Я выбираю тебя

ГЛАВА 33

– Как тут красиво… Мама, мне нравится!

Нютка продолжала комментировать все, что видела.

Она ерзала на сиденье, вертя головой. Ремень безопасности ей явно мешал, но она сама залезла в детское кресло и пристегнулась.

Лешу обуревали разные чувства.

Она и за Нютой наблюдала, переживая за ее первое путешествие. И сама едва справлялась с накатывающими воспоминаниями.

Она старалась максимально абстрагироваться. Еще не время…

Из аэропорта до ЖК, в котором жил Рустам, они добрались довольно быстро, ни разу не встряв в пробку. Это знак? Возможно.

– Ух ты…

Нюта осмотрела двор за закрытой территорией.

– И это все для детей?

В большом просторном холле с ресепшеном и консьержкой Нюта первая выпалила:

– Добрый день.

Консьержка улыбнулась в ответ:

– И тебе добрый.

Алексия старалась утихомирить сердце. Тихо, тихо, все же хорошо. Все идет так, как должно быть.

И все же было немного стремно. И жутковато. Она и не думала, что такая трусиха.

Квартира Рустама поражала воображение. Нет, что-то аналогичное Алексия представляла. Но одно дело представлять, второе – оказаться внутри.

Что-то на богатом было, да-а. Леша невольно сравнила себя с Нюткой. Она точно так же вертела головой, осматриваясь.

Квартира была другой, не в той, где они были ранее.

Гостиная с панорамными окнами поражала пространством. Кухня тоже. У Алексии от вида навороченной техники зачесались руки. На ней готовить – одно удовольствие. Сто процентов. А кофемашина? Мамочки…

Сами комнаты были выдержаны в серых и бежевых оттенках. Присутствовал графит.

– Пап, а камин настоящий?

Нюту несло вперед.

– Настоящий. Вечером зажжем.

Главным, конечно, был вид из окон. Весь город лежал как на ладони. Вечером наверняка открывается захватывающий вид.

Широкая лестница из темного дерева с бронзовыми поручнями вела на второй уровень.

Им навстречу вышла женщина лет пятидесяти в простом на первый взгляд сером платье. Ухоженные волосы, приятное лицо.

– Привет, Нюта, – сказала она, мягко глядя на девочку.

– Здравствуйте, – вежливо ответила Нюта.

– Меня зовут Нина Васильевна. Твой папа пригласил меня за тобой приглядеть. Не возражаешь? Надеюсь, мы подружимся.

– Нина Васильевна, – уже более тщательно повторила Нюта, запоминая имя.

Рустам ранее советовался с Алексией по поводу гувернантки для Нюты. Лешка еще посмеялась. Слово-то какое отыскал.

Нина Васильевна ей понравилась. Доверить Нюту незнакомому человеку было сложновато, но Рустам ее заверил, что знает всю ее подноготную. Где она работала, с кем, как. Плюс в квартире имелись камеры. И охрана… Да, тоже имелась.

И как тут голове не кружиться?

Вскоре они снова сели в машину. На этот раз без водителя и Нюты. Только вдвоем.

Так было надо. На этот раз их путь лежал на кладбище. По дороге они остановились у цветочного магазина. Где-то это уже было…

Рустам вышел и вернулся с двумя букетами. Один он молча протянул Алексии.

Да, это уже было… Там, в другой жизни. Сидя в салоне машины, сжимая в пальцах холодные стебли, Алексия вспомнила, как когда-то, кажется, сто лет назад, она согласилась поехать с Рустамом на кладбище к его родителям в день его рождения. Тогда это был жест поддержки, шаг в его мир. Сколько всего случилось потом! Его страсть, непонимание, разлука, авария, потеря памяти…

И вот теперь круг точно замкнулся.

Они ехали к ее маме…

Машина плавно катила по асфальту, увозя их из шумного центра к тихим окраинам. Алексия смотрела в окно, и знакомые улицы вызывали в памяти призраки прошлого. Вот парк, где она гуляла с мамой маленькой, вот школа, куда та провожала ее каждое утро. Сердце сжималось от щемящей боли и странного чувства завершенности.

Кладбище встретило их тишиной.

Рустам помог Алексии выбраться из машины.

– Ты покажешь мне место?

– Конечно.

Про другую могилу они, не сговариваясь, молчали.

Алексия еще не была готова посмотреть на свое лицо на памятнике. Увидеть цветы на надгробии, возможно, игрушки. Молодым девушкам, чья жизнь оборвалась раньше положенного срока, часто приносили игрушки.

Они шли по узким дорожкам меж старых памятников. Леша непроизвольно вчитывалась в имена и даты.

А вот и оно… Нужное им место.

Они остановились перед серым гранитным камнем. На нем была высечена фотография молодой женщины с добрыми и немного усталыми глазами, так похожими на ее собственные. Алексия медленно присела на корточки, касаясь пальцами холодного камня.

– Здравствуй, мама, – прошептала она дрогнувшим голосом. – Я пришла. Прости, что меня так долго не было.

Слова царапали горло. Застревали. Да и картинка смазалась, слезы не просто подобрались к глазам. Они побежали тонкими струйками по щекам.

Леша не пыталась их сдержать.

Пусть…

Она положила цветы к подножию памятника.

Рустам стоял чуть поодаль, давая ей пространство для этого трудного разговора, и молча поставил свой букет рядом.

– Со мной все хорошо. Я выжила, мам… Выжила, – продолжала Алексия, щурясь, но настырно продолжая говорить. – Более того, ты не поверишь… Со мной случилось чудо. У меня есть дочь. Твоя внучка. Ее зовут Анютка, но мы зовем ее Нюта. Она… она очень умная и хочет учиться в Лондоне. – Она тихо всхлипнула, и это был смех сквозь слезы. – И еще… Папа Нюты – Рустам. Да-да, мам, тот самый Рустам Умаров.

За спиной послышалось какое-то движение, Алексия не обернулась.

Рустам встал рядом.

– Она знала, что я люблю тебя. Видела…

Алексия вздохнула.

Столько всего хотелось сказать! Столько рассказать.

И она расскажет. Обязательно.

Алексия прикрыла глаза, слушая тишину. Она даже пыталась уловить в ветре отзвук знакомого голоса. Память услужливо подкидывала обрывки воспоминаний: мамины руки, запах пирогов, разговоры на кухне. Теперь это «другая жизнь» навсегда оставалась здесь, под холодным камнем. Так, к сожалению, бывает.

Ладонь Рустама легла ей на плечо. Тепло от его прикосновения разлилось по телу, согревая и успокаивая. Алексия поднялась с колен, еще раз дотронувшись до камня.

– Я на днях снова приду, мам. Уже с Нюткой.

Она посмотрела на Рустама. Тот кивнул.

Они молча пошли обратно к машине. Алексия не могла понять, что чувствовала. Грудь сдавливала тоска. Но это, наверное, естественно.

Прежде чем сесть в машину, Рустам поймал Лешу за руку и потянул на себя. Алексия с готовностью шагнула к нему.

И сразу стало легче. Вот так, в его руках, тело к телу.

Она дышала им. Его запахом. Его силой.

– Все в порядке, Леш?

– Нет.

– Нет? – Мужской голос дрогнул.

Леша выдавила из себя улыбку.

– Рустам, да не реагируй ты так на все… Девочкам иногда надо поплакать.

– Ага, надо. – Он кривовато улыбнулся. – А мужики что в это время должны делать? Смотреть, как их девочки ревут?

Его голос где-то дрогнул. И дрогнуло в очередной раз сердце Алексии. Или это была душа?

Она положила голову ему на грудь.

– Ты просто обними меня, Рус. Просто обними.

***

– Покатаемся еще или поедем домой?

Домой…

Алексия не стала заострять внимание на его последнем слове. Но оно прозвучало так естественно. Так… правильно. Правильно именно в ее восприятии.

– Давай покатаемся. У нас же есть время?

Рустам понял ее без уточнения.

– Нина Васильевна уедет после того, как я ее освобожу. Если она понравится тебе и Нюте, значит, пригласим ее на круглосуточное проживание.

Алексия не удержалась, потянулась к Рустаму и прижалась к его губам. Он тотчас обнял ее, потянул на себя…

Она в его теплоту нырнула.

Родной же!..

И не поспоришь.

Призраки прошлого нет-нет да всколыхивались в душе. Это логично. Алексия и не ждала другого.

Но то, что Рустам рядом…

Была бы ее воля, прилипла бы к нему и не отлипала в ближайшие часы. А то и дни.

– А Маша?.. Она здесь?

– В столицу укатила. Кажется, вышла замуж.

– Значит, у нее все хорошо?

– Думается, что да. Узнать?

Рустам вырулил на дорогу.

Алексия вернулась в кресло и интуитивно вцепилась в ремень безопасности.

– Леш…

– Что?

– Я осторожен.

– Я знаю, Рустам… Иначе бы не села.

Страх перед автомобилем в ней еще жил. Она боролась, конечно, но нет-нет да вспыхивали эмоции.

Она сомневалась, что когда-то снова сядет за руль.

Хотя…

Кому, как не ей, знать, что не стоит от чего-либо зарекаться?

В прошлом она мечтала избавиться от Рустама. Никогда его не видеть, никогда о нем ничего не слышать. Мечтала переехать, скрыться от него подальше.

Сейчас одна мысль о том, что они разлучатся даже на несколько дней, вызывала сильнейшую тоску. А он точно чувствовал. С ней был.

Она знала, что он перенес несколько важных дней. Слышала… Рустам часто разговаривал при ней. И она иногда приходила в некий благоговейный ужас – хотелось бы сказать иначе, но у Лешки не было других сравнений, – сколько всего ему приходилось решать.

Последние дни Рустам работал и по ночам. Днем по больницам с Нютой мотался, вечерами допоздна то на телефоне, то перед ноутом. Алексия один раз заикнулась, что она может сама с Нютой… Такой взгляд словила, что больше даже не пыталась поднять эту тему.

Потому что отлично понимала его.

Он дочь обрел!

И теперь инстинкт отца, смешанный с годами потерянного времени и мучительного неведения, требовал от него тотального контроля над всем, что касалось ее благополучия. Он должен был все видеть, все слышать, все решать сам. Он наверстывал. Отчаянно, яростно.

Леша ему не препятствовала.

Пусть… Так надо.

Она, чего греха таить, даже в душе вздохнула с облегчением. Она никогда не сетовала на то, что растила Нютку одна.

Она видела, как он смотрит на Нюту, когда та не видит: взгляд был жадным, полный нескрываемого изумления и какой-то почти болезненной нежности. Как будто он боялся, что она исчезнет, если он моргнет.

Он баловал ее. Один подарок, второй…

Леша не мешала. Конечно, иногда ей казалось, что он перебарщивал. А кто бы не перебарщивал, оказавшись на его месте?

– Так что там с Машкой? Узнать про нее? – Голос Руса вернул Алешку к действительности.

Она посмотрела в окно. Здание, здание, еще одно…

Вроде бы и знакомые. И в то же время нет.

– Может быть, потом.

Они разговаривали с Рустамом по поводу ее «возвращения».

Леша до сих пор не поняла, надо ли ей «во всеуслышанье»» говорить, что она та, кого похоронили несколько лет назад.

Это было сложно. И непонятно.

Все переболели… Она тоже.

Алексия терялась и до сих пор не имела ответа на этот вопрос.

– К твоему дому поедем?

Вот… Еще один…

– Поедем, – тихо согласилась она. Потом, спохватившись, посмотрела на него. – А что с нашей квартирой?

Рустам не сразу ответил, глядя на дорогу.

– Твой отец ее продал. Как полгода прошли, сразу и продал.

Алексия грустно улыбнулась.

Ожидаемо…

Но она его не винила.

Бывшая жена погибла. Дочь тоже… А папа был обычным человеком, которому нужны деньги.

– А сам? – Голос Алексии все же дрогнул.

– Женился и тоже уехал в другой город.

– Надо же… Как интересно.

И Машки нет. И отца…

– А бабушка?

– Умерла. Год назад. Извини… Что ни новость, то хреновая, да?

Леша прикрыла глаза, словно пытаясь спрятаться от этой новой потери. Бабушка… Ее теплые руки, запах ванильных плюшек…

– Жизнь не стоит на месте, Рус. Это логично. Но все равно… Жаль как-то.

– Можем завтра к ней съездить. На кладбище.

Леша кивнула.

– Давай.

– И к отцу… Когда будешь готова.

Да… Когда будет готова. Сейчас – точно нет.

Они въехали в их район, и на Алексию накатило. Прямо волной… Грудь сдавило.

– Рустам, во двор не надо. Остановись здесь.

Он плавно нажал на тормоза.

– Хорошо. Эй…Ты как? Передоз эмоций?

Она натянуто улыбнулась.

– Передоз… Это точно.

Она повернулась к окну и уставилась на фасад дома, где теперь жила. Высокий, современный, с большими окнами. Она смотрела и смотрела, впитывая каждую деталь, пытаясь ощутить его своим.

И не ощущала.

Да… Прошлое на то и прошлое, чтобы остаться где-то за чертой.

Правильно она все решила несколько дней назад.

Рустам молчал, за что она была ему вдвойне благодарна. Слова иногда бывают лишними.

Главное, что он рядом…

Они посидели молча минут пятнадцать. Может, больше. Или, наоборот, меньше. Алексия потерялась во времени.

– Поехали, Рустам…

Она вернется сюда и еще не раз. Но потом…

– Перекусим?

Рустам взял ее руку, притянул к губам, поцеловал.

Он вообще ее постоянно целовал. И трогал. Со всеми вытекающими…

– А Нюта?..

– Нина Васильевна закажет обед. В доме хороший ресторан, им даже выходить не придется, сделают доставку. Или, если захотят, спустятся вниз.

– Что-то мне подсказывает, что они выберут второй вариант, – мягко улыбнулась Алексия.

Она уже скучала по дочери. Немного нерационально, ведь они виделись всего пару часов назад, но факт. В то же время она не сомневалась: Нюте в те часы, что они будут отсутствовать, обеспечат досуг. Займут, повеселят, возможно, даже сводят в тот самый ресторан внизу.

– Тоже неплохо.

До ресторана они ехали недолго. Алексия расслабилась.

День сегодня такой… Надо его пережить. Они многое сделали. И много еще впереди.

Ресторан, у которого они остановились явно был не для простых смертных. Алексия оглядела свой наряд. Платье, жакет…

– Даже не думай, Леш, – сказал Рус, заметив ее суету.

– Иногда ты меня пугаешь, Рустам.

– Почему?

– Ты меня настолько хорошо знаешь.

Рустам наклонился и поцеловал ее. Она ответила. Сразу же.

– Я тебя чувствую. Сечешь разницу?

Рустам, обойдя капот, помог ей выйти, и его рука на мгновение задержалась на ее локте. Погладила через жакет. Алексия тоже не спешила отходить от него.

Их глаза встретились.

Они последние дни не только постоянно целовались и занимались любовью, но и смотрели друг на друга. Вели молчаливый разговор.

Наконец, Рустам улыбнулся и приобнял ее, разворачивая в сторону массивной двери, где их уже встречали.

И они уже сделали несколько шагов, когда Леша замедлилась.

Она даже не знала, что ее привлекло. Может, отдаленный гул, может, еще что-то.

Краны в конце улице… Сносили какое-то здание...

И на Лешу точно ступор напал. Ноги будто приросли к тротуару.

Позже она не сможет сказать, что это было. Не воспоминание, не картинка. Скорее, взрыв ощущений, пронзивших ее насквозь. Перед глазами замелькали обрывки…

Вывеска отеля, стильная, подсвеченная. Консьерж у вращающейся двери. Полутемная подземная парковка, гладкий бетон.

И внутри… Четкие линии, много воздуха, дорогие материалы. Минимализм, сочетаемый с роскошью. Запах свежей краски, кожи и кофе.

– Леш?

Рустам заметил ее заминку и тоже перевел взгляд на стройплощадку. Его брови слегка сдвинулись.

Она не отреагировала. Продолжила стоять.

– Эй, малышка, ты чего?..

Она мотнула головой, сводя брови на переносице.

– Ничего, так…

Но Рустам уже тоже смотрел в ту сторону.

– Сносят несколько зданий.

У Алексии странно защемило под ребрами.

– А что… будут строить?

Взгляд у Руса стал заинтересованным.

– Сейчас узнаем. Хочешь посмотреть?

Жар прильнул к щекам Леши.

– А можно?.. – выдохнула она.

И пофиг как это выглядело со стороны.

– Можно. – Он ответил так же просто, как если бы она попросила купить ей мороженое. – Дай мне пару минут.

Он отошел на несколько шагов, достал телефон и кого-то набрал. Сердце Алексии скатилось куда-то под ребра и забилось там, глухо и часто.

Она стояла и терпеливо ждала.

Им вынесли кофе. Тоже Рустам попросил… Хотя попросил – это, наверное, не тот глагол. Но Алексии уже было все равно. Она едва не пританцовывала от нетерпения.

Бывает же такое…

Через тридцать минут, облаченные в принесенные кем-то каски и жилеты, они стояли внутри стройки.

А еще… Остановилось все. Гул механизмов стих, рабочие куда-то отошли. Лешка готова была провалиться сквозь землю. Из-за нее, из-за ее внезапного каприза, остановили все! С ума сойти…

– Нравится? — спросил Рустам, обводя взглядом груду бетона, открытые инженерные коммуникации и голые стены.

Казалось, что тут могло нравиться… Пыль, строительный мусор, хаос.

Но перед внутренним взором Алексии снова мелькали те картинки. Она видела не это. Она видела светлый холл с высокими потолками, низкие диваны в зоне ресепшена, длинную барную стойку из полированного камня. Она ощущала под ногами не бетонную крошку, а теплый паркет и плотный ковер.

Она прижала ладони к горячим щекам, пытаясь справиться с внезапным волнением. Ему не было основания, Леша это понимала.

И все же… Оно било изнутри ключом, заставляя кровь гудеть в висках. Она сглотнула комок в горле, заставила себя опустить руки и обернуться к Рустаму, который молча наблюдал за ней.

– Здесь, – ее голос прозвучал хрипло, пришлось прокашляться, чтобы продолжить, — здесь мог бы быть... отель. Небольшой, но… Боже, Рус, не обращай внимания. Я несу что-то не то.

Рустам очень внимательно на нее посмотрел. Его взгляд был тяжелым, оценивающим, лишенным насмешки. Он смотрел не на нее, а сквозь нее, будто пытаясь увидеть то же, что видела она. Молчание длилось недолго. Потом он медленно кивнул, всего один раз, но коротко и решительно.

Так, как кивал в прошлом, когда принимал решения, не подлежащие изменению.

– Значит, будет.

Они все-таки пообедали.

– Рустам… Ты же не серьезно?.. Это так, что-то из области фантастики, – пыталась не то оправдаться, не то прийти в себя Алексия.

Но что-то не приходилось.

– Ты успокоишься или нет? Ешь давай уже.

Ага, успокоишься тут, пожалуй….

Нюта дождалась родителей. Не засыпала до последнего. Кинулась к ним с сонной, но счастливой мордашкой.

– Мам, пап…

Она остановилась, точно на невидимую стену натолкнулась. Посмотрела на одного родителя, потом на второго.

И каким-то образом умудрилась обнять за ноги их обоих.

– У меня такой день был! Такой день! Мы в ресторан ходили, и со мной беседовал шеф-повар. Представляете?! – Она захлебывалась словами. – Он мне рассказал, как готовил фирменное блюдо. Индейка с трюфелями! И знаете… Это вкусно.

Сначала Рустам моргнул. А потом откинул голову и рассмеялся в голос.

Он, подхватив Нюту на руки, понес ее в спальню.

Нина Васильевна, стоящая неподалеку и наблюдающая за ними, подошла к Алексии.

– У вас удивительная девочка. Я такую встречаю впервые… И вы не подумайте, что я говорю ради какого-то своего интереса. У вас очень способный и любознательный ребенок.

– Я знаю. – Голос снова подвел Алексию. Который раз за сегодня. – Знаю.

Для Нюты спальню выделили на первом этаже, чтобы ей было спокойно и не страшно в новом огромном пространстве.

Пока Рустам укладывал их дочь, читая ей сказку низким, убаюкивающим голосом, Алексия прошлась по квартире. Она знакомилась с ней теперь, когда суета дня улеглась. Проводила ладонью по прохладной столешнице из натурального камня, касалась гладкой кожи дивана… Ощущая под пальцами текстуру новой жизни. Да, именно так.

Потом она нашла бар, скрытую панель, которая отъехала от стены по легкому нажатию. Леша достала бутылку темного вина и два хрустальных бокала. Разлила рубиновую жидкость, взяла один бокал и подошла к панорамному окну.

Ночной город лежал у ее ног. Такой сияющий и бесконечный.

Она чувствовала странное спокойствие, смешанное с глубочайшей усталостью и счастьем, которое пугало своей силой.

Присутствие Рустама она почувствовала сразу же. Это была физическая реакция на его приближение. Мурашки пробежали по коже спины, сердце пропустило удар, а воздух вокруг будто сгустился и наэлектризовался. Она не обернулась, только слегка коснулась бокалом губ.

– Как ты думаешь, Нюте здесь понравится? – полуулыбаясь и чувствуя себя абсолютно счастливой женщиной, находящейся там, где ей и положено быть, спросила она.

Рустам встал рядом. Его большая и теплая рука собственнически обвила ее талию, притягивая к себе.

– Понравится? – Он сжал ее сильнее, так что косточки корсета платья мягко уперлись ей в бок.

– Ребра сломаешь, – выдохнула она, улыбаясь уже более открыто.

– А ты не шторми меня, — парировал он, и его губы коснулись ее виска.

– Так что там с моим вопросом?

– Я очень надеюсь, что понравится.

Алексия смотрела на огни города, и в ее голове пронеслись все их скитания, разлуки, боль.

Потом она вспомнила еще кое-что. Его вопрос.

– А ты нас оставишь?

Он на мгновение замер, а потом тихо, с какой-то почти рычащей нежностью, произнес:

– Знаешь, Алексия... Мне вот прямо сейчас хочется как-то тебя обозвать.

– Хм… обозвать?

По крови пронесся трепет.

– Да.

– Дурой, например?

– Не дождешься… Поначалу невестой. А потом… Через месяца три-четыре, больше я не выдержу, даже не надейся, женой.

Слова повисла в тишине. Алексия прикрыла глаза. Она сейчас расплачется. Честное слово. От облегчения, от счастья, от того, что битва, наконец, окончена.

Она сильнее прижалась к Рустаму.

– Вот и назови…

– Леш…

Его голос совсем охрип.

День такой… Да, она помнила.

– Скажи еще раз, – попросил он

– О чем?

– Что ты выбрала меня.

Она повернулась к нему, и ее мокрые глаза встретились с его темными, бездонными.

– Я выбираю тебя, Рустам Умаров. Я выбираю нас.

Он развернул ее к себе и поцеловал. Долго… И так, как умел только он.

Алексия выгнулась в пояснице, привстала на носочки. Чтобы ему было удобнее… И ей.

Чтобы чувствовать его! Всего…

– А ты мне родишь сына, Леш? Я все пропустил… Я хочу… – Голос Рустама сорвался. Он шумно сглотнул. – Я все хочу… с детьми… Ночью к ним там… И днем.

У Леши что-то оборвалось внутри от этой беззащитной, жадной тоски в его словах. Какой же он… родной.

Свой.

– Рожу, – спокойно, без малейшей паузы сказала она. – И дочку рожу.

– Значит, еще будут сын и дочь.

– Да.

– Или сын и… сын.

Леша положила голову на его плечо, слушая сильный, ровный стук его сердца.

Она снова вспомнила его слова.

– Как скажешь, так и будет.

– Ты сейчас рискуешь, Леш. Я же воспользуюсь твоими словами.

А вот и пусть воспользуется.

Умаровы всегда держали слово. И очень скоро Алексия в белоснежном платье и с Нюткой за руку шла навстречу взволнованному Рустаму… Она стала Умаровой.

Потому что так надо. Потому что так правильно.

КОНЕЦ