напротив.

– Наталья Петровна, вы о чем? – искренне удивилась Леша. – Какое прости?..

Женщина повела плечами, словно сбрасывая невидимую тяжесть, и скованно, по-византийски, улыбнулась.

– Времена… – Она снова замялась, глядя куда-то поверх головы Алексии, в густеющие сумерки сада. – Они тяжелыми бывают.

Алексия взяла рюмку.

– Не совсем вас понимаю, тетя Наташа.

Женщина молча выпила и почти сразу же налила себе еще.

– Ты, главное, прости нас, ладно?

Неясная тревога скрутила живот Леши.

– Прекратите, пожалуйста. Лучше скажите, что у вас случилось? Сначала Савва какой-то странный, сам не свой. Теперь вы.

– Давай за то, чтобы у всех все было хорошо.

Они выпили.

Леша взяла кусок дыни. Больше она пить не планировала.

– Вы поругались с Александром Васильевичем?

В отношении семьи Звягинцевых у Алексии была особенность. Она их то называла по имени-отчеству, то по-простому – тетя и дядя. Те посмеивались над ней.

– И с ним тоже.

– Я Савву эти дни не вижу. Уехал?

Наталья Петровна еще сильнее нахмурилась и как-то сдавленно выдала:

– Уехал.

Она разлила еще наливки.

– Я больше не буду. У меня гости и Нютка… Да и жара…

– Вторая рюмка ничего не даст. Давай-давай, Леш. Поддержи старуху.

– Ой, теть Наташ, всем бы быть такими «старухами» в вашем возрасте.

Она посмотрела на вишневую жидкость. Развезет же ее, как пить дать.

Но все-таки выпила и замахала руками.

Соседка засмеялась.

– Ладно тебе, почти компот…

– Ага, почти.

Некоторое время женщины помолчали.

– Ты много чего тут изменила. Уютно очень стало…

По легенде, которую ей дали, этот дом Алексия унаследовала от троюродной бабушки. История была сшита белыми нитками, но пять лет назад ее мало заботило, что и как будут воспринимать окружающие.

Ее привезли сюда. Все те же молчаливые мужчины «в сером». Серый цвет в ее восприятии стал условным. Когда они помогали ей с переездом, выглядели менее официально, но оставались такими же немногословными.

Она тоже вопросы не задавала. Смысл?

Тогда кроме страха она ничего не испытывала.

Она боялась за себя, за жизнь нерожденной Нютки.

Ей было дико и неуютно в крае, в котором она никого не знала. Алексия надеялась, что хоть что-то поможет ей вспомнить! Хоть какой-то отрывок! Хоть как-то идентифицировать себя.

Тщетно…

Соседи, естественно, на нее косились. А как тут не коситься?

Звягинцевы были первыми, кто протянул ей руку дружбы.

Они посидели еще с часок. Алеша больше не пила. Зато тетя Наташа почти полностью опорожнила графин.

К ним прибегала Нюта, пообнималась и снова убежала по своим делам.

– Кажется, мне пора.

Наталья Петровна шмякнула себя по ногам и пьяненько засмеялась.

– Санек ворчать будет.

– Я провожу вас. – Алеша поднялась.

– Это хорошее дело… Пошли.

Они вышли из калитки.

И Алексия почти не споткнулась.

Рядом с ее домом стояла большая черная машина, за рулем которой сидел Рустам.