Я выбираю тебя

ГЛАВА 7

Мысли налетели вихрем.

Алексия. Блядь… Алексия!

В голове с дикой скоростью пронеслось – сколько по всей России матерей, которые дают своим дочерям такое оригинальное имя? А? Десятки? Сотни? Ни хера…

Мало. Пиздец, как мало.

И вот. Снова…

Что это за гребаная ирония судьбы, да такая толстая, что аж дыхание перехватило.

Но это были лишь первые ядовитые спазмы мозга, пытавшегося защититься. Потом его накрыло по-настоящему.

Его закорежило. Буквально, физически. Сжало под ребрами, в горле встал ком, и весь воздух из легших вышибло одним махом.

Не та Алексия.

Не его Алексия…

Другая!

Не та, которую он потерял, которую хоронил в себе годами, с чьим призраком сражался по пьяни и в ясную погоду…

Это что за подъебка такая? Привезли его на эту гребаную землю, которая ему нахер не сдалась и которую он уже мысленно списал, подсунули под нос женщину, от которой свело челюсть, и дали ей имя, которое бьет в самое больное, в самое незажившее нутро.

Не совпадение, а настоящая расчетливая подстава свыше.

Он стоял не двигаясь, чувствуя, как лицо становится каменным, неподвижным. А внутри разворачивался ад.

И сквозь это все, через силу, сквозь внутренний пиздец, Рустам начал медленно, мучительно выдавливать улыбку. Неприветливую, кривую, больше похожую на оскал. Улыбку, за которой пряталась вся его боль, вся злость и полная, тотальная потерянность.

Потому что так надо.

– Красивые... – Его голос сорвался. – У вас имена.

Он сам услышал всю дубовую нелепость этой фразы, но слова уже сорвались с губ.

– Спасибо, – буркнула Алексия, отводя лицо. Пряча себя от него.

А вот это зря… Реально зря.

Он точно видел себя со стороны… И видел, как ее тонкие пальцы без единого, сука, кольца сжали руку дочери.

– Нюта, пойдем.

Она развернулась, чтобы увести ребенка прочь.

Херушки.

Башню снесло окончательно…

Он не мог ее отпустить. Вот так просто! Не мог!

Умаров порывисто, почти резко, сделал шаг в сторону, преграждая им путь. Его тень накрыла их. Он даже не подумал, как это выглядит со стороны. Импульс был сильнее разума.

А еще… А еще он, как долбаный маньяк, псих, сбежавший из лечебницы, противореча самому себе, жадно, маниакально начал всматриваться в лицо незнакомки.

Да, блядь, он пытался найти хоть что-то знакомое…

И не находил.

Другое лицо. Одно имя.

Она не похожа на его Алексию. И все же… Все же… Что-то цепляло. Било.

Внутри него все кипело.

Надо как-то сориентироваться… Взять себя в руки. И нихера… Нихера не получалось. Он чувствовал себя ниже плинтуса. И надо бы уйти с дороги, потому что это… Это херня какая-то.

Но ноги не слушались. Он стоял, перекрывая дорогу, и чувствовал, как по его спине бегут мурашки от осознания полнейшего, беспрецедентного идиотизма ситуации. И не мог пошевелиться.

Девочка, Нюта, подняла на него серьезный взгляд без капли смущения.

– Вы нам что, дорогу преградили? – спросила она с детской простотой.

Рустам с усилием протолкнул ком в горле

– Да, – выдавил он, переводя внимание на ребенка. Так сейчас безопаснее. Потому что он на грани того, чтобы сотворить конченную хуйню. – Поражен красотой твоей мамы. Не могу просто взять и отпустить.

Что он говорит… Что он несет… Перед ним же ребенок… А он что лечит?

Херню и лечит…

Щеки Алексии вспыхнули.

А вот румянец был таким знакомым…

Грудь пробило повторно.

Надо заканчивать. Серьезно. Иначе…

Рустам не знал, что иначе.

Нюта нахмурила курносый носик, обдумывая его слова.

– Это-о неправильно. Преграждать дорогу нельзя.

– Ты абсолютно права. – Рустам кивнул.

Внутри все кипело, сворачивалось в болезненный узел.

Его лицо дернулось в кривой улыбке.

Алексия мотнула головой, нахмурилась.

– Так себе подкат… Нюта. Пошли.

Девочка внезапно заупрямилась

– Мам…

– Хватит, Нют.

– Послушайте…

В висках застучало.

Он мог их отпустить… Спокойно. И найти. Охрана срисует их.

И не мог… Еще хотя бы минута. Да-а, минута... И он придет в себя…

– Я тупанул немного, признаю. Реально завис на тебе. – Он метнул в сторону Алексии быстрый взгляд. – Давайте в качестве извинения я приглашу вас в кафе. Вы же местные? Нюта... Алексия... – На ее имени он споткнулся.

И тотчас настырно продолжил:

– Покажите мне хороший ресторан, где кормят настоящей домашней кухней.

– У нас кормят хорошей домашней кухней, – тут же выдала Нюта, явно гордясь своими знаниями.

Но Алексия уже отступала, качая головой.

Ее движения стали резкими, порывистыми.

– Нет.

На этом все.

Она схватила плетеную корзину, стоявшую рядом на песке. Она стала быстро, с какой-то лихорадочной поспешностью, скидывать в нее вещи — бутылку с водой, книгу в потрепанном переплете. Потом нагнулась за небольшим пледом, валявшимся рядом.

Рустам больше ничего не говорил. Хватит, наговорился…

Он даже отступил, давая понять, что капитулирует.

На самом же деле он жадно наблюдал за ней. Его взгляд, тяжелый и пристальный, заскользил по ее фигуре.

Когда она наклонилась, ткань ее простого сарафана натянулась.

Пиздец. Рустама еще сильнее накрыло. Без мата у него никак эмоции не выходили. Такое может быть? Реально? Это все с ним…

Он прямо заставил себя не двигаться. Просто дышал и смотрел, как собирается Алексия.

Ее грудь под тяжестью красиво упала. Его снова, с новой силой, ударило по нутру.

Ее дочь сказала, что лучше всех кормят у них.

Значит, сто процентов местная.

И даже если бы они ими не были…

Он не видел каких-либо проблем.