Я выбираю тебя

ГЛАВА 25

И все-таки Лешка не любила руль. Многие водят с удовольствием, получая кайф от скорости, контроля и свободы.

Но есть огромное количество людей, садящихся за руль по необходимости.

Алексия явно относилась именно ко второй категории. Каждая поездка, особенно длительная, требовала от нее едва ли не подготовки. Интересно, когда-нибудь изменится это ощущение?

Садясь за руль, она всегда чувствовала груз ответственности. За себя, за дочь, за других участников движения.

Она вышла во двор, волоча за собой тяжелый поливочный шланг. Солнце уже не припекало, даже тучки выглянули.

Машина, покрытая тонким слоем пыли и следами от недавнего дождя, выглядела неухоженной.

Лешка решила ее немного сполоснуть, чтобы хоть как-то привести в божеский вид. По-хорошему, на мойку надо, конечно. С профессиональной чисткой, пылесосом и прочими прелестями, на которые у нее вечно не хватало времени. А иногда и денег, чего уж там.

Поезд с новыми жильцами приходил в двадцать один час. Нюта снова просилась с ней, умоляюще заглядывая в глаза и обещая сидеть смирно.

Девочке было скучно в четырех стенах, ей хотелось новых впечатлений, движения, да и просто побыть рядом с мамой.

Алексия понимала это, но каждая такая поездка добавляла ей тревоги. Водить самой было одним делом, но везти в машине своего ребенка – это была уже совершенно иная степень ответственности, заставляющая ее сжимать руль еще крепче.

Теплая вода текла по металлу, смывая пыль ровными струями.

Механические движения успокаивали. Мысли снова потекли в сторону дочери.

Ирина утверждала, что у Нюты сто процентов есть предрасположенность к языкам и не только. Судя по тому, с какой легкостью и жадностью девочка подхватывала многие знания на лету, у нее был потенциал.

Алексия сама замечала это.

Плюс разговоры самой Нюты. Лешка и ранее подмечала, что дочка разговаривала не как типичный четырехлетний ребенок, коверкающий слова и строящий короткие, простые фразы. Ее речь была поразительно структурированной. Она использовала сложные, совсем не детские обороты и слова, смысл которых, казалось, понимала интуитивно.

Нютка могла не просто описать событие, а сделать собственные, подчас очень неожиданные выводы.

Поэтому слова Ирины имели смысл. Она покажет Нютку специалисту, отвезет в соответствующие центры. Пусть с ней проведут определенные тесты.

Почему бы и нет?

Алексия выключила воду. Чистая, блестящая каплями машина выглядела куда свежее.

Зайдя в дом, Лешка крикнула:

– Нют!

– Мам, я тут!

Тут – это, оказалось, в гостиной. Нюта рисовала, удобно расположившись на полу.

– Через сорок минут выезжаем.

– Хорошо.

Леша сделала пару шагов к лестнице и остановилась, словно на невидимую стену натолкнулась.

Нюта никак не отреагировала на временной отрезок в сорок минут. То есть она поняла, когда ей надо быть готовой?

Алешка успела переодеться в платье. На телефон пришло сообщение.

Рустам…

Она не ошиблась.

Он.

От возбуждения и легкого волнения поджались пальчики на ногах.

«Я прилетаю сегодня ночью».

Алексия первый раз прочитала. Второй.

Боже. Божечки…

Она уже правильно поняла смысл послания? Мало того, что Рустам возвращается на день раньше! Он ей дал эту информацию!

Она быстро набрала ответ:

«Я жду тебя».

Рустам возвращался…

Уже завтра она увидит его!

Увидит же?

А может, его тоже встретить? Прямо в аэропорту?

Эта мысль понравилась Алеше. Но пришлось ее откинуть.

Нютку не с кем оставить. Это раз. Она не повезет дочь ночью в аэропорт. А во-вторых, в доме будут находиться посторонние люди. К ним тоже надо присмотреться.

– Так, мам, я пристегнулась, можно ехать.

Голосок Нюты с заднего сиденья прозвучал деловито и серьезно.

– Как скажешь, штурман. – Леша ей отсалютовала, ловя в зеркале заднего вида довольную улыбку дочери.

Алексия плавно тронулась, выехала со двора. Проезжая мимо Звягинцевых, мельком подумала, что давно их не видела. Особенно Савву. Куда он подевался? Уехал? И тетя Наташа ничего не говорила.

Они как-то отдалились от нее в последнее время, и Алешку это печалило. Ей нравилась эта семья, и она по-прежнему испытывала к ним огромную благодарность.

Город был на стороне Леши. Она проскочила мимо всех светофоров. Хорошая примета.

Она ехала, слушая тихое сопение дочки, уже начавшей дремать, и ловила себя на мысли, что сегодня за рулем чувствует себя чуть более уверенно.

Может, привыкать начала?..

И все рухнуло в одно мгновение.

Из-за фуры, пыхтящей в соседнем ряду, на встречку, прямо на них, вылетела иномарка.

Она шла на обгон, слепой, самоубийственный маневр, не оставлявший ни времени, ни шансов.

Сначала Алексия просто не поняла, что происходит…

Ее мозг отказался обрабатывать эту картину…

А точнее, машину, несущаяся прямо на них.

Потом адреналин ударил в виски.

И все.

Пришло осознание. Некой неизбежности…

Не-ет… Нет!..

Это кричал кто-то внутри Алексии.

Она честно пыталась среагировать. Она сделала все, что было в ее силах и возможностях.

Но кто-то другой, там, находящийся в другой машине, не оставил ей шанса.

Алексия резко рванула руль вправо, пытаясь уйти, увернуться, подарить себе и дочери еще несколько сантиметров жизни.

Нога вдавила тормоз в пол.

Послышался визг покрышек, едкий запах гари. Мир за окном превратился в мелькание асфальта, обочины, несущейся навстречу массы металла.

Алексия видела искаженное лицо водителя в той машине, чей-то широко открытый от ужаса рот. Мысли неслись обрывками… Нютка... пристегнута... Господи...

Далее последовал удар.

Глухой, оглушающий и всесокрушающий. Звук рвущегося металла, бьющегося стекла. Тело Лешки толкнуло вперед, ремень впился в плечо, а голова обо что-то ударилась.

Далее последовала белая вспышка. И боль. Резкая и горячая, пронзила все существо.

И почти сразу же пошла еще одна вспышка.

Но не в реальности. Там, где-то на задворках испуганного шокированного сознания…

Зачастили какие-то кадры. Обрывки. Другая авария. Та, которую она не помнила. Та, которую стерла ее амнезия.

Яркие фары в ночи…Тот же визг тормозов. То же чувство беспомощности и леденящего ужаса. Чужое лицо, мелькнувшее перед глазами пять лет назад. Обломки стекол, падающие, как дождь из алмазов. И всепоглощающая темнота, которая накатила тогда, как волна, и накрыла с головой, унося память.

Темнота накатила снова. Густая, бархатная, беззвездная. В ней не было ни мыслей, ни ощущений, только пустота и тишина. Алексия плыла в этом нигде, не чувствуя ни времени, ни себя.

Но она плыла! Карабкалась наверх…

Потому что ей надо!

Ее ждут!

В ней нуждаются…

Да! Нуждаются…

Нюта…

И еще кто-то. Кто-то очень для нее важный.

Первым вернулся звук. Глухой, нарастающий гул, в котором постепенно начали проступать отдельные ноты. Крики.

Они были где-то далеко. Но были.

Далее последовал металлический скрежет. И запах. Едкий, сладковатый запах бензина, смешанный с пылью и гарью. Он щекотал ноздри, вызывая тошноту.

И наконец, ощущение собственного тела.

Оно было чужим, тяжелым, разбитым на тысячи болезненных осколков.

Каждая клеточка ныла, голова раскалывалась, в груди что-то давило, не давая вздохнуть полной грудью.

Алексия медленно открыла глаза. Мир лежал на боку. Лобовое стекло представляло собой паутину трещин, через которую она видела перекошенный горизонт и чьи-то ноги, бегающие вокруг. Ее машина лежала на водительской двери, ее саму прижимало к спинке сиденья. Руль упирался в грудь.

– Нюта…

Она шептала почти беззвучно. Губы едва шевельнулись.

Потом она нашла в себе силы крикнуть, и голос сорвался в хрип:

– Нюта!

Она попыталась дернуться, но ремень и сдавленная дверь не пускали. Сердце бешено колотилось, с каждым ударом выстреливая в виски новой порцией паники.

Снаружи кто-то пытался открыть дверь, но она была замята.

– Дочка! Там девочка сзади! – кричала она в сторону окон, царапая горло каждым словом.

Вскоре появились люди в форме. Скорую, наверное, вызвали. Они работали быстро, с сосредоточенными лицами.

С грохотом и скрежетом вскрыли дверь. Чьи-то сильные руки подхватили ее под мышки, осторожно потащили наружу. Ноги не слушались, были ватными.

– Моя дочь... Где она?!

Это единственное, что волновало Алексию.

Мужчина отвел глаза.

Она вцепила в него.

– Где моя дочка? В машине была девочка!

– Тише, тише… Сейчас вам все расскажут.

Какое расскажут… О чем они?

Она завертела головой, все еще продолжая цепляться за мужчину.

А потом увидела носилки.

И на них дочку.

– Нюта-а-а!

Это был уже не крик, а вопль, вырвавшийся из самой глубины разорванной души.

Алексия рванулась с места, оттолкнув поддерживающие ее руки.

Она сделала несколько шагов, и ноги подкосились. Она едва не упала. Но не упала же!

Она подбежала к врачам.

– Это моя дочь! Что с ней? Что?

В сознания ворвались пятна крови. И запах…

Она тоже его помнила.

Медбрат сочувственно посмотрел на нее.

– Вы мать?

– Да!

А кто же, мать вашу, еще?

– Давайте тоже в машину.

– Что с моей дочкой?

– Жива. Пока так точно.

– Пока?

Мир сузился до одной-единственной точки. До той, где лежала ее Нютка.

– Садитесь уже. Вам тоже нужна помощь.

К ней подошли еще какие-то люди.

Алексия сжала руки в кулаки.

Та-ак… Быстро взяла себя в руки! Быстро!

Она забралась в машину скорой помощи вслед за санитарами.

На каталке лежало ее сердце. Ее жизнь. Ее душа.

Ее маленькое счастье…

Она осторожно, боясь сделать лишнее движение и навредить Нюте, взяла ее за руку.

Все будет хорошо…

Все будет хорошо…

Пожалуйста…

Пожалуйста…