Я выбираю тебя

ГЛАВА 30

– Мне не стоило ей сообщать в больнице…

– Тс-с, – остановил ее Рустам, бросая быстрый взгляд в зеркало заднего вида.

В его отражении он видел спящую Нюту. Девочка устроилась на заднем сиденье, ее голова доверчиво лежала на коленях у Алексии. Личико было бледным, но спокойным.

Это зрелище – его дочь и его женщина – вызывало в нем вихрь щемящих эмоций.

Их, наконец-то, отпустили из больницы.

Врачи, осмотрев Нюту еще раз, заверили, что все обошлось. Прогнозы довольно-таки неплохие, и, соблюдая все рекомендации, ребенок быстро пойдет на поправку.

Они вручили им пачку бумаг с назначениями и фамилиями специалистов, которых стоило посетить. Алексия вздохнула с таким глубоким облегчением, когда они направились к выходу.

Нюта еще в кабинете главврача вцепилась в Рустама и наотрез отказалась от него отлипать.

Он и не думал ее заставлять.

Лишь на улице, распахнув заднюю дверь и дождавшись, пока Алексия сядет внутрь, он аккуратно передал Нюту ей.

– Она уснула.

– Вот и хорошо. Пусть отдыхает. Сон лечит.

Он не спрашивал, куда ехать. Он вез их домой. К Алексии.

Потому что Нюте будет комфортнее в привычной, знакомой обстановке. Хотя бы пару дней.

А там… Там они будут действовать дальше.

Он постоянно смотрел на Нютку и на Алексию. Поймал момент, когда Леша аккуратно водит пальчиком по плечику Нюты, успокаивая и давая понять, что она рядом.

Мама и дочка.

Нереальная же картина.

Машину он вел максимально аккуратно. Были опасения, что его девчонки не сядут в тачку. Но нет, даже не застопорились. Сильные они у него.

У дома Алексии он аккуратно припарковался. Заглушил двигатель и вышел, чтобы открыть заднюю дверь. Алексия смотрела на него большими уставшими глазами, прижимая к себе спящую дочь.

– Передашь мне ее? – тихо спросил он.

– Только аккуратнее. Пожалуйста, – начала было Алексия и тут же осеклась.

Он лишь кивнул. Немного неуклюже, но бережно принял маленькое тельце.

– Сейчас, минутку…

Лешка оббежала его и открыла калитку. Они прошли под навесом и вошли в дом.

В прихожей пахло духами, кофе и уютом. Рустам медленно, следя за каждым своим шагом, внес Нюту в гостиную и уложил на широкий диван, поправив подушку под ее головой. Девочка лишь глубже ушла в сон, устроившись поудобнее.

Рустам не мог оторвать от нее взгляда.

И тут он увидел, как к ним подходит Алексия.

В ее руках был мягкий теплый плед.

Она остановилась перед ним и молча протянула его.

Рустам выпрямился.

Ну нахер…

Он, точно в замедленной съемке, протянул собственную руку и принял плед.

Потом медленно кивнул.

Слова тут были лишними.

Алексия кивнула в ответ и негромко сказала:

– Я переоденусь и на кухне тебя буду ждать.

Он остался один в гостиной.

Где-то за спиной скрипнула половица. Это Алексия поднималась по лестнице.

Рустам еще некоторое время постоял у дивана.

Он все еще, черт побери, не верил.

Он склонился, сжимая в руках плед.

Нюта спала, чуть судорожно всхлипывая во сне. Ей все еще было больно. Оно и понятно.

Но она крепилась. Не жаловалась. Его дочь… Его, мать вашу, кровь!

А как она вела себя в больнице? Это же охренеть не встать!

Если бы он не знал, сколько Нютке лет, не поверил бы. Да любой ребенок капризничал бы и ныл, несмотря на возраст. А она просто держала их попеременно за руки и заглядывала в лица, терпеливо позволяя с собой провести необходимые манипуляции.

– Я хочу домой, – прошептала она в какой-то момент.

– Значит, поедем.

Она посмотрела на него и внезапно подмигнула.

А у него сердце скатилось под ребра. Блядь, он не выдержит. Присесть бы ему.

Сейчас она продолжала спать. Рустам присел на самый край дивана. Мебель мягко продавилась, но Нюта даже не шелохнулась. Он замер, боясь дышать, его мощное тело казалось неуместно громоздким в этой хрупкой обстановке.

Волна отцовских чувств обрушилась с такой силой, что свело мышцы в животе.

Это было нечто большее, чем просто умиление. Глядя на крошечные ручки Нютки, на разметавшиеся волосы и безмятежное личико, он ощутил жгучую, почти физическую боль от ответственности. В этой хрупкой девочке была заключена его плоть и кровь, его будущее.

Желание оградить ее от всех зол мира было настолько острым, что у него потемнело в глазах.

Все будет хорошо.

Спи, маленькая… Отдыхай.

Он все еще сжимал плед. Пальцы не разжимались.

Умаров подался вперед и аккуратно расправил плед. Теперь пальцы уже предательски подрагивали. Он раскрыл его полностью и укрыл Нюту.

Потом поднялся. Ноги не двигались.

Так бы и стоял…

Вытолкав, наконец, из легких спрессованный воздух, Рустам прошел на кухню.

А там Лешка… В домашнем платье, с распущенными волосами. Красивая.

И родная.

Родная же?

– Кушать будешь?

Она обернулась.

Грудину пробило. В который раз…

Рустам засунул руки в карманы. Не сцапать бы ее раньше времени.

– Буду.

Она взяла половник, повернулась к плите и вскрикнула.

Рустам в два прыжка оказался рядом. Схватил ее за плечи.

– Лешка, что такое? Обожглась? Где мазь? Как там ее… И под воду надо!

Он крутанул кран, вода потекла в раковину сильным напором, брызгая на стены.

– Рустам, да нет же! Стой!.. Я туристов своих вчера забыла… на вокзале…

Она повернулась к нему. Глазищи на пол-лица и такая вина и раскаяние в них, что пиздец.

У Рустама тут едва ли не апокалипсис произошел… А она… Туристов!

– Лешка, я тебе жопу напорю, – простонал он.

– Чего это? Рустам, блин, где мой телефон… Надо позвонить, узнать, как они! Извиниться и… Вообще!

Он перехватил ее за талию и заставил тормознуться.

– Замри.

– Что?

Она заегозила, пытаясь вырваться.

– Нормально все с твоими туристами.

Алексия непонимающе моргнула.

– Я же говорил вчера, что начбез у меня толковый мужик.

– Не понимаю… Рус…

– Нормально все с твоими туристами. Компенсацию за хлопоты и первое впечатление об отпуске они уже получили, в отеле их разместили. О них точно не стоит не волноваться, Леш.

Леша прикрыла глаза. Потом резко подалась к нему, обняла и выдохнула:

– Спасибо, – и почти сразу же: – Спасибо тебе…

Какое спасибо, Леш…

Это он каждый день будет ее благодарить.

За все. За Нютку. За новую реальность. За то, что дала им второй шанс.

Что выбрала его.

– Руки мой и садись за стол.

Сказано – сделано.

Рустам смотрел, как перед ним на столе появляются тарелка с супом, нарезка. Стакан с домашним лимонадом, в котором плавали кружочки лимона и мята.

– У нас все просто, Рус.

– Эй, ты чего? – Он поймал ее за руку.

Не смог удержаться. Говорил себе, что надо тормозить, дать ей пространство. Но какое там!.. Ее кожа под его пальцами была прохладной и такой знакомой, что аж в висках застучало

– Помнится, кто-то сказал, что у них самая вкусная домашняя кухня.

Их глаза встретились.

Никак еще Алексия в себя не придет... Усталость нет-нет да мелькнет где-то на дне.

– Я люблю тебя, — вдруг тихо и очень серьезно сказала Леша, и на ее губах появилась легкая смущенная улыбка.

Охуеть...

Он все-таки спит.

У него на мгновение перехватило дыхание. Рустам поднес ее руку к своим губам и прижался к ней долгим, теплым поцелуем, чувствуя, как под его ладонью замирает ее пульс. Она аккуратно, но настойчиво выскользнула из его захвата и вернулась к плите, чтобы налить супа и себе.

Они ели несколько минут в тишине, но один вопрос не давал ему покоя, сидя в горле комом. Он не мог его не поднять.

– Леша, у меня есть вопрос, – наконец нарушил он молчание, откладывая ложку.

– Спрашивай.

– Наиль.

Он не мог не поднять эту тему.

Алексия нахмурилась.

– Наиль? – уточнила она, беря ложку.

– Да, Леш. Ты же его помнишь?

Он с жадностью всматривался в ее лицо.

Последний раз, девочка... Обещаю...

– Помню. – Выражение лица Леши не изменилось. – Но немного не понимаю сути вопроса.

– Дагай утверждает, что был в тебя влюблен. – Рустам выложил это как факт, наблюдая за ее реакцией.

И вот тут пошло изумление. Настоящее, неподдельное. Лешка откинулась на спинку стула, ее глаза округлились, и она даже положила ложку на стол.

– Не понимаю, – проговорила она, искренне озадаченная. – Может, я что-то не вспомнила, Рустам? Ты же сейчас про одного из тех близнецов, которые меня кошмарили, чтобы задеть тебя? Верно же?

– Верно, – кивнул он, не отрывая от нее взгляда.

Леша развела руками, ее плечи поднялись в легком недоуменном жесте.

– Рус, я чего-то не понимаю. Или не знаю. В прошлом Наиль пытался… хм, – она искала слова, – не знаю, чего он вообще добивался от меня. Я помню его. Но никаких эмоций ни тогда, ни сейчас он у меня не вызывал и, я думаю, не должен. Он же сцепился с тобой в том клубе. Ранил тебя и…

Она резко замотала головой, и в ее глазах вспыхнуло что-то острое, почти гневное.

– Боже, какими же вы были дурными! – вырвалось у нее, и она снова взяла ложку, но тут же резко вскинула на него взгляд. – Были же, Рус?

Он протянул руку через стол и накрыл ее ладонь своей, чувствуя, как ее пальцы тут же ответно сжали его.

– Были, – коротко и твердо признал он.

А потом продолжил, заходя на самую опасную территорию:

– Наиль приходил к тебе на кладбище. Регулярно.

– О-о. – Это был тихий, протяжный выдох. Она снова пожала его руку. – Наверное, чувствовал некую вину. Я, получается, «погибла» в день вашей драки. Кто знает, что у него в голове тогда творилось.

Он не то чтобы чувствовал облегчение. Хрен знает, что он чувствовал.

Алеша не лукавила. Для нее история с Наилем не представляла никакой важности. Она была просто частью того хаотичного, темного прошлого, которое она до сих пор собирала по кусочкам

Н-да уж...

А они водку жрали.

– Это какой-то принципиальный момент, Рус? С Наилем Дагаевым?

– Нет, Леш. Но вы встретитесь с ним рано или поздно.

– Рано или поздно я встречусь со всеми. – Ее голос понизился.

– Ты уже думала об этом?..

Она глубоко вздохнула, ее взгляд ушел куда-то в сторону.

– Вскользь. И пока более основательно не хочу. Ешь, Рустам, стынет.

Он все-таки идиот. Чес-слово.

Потом они пили чай. Вышли во двор, оставив дверь приоткрытой. Встали на небольшом крыльце и наблюдали, как угасает день.

– Рустам…

– М?

– А что будет дальше?

Хороший, блядь, вопрос.

– Как ты скажешь, так и будет, Леш.

Она приглушенно засмеялась и поднесла чашку ко рту.

– Рус, а ты точно тоже головой нигде не прикладывался?

– Тут некоторые решили с огнем поиграть?

Когда Алексия переходила на игривый тон, он априори терпел фиаско.

– Ладно… Про завтра поговорим завтра. – Она, кажется, еще больше спряталась за чашкой. – Ты у нас останешься?..

Кажется, каждый волос на его теле поднялся в стойку.

– А ты оставишь?..