Я выбираю тебя

ГЛАВА 6

Она была красивой. Чертовски красивой. Неброской, какой-то неожиданной в этой дикой глуши красотой, от которой сдавило дыхание.

Вроде бы даже обычная. Серьезно. Блондинка с приятными чертами лица. Фигура стройная… Сколько красоток вокруг Рустама вьется ежедневно? Да сотни, блядь. Но он к ним ко всем ровно дышал.

А тут…

Всего лишь на одно мгновение…

И все. Пиздец. Рустама накрыло.

Он почувствовал, как его повело.

Не в прямом смысле, земля не закачалась под ногами, но внутри него что-то резко и безвозвратно сместилось. Весь этот пафос с отелями, инвестициями, миллионами тоже сместился. Выцвел, стал плоским и абсолютно бессмысленным картонным декорациями.

Он остановился. Врос в землю. И ни одна, блядь, сволочь его не сдвинет с места. Не сейчас…

Артем проследил за его взглядом. Бегло скользнул по молодой девчонке, задерживаться не стал.

И это хорошо… Это очень хорошо…

Потому что то, что сейчас с ним происходило, не вмещалось ни в какие разумные рамки.

Девочка вскинула мордашку кверху.

И улыбнулась, нисколько не тушуясь.

У Рустама сдавило грудь.

Это же солнце, да? Он перегрелся, да?

Рустам, выталкивая воздух из внезапно скукожившихся легких, бросил:

– Местные?

– Не знаю. Но могу выяснить.

Может он… Рустам и без него выяснит.

А он выяснит. Он уже это знал.

Где-то в голове зазвенело.

Надо тормозить…

И уходить.

Потому что, блядь, с ним было уже нечто аналогичное. В другой жизни.

Его так же пробило от Алексии. Одного взгляда хватило.

И что?.. История повторяется? Что за ебучий забег по кругу?

Ноги уже сами несли его вперед, будто против его воли. Парадокс заключался в том, что и девочка выпрямилась во весь свой маленький рост и с прямым, без тени смущения, любопытством взглянула на приближающихся мужчин. Ее большие темные глаза широко распахнулись.

Мать же отреагировала совершенно иначе. Услышав шаги и голос, она резко, как-то настороженно вспорхнула, выпрямившись с мгновенной грацией дикого животного, почуявшего опасность.

Она не сделала ни шага, но все ее тело выразило готовность в любой момент сорваться с места. Тоже странная аналогия.

Они же не уроды какие-то…

Не с оружием. Они не представляли опасности.

И все же… Ее лицо, за секунду до этого мягкое и улыбчивое, стало закрытым и серьезным, а взгляд, скользнувший по Рустаму и Артему, был быстрым, оценивающим и совершенно недружелюбным.

В этот момент Рустам снова взглянул на ее.

Он не мог не смотреть.

Не мог, и все тут. Грудь снова сжало от того тихого и мощного удара. Теперь, вблизи, ее красота показалась ему еще более хрупкой. Уязвимой, что ли, и оттого еще более поразительной.

Рустам окончательно остановился. Не поворачиваясь к Артему, он коротко бросил:

– Подожди меня у машины.

Голос был спокойным, но в нем не было места возражениям. Артем замер на секунду, растерянно кивнул и начал быстро удаляться.

Может, они и сработаются.

Рустам сунул руки в карманы льняных брюк. Он остался один на пустынном берегу. Его взгляд, тяжелый и настойчивый, вернулся к ним. К ней.

Он не скрывал своего интереса. Не делал вид, что рассматривает пейзаж. Он смотрел прямо на нее. Изучал каждый жест, каждую линию ее фигуры.

Девушка чувствовала этот взгляд. И он ей не понравился. Она засуетилась.

Она быстрыми шагами пошла к ребенку, заслоняя его собой. Ее спина выпрямилась, выражая молчаливый вызов.

– Нюта…

Маленькая девочка с кудряшками подняла на мать удивленные глаза, не понимая внезапной суеты. Но та уже взяла ее за руку, готовясь увести.

Рустам не двигался. Он наблюдал.

Это было, конечно, эпично.

И он мог понять суету матери. Будь он на ее месте, втащил бы уроду, что откровенно пялился на них.

А он не мог не пялится…

Он медленно двинулся с места. Каждый шаг сокращал дистанцию, наполненную напряженным молчанием.

Его руки по-прежнему были в карманах. И это, блядь, правильно!

Потому что… А хрен знает, что потому что!

Его толкало вперед, несло.

Он подошел ближе к женщине с ребенком. Он не ошибся. Мама была молоденькой… Двадцать? Нет, ребенку года четыре… Значит, двадцать два– двадцать четыре. Без макияжа, красивая…

Он не нарушил чертову дистанцию, остановился там, где требовалось.

– Привет.

Его голос прозвучал глуховато.

Теперь он разглядеть мельчайшие детали. На ней… Песчинки, прилипшие к коже ее ног. Легкие морщинки беспокойства у глаз. И как ее пальцы сжали маленькую руку дочери чуть сильнее.

Первой, после секундной паузы, отозвалась девочка. Ее чистый, звонкий голосок прозвучал неуверенно, но вежливо.

– Здравствуйте...

И сразу же, как эхо, повторила мать.

– Здравствуйте.

А вот в голосе матери слышалась явная настороженность.

И эта настороженность неприятно резанула Рустама.

Кто-то ее обидел?

Вот тут же, на пляже…

Ну да. Запросто. Девчонка красивая. И какой-нибудь козел приезжий голову вскружил. Ребенка заделал.

Так было, девочка? Так…

Так он вылечит…

Все раны.

Рустам слышал эту дрожь в голосе. Видел, как ее пальцы снова сжали руку дочери, но ничего не мог с собой поделать. Он продолжал смотреть на нее. Пялился, как придурок. Он просто стоял и смотрел, забыв обо всем на свете. Он видел их молчаливое ожидание и понимал, что должен что-то сказать. Хотя бы свое имя.

– Рустам Умаров, – произнес он наконец.

Его имя не вызвало у них никакой реакции. Ни тени узнавания в глазах женщины, ни интереса. Оно было для них просто набором звуков.

И это хорошо. И это, черт побери, очень хорошо!

Девочка, словно решив спасти ситуацию, метнула на маму задорный, почти озорной взгляд и уверенно протянула ему маленькую ладошку, вся излучая важность момента.

– Нюта Аркадьева.

Рустам медленно присел на корточки, чтобы оказаться с ней на одном уровне.

Он очень серьезно, с полным уважением, принял ее руку в свою и мягко пожал ее.

– Очень приятно познакомиться, Нюта, – сказал он.

Мать все это время молчала, наблюдая за ним с неослабевающей осторожностью. На ее лице промелькнуло что-то вроде удивления от его жеста. Затем, после еще одной паузы, она произнесла коротко и без всяких прикрас, словно выдавая лишь минимально необходимую информацию:

– Алексия.

И все. Больше ничего. Ни фамилии, ни улыбки, ни протянутой руки.

Просто имя.

Просто… Алексия.

И этого оказалось достаточно. Его грудину не просто пробило. Его вынесло. Словно мощная подводная волна подняла его и выбросила на совершенно незнакомый берег, где не было ни нефти, ни сделок, ни Артема. Было только это имя, тихо повисшее в воздухе между ними.