Я выбираю тебя

ГЛАВА 31

Они вошли в ванную, как воры, притворив за собой дверь с едва слышным щелчком. Алексия прислонилась спиной к двери, чувствуя, как холод дерева проникает сквозь тонкую ткань ее домашнего платья. Рустам стоял перед ней, его грудь почти касалась ее груди. Дыхание было сбитым, горячим.

– Нюту не разбудим? – выдохнул он, а у самого глаза дикие, потемневшие от желания, которое они оба пытались обуздать все эти долгие часы.

Лешка не думала отступать.

Она хотела его.

Хотела до боли внизу живота, до зуда между ног. Сейчас, когда эмоции от аварии, от возвращения памяти немного поутихли, на первый план вышла чувственность. И тактильная нужда.

В нем.

Все началось еще утром в больничке. И закручивалось по спирали в течение дня.

Она лишь покачала головой, не в силах вымолвить слово. Мысли путались, оставалась только одна, жгучая и властная: она нуждалась в нем.

Сейчас, сию секунду.

Она сойдет с ума, если не почувствует его кожу, его тепло, его вес. Эта потребность была физической, почти болезненной, сжимающей низ ее живота тугой, болезненной пружиной.

Осторожно, движением, полным невероятного самообладания, он развязал пояс ее домашнего платья. Как удачно вышло… С запахом-то.

Алексия стояла, полностью вверив себя в его руки.

Ткань беззвучно соскользнула на пол. Рустам осмотрел ее. Начал с лица и вниз. Алешка себя уже видела. Красотка, что тут скажешь.

И все же она осталась стоять, не шевелясь и не пытаясь прикрыться.

Она больше не стеснялась. Ни следов аварии, ни фиолетового развода на бедре, ни красноватых ссадин на ребрах. Про шрамы она даже не вспомнила.

– Больно? – негромко спросил он, касаясь ее синяка.

– Нет, – честно ответила она.

Интересно, если она скажет, что у нее болит кое-что другое… Там, внизу. Он как отреагирует?

– Мы осторожно. Правда же?

Тут Алексия усомнилась. В груди росло нетерпение.

Нет, все-таки надо как-то активировать этого Умарова. Что-то он чересчур нежничает…

Или… ему так надо?

В его глазах столько всего было за прошедшие сутки. Она в ближайшие годы не забудет его лицо. Там, в коридоре. Когда он шел к ней… Спешил, зная, что есть большая вероятность того, что она его оттолкнет.

А как она могла его оттолкнуть? Вот как?

И сейчас…

Он был ей так нужен!

Тактильно. Морально. Весь!

Она прижалась к нему сильнее.

– Ты чего, Леш? Неудобно?

– Удобно.

– Я помою тебя?

– Умаров…

– Что?

– Это какой-то нездоровый фетиш – мыть женщину.

– Кто сказал?

– Кто-то шибко умный и склонный к феминизму.

– В глянце?

В его руках оказался ее гель.

Лешка зависла на кистях и предплечьях Рустама. Тут самой недалеко до фетиша. Кисть у Рустама была широкой, по-мужски красивой. Под кожей, покрытой бронзовым загаром, четко прорисовывались мышцы, сухожилия. Виднелась густая сеть вен, смахивающих на подземные ручьи. Когда он поворачивал руку, под кожей играл целый каскад сухожилий, похожих на натянутые струны. Они перекатывались, напрягались и расслаблялись, демонстрируя сложную механику, отточенную тысячами повторений. Рустам же часами пропадал в спортзале! Там, в прошлом… А она ни разу к нему не пришла на выступление. А он звал… Приглашал.

Где-то в груди заныло.

Алексия мысленно оборвала поток воспоминаний. Она уже решила. Что было в прошлом, то там и осталось. Точка.

Рустам прикасался к ней с осторожностью. Руки, плечи, бока.

При этом Алексия чувствовала его возбуждение. Его нетерпение, жажду, которую он сдерживал всеми правдами и неправдами.

Она мысленно попросила дать ей пару минуточек. Ну или чуток побольше. Потому что хотелось вот так… в тишине… кожа к коже… Прочувствовать этот момент их личного счастья, единения. Запечатлеть его где-то на подкорке.

И помнить…

Да, помнить.

Пальцы Рустама чертили на ее мокрой коже невидимые иероглифы, и Леша беззастенчиво пользовалась его вниманием. Он обходил пострадавшие места. Или дотрагивался до них с бесконечной нежностью, от которой в глазах начинало предательски пощипывать.

А еще, чем дольше они находились в ванной, тем сильнее Алексию утягивала определенная жажда.

Жажда быть с ним, которая очень быстро трансформировалась в потребность.

Рустам поцеловал ее плечо. Коснулся губами… Наконец-то.

– Хорошо? – негромко уточнил он, и по телу Алексии точно раскаленные угольки рассыпались.

И теплая вода тут была ни при чем.

Она лишь кивнула. Говорить не хотелось.

Хотелось другого.

Она повернула голову в его сторону и дотронулась губами до руки, лежащей на другом ее плече.

Рустам вздрогнул.

– Я совсем тебя измучила, да?

– Что за глупости?

– Хочешь сказать, что я могу еще чуток поиграть с твоим терпением?

Рустам наигранно глухо зарычал и ощутимее прикусил ее плечо. Алексия рассмеялась, закинула руки за голову и нашла затылок мужчины. Поскреблась о него ноготками, как кошка.

Да и вообще…

Его руки медленно, с бесконечной осторожностью скользнули ниже, к ее животу, и она почувствовала, как все внутри нее сжалось в тугой, сладкий узел ожидания. Он ласкал ее не спеша, растягивая каждое мгновение, каждое движение.

Алексия ловила каждое прикосновение. Как же ей нравилось!.. Вот так быть в его руках… Чувствовать… Сходить с ума от ожидания и от закручивающейся внизу живота страсти. Потребности. Хотя почему только внизу живота? Соски тоже ныли, кожа стала неимоверно чувствительной.

В неспешности, с которой они сегодня были друг с другом, была особая жестокая нежность. И они оба в нее играли добровольно.

– Леш, может, выходим? – Рустам не выдержал первым.

Он даже толкнулся бедрами вперед.

В нее. Ей в поясницу…

– Давай.

Леша не узнала свой голос, настолько он охрип.

Рустам вылез первым. Сразу схватил чистое полотенце, быстрыми движениями обтер свое тело.

Какой же он. Алексия бесстыдно его рассматривала. Ей можно… Ей теперь много что можно.

Рустам подал руку, намереваясь ей помочь. Леша с готовностью ее приняла.

Он тоже на нее смотрел. И его огонь был ей приятен.

Она больше не комплексовала, хотя выглядела сегодня еще «интереснее».

Рустам так же обтер и ее.

А дальше они перебрались в спальню. Их пальцы в какой-то момент сплелись в мертвой хватке. Тогда еще Алексия не догадывалась, что этот жест станет их излюбленным.

Когда она опустилась на кровать, а он навис сверху, она напомнила:

– Не шумим.

– Не шумим, – сглотнул он и снова опалил ее взглядом.

И жаром своего тела. А потом и поцелуями.

Их было много. Везде. Лицо, шея, грудь. Ниже, еще ниже. Она тоже трогала его. Тянулась к нему. Тоже везде, куда могла достать.

Она впивалась пальцами в его мощные плечи, чувствуя, как под кожей играют стальные мускулы. Проводила ладонями по его спине. Ее губы находили его кожу. Она то ли целовала ее, то ли лизала, покусывала. Алексия не помнила. Да и не важно это было.

Он был большой. Сильный.

Ее Рустам Умаров…

Эмоции зашкаливали.

Она все еще не верила. До конца…

Слишком много всего навалилось за последние сутки.

Она выгнулась, когда его губы накрыли ее лоно.

– Рус…

– Тс-с… – Он попытался рукой зажать ей рот.

– Не надо…

– Надо.

Он зыркнул на нее. Наверное, его взгляд много выражал, но плотные шторы не позволили развидеть.

Она замолчала. Если ему надо… Если он хочет…

Мелкие разряды тока понеслись по телу вместе с жадными касаниями его языка. Ее затрясло мелкими волнами. Алексия пыталась сдержаться, реагировать потише, но получалось откровенно плохо. Те места, до которых дотрагивался Рустам, горели. Сильнее и сильнее.

– Рус… – Ее голос все же сорвался на прерывистый шепот. Непонятно, о чем она просила, то ли продолжить, то ли остановиться.

Очередная волна наслаждения накатила на нее, заставляя ее тело трепетать в его руках. Он задел губами чувственный бугорок. И все… Началось сладкое падение. Алексия поплыла. Она не хотела кончать первой! И от губ… Хотела с ним. Внутри.

Но Рус решил иначе. Кто она такая, чтобы мешать ему?..

Сознание на несколько секунд уплыло и вернулось к ней, лишь когда Рустам навис сверху. Он накрыл ее собой, и его вес, распределенный на локтях, послужил еще большим детонатором. Алексия обвила его руками.

Он вошел в нее так медленно. Неспешно… А самого потряхивало от внутреннего напряжения. Спина взмокла, и только что принятая ванна была виновата тут лишь косвенно.

Рустам снова ее целовал. Более порывисто. Более требовательно.

Он давал ее телу привыкнуть к каждому миллиметру, растягивая наслаждение до боли. Она впилась пальцами в его плечи, стиснув зубы, чтобы не закричать. Ее ноги обвились вокруг его бедер, притягивая его глубже, и он, наконец, вошел полностью.

Они замерли. Дыхание сперло в груди. Он был внутри нее, и это было единственным, что имело значение в этой вселенной. Боль, страх, воспоминания – все растворилось в этом соединении.

Он начал двигаться. Сначала аккуратно покачиваясь в ней. Наполняя ее собой до основания. Каждое движение было выверенным. Она отвечала ему, двигаясь в такт, их тела вели свой беззвучный диалог. Шепот кожи о кожу, прерывистое дыхание, глухие стоны, которые они ловили губами друг друга.

Рустам больше не осторожничал. Его понесло. Он пил из ее губ ее тихие стоны, ее дыхание. Его рука скользнула между их тел, и его пальцы, знающие и точные, нашли ту самую точку, ту самую напряженную пружину.

Второй оргазм подкрался к ней незаметно, нарастая не стремительным водопадом, а медленным, неотвратимым приливом.

Она не кричала. Ее тело выгнулось в немой судороге, глаза закатились, и мир сузился до белого шума в ушах и ощущения Рустама внутри, наполняющего ее, растворяющего ее. Она сжимала его так сильно, так отчаянно. Он ей был нужен! Весь он!

Ее Рустам Умаров…

Он глубже вошел в нее, уткнулся лицом в шею Алексии, заглушая свой стон в ее коже.

А потом резко вышел и излился ей на живот.

– Лешка… Черт…

Она тихо засмеялась, обнимая его и притягивая на себя.

– Полотенце надо было прихватить. Сейчас принесу…

Потом лежали не двигаясь, слушая, как бешено бьются их сердца.

В унисон.

Так, как и должно.

Рустам осторожно уложил ее на себя. Алексия не возражала. Она вообще еще где-то витала в невесомости.

Она лежала с закрытыми глазами, прислушиваясь к ровному дыханию Рустама и чувствуя тепло его тела.

Было хорошо. Даже шевелиться не хотелось.

– А Нюта не долго спит? – не открывая глаз, спросил Рустам.

Алексия удобнее устроилась у него на плече.

– Пусть…

– В ночь пойдет? – не унимался он.

Алексия негромко хмыкнула.

– Откуда такое выражение знаете, Рустам Шамильевич?

– Скажешь тоже… Ну я же не в дремучем лесу рос.

Леша уткнулась носом в его теплую кожу. Не удержалась и повела носом, впитывая его запах. Кожи, мыла и чего-то неуловимо мужского.

– Пусть спит. Разберемся по ходу действий.

Он обнял ее покрепче, почти до хруста в ребрах.

Она не возражала. но ей это было нипочем.

Лешка сама не поняла, когда окончательно расслабилась и провалилась в сон. Зато проснулась от холода.

Что-то было не так.

Место Рустама пустовало.

Алексия чуть приподнялась и оглядела спальню.

Его нигде не было.

Может, в туалет встал? Она села, провела рукой по спутанным волосам и замерла, прислушиваясь. В доме стояла привычная для ночи тишина.

Леша еще прислушалась.

Точно… Был какой-то звук, отдаленно напоминающий бубнеж.

Она встала, накинула на плечи халат и вышла в коридор.

Осторожно ступая, прошла к лестнице.

И так и осталась стоять наверху.

Сердце замерло. А потом… Как оно не выскочило из груди и не поскакало по лестнице вниз – вопрос.

На диване, под тем самым пледом, что она дала вечером Рустаму, спала Нюта. Ее лицо было безмятежным, а щека прижата к плечу отца.

Отца… До сих пор не верилось даже.

Но об этом потом… Точно не сейчас.

А сам Рус… Он сидел, откинувшись на спинку дивана, его глаза были закрыты, а мощное тело казалось удивительно расслабленным.

В одной руке он держал раскрытую детскую книжку с яркими картинками. Он явно читал Нютке, пытаясь убаюкать, и сам уснул вместе с дочерью.

Его вторая рука лежала на ее спине, большая ладонь накрывала ее маленькую спину, охраняя сон.

Лунный свет, пробивавшийся через окно, выхватывал их из темноты — огромного, сильного мужчину и хрупкую девочку, доверчиво прильнувшую к нему.

Это зрелище было… невыносимым… Невыносимо щемящим.

Алексия зажала рот ладонью. Разревется же, дурочка…

Поздно. Уже разревелась. Слезы брызнули из глаз.

Она стояла и смотрела, боясь пошевелиться, чтобы не спугнуть этот миг.

Там, внизу, было ее сердце.

И ее душа.

Ее семья.