Я выбираю тебя

ГЛАВА 22

Он, наверное, сдох, да?

Потому что он сто процентов сейчас в раю.

У Алексии пять лет никого не было... Она не подпускала к себе мужчин.

Ебать... Ни одной здравой мысли в голове Рустама не было.

Он дышал через раз. Не верил… До сих пор. Что он вот так лежит на кровати, а у него на груди раскинулась чуть взмокшая и еще никак не пришедшая в себя Алексия.

Сердце гулко билось, гоняя по венам кровь.

Рустам чувствовал, как дыхание Лешки медленно и горячо обжигало его кожу. Алексия. У него на плече…

Бля, и как тут черепку не поплыть.

Он прикрыл глаза, пытаясь вернуть контроль. Как-то вдохнуть, что ли. Или, наоборот, выдохнуть.

Пять лет…

Пять долгих ебучих лет он жил без нее, в долбаной пустоте. И вот она снова здесь, в его постели, ее голова тяжело и доверчиво лежала на нем.

Хотя не-е-е… Не так! Не было никакого «снова»! Потому что там, в прошлом, не было никакого доверия с ее стороны. Ласки тоже не было.

Что было – озвучивать не стоит.

Он пытался поймать хоть одну здравую мысль в водовороте, бушевавшем внутри. Не было ни одной. Только инстинкты. Глухие, животные, собственнические.

Его она.

Теперь даже не обсуждалось…

Это ощущение урчало где-то в глубине, под ребрами, наполняя его жаркой, почти невыносимой тяжестью. Он поглаживал ее по спине, едва касаясь порозовевшей кожи, а у самого пальцы жгло, как от ожогов.

Никому ее не отдаст. Ни черту, ни богу… Больше никогда... Он убьет любого, кто ее обидит или кто попытается их разлучить. Спалит весь мир дотла и пройдется по пеплу.

Еще один вздох… И еще один выдох…

Спокойно, Умаров… Спокойно.

Она подтрунила над нем, признавшись, что думала, что он на нее набросится прямо с порога спальни.

Хорошая шутка. Веселая.

Если бы ты только знала, Алексия...

Если бы ты только знала.

Его рвало на части. До сих пор. И он ничего не мог с этим поделать.

Рядом она с ним.

Все, Умаров… Все.

Отдалась она тебе.

Приняла.

Позволила взять.

Нет, не так.

Не позволила... Позволяла себя трогать она тогда, в другой жизни, когда он нещадно абьюзил ее. Он же, сука, видел все! Все понимал! Что она принимала его, отворачиваясь. Не любила...

Это он, сволочь, одержим ей был. Ничего знать не хотел!

Хотя почему был... И сейчас все то же самое.

Он поцеловал ее затылок, прижавшись губами к теплой коже. Запах ягодный в себя втянул, пытаясь запечатлеть его в легких, сделать частью себя.

– В ванну надо, Рустам.

Какая ванна... Мысль о том, чтобы отпустить ее даже на несколько шагов, казалась абсурдной, болезненной. Словно руку добровольно ампутировать.

Рустам усилием воли откатился на спину, чувствуя, как холодок пустоты ложится на кожу там, где только что было ее тепло.

– Справишься? – Он постарался улыбнуться, скрывая напряжение в голосе.

Внутри же бушевали противоречивые чувства. Хорошо же, Умаров!.. Ты, сукин сын, получил ее наконец! Эта мысль громко и победно била в набат. Но тут же накатывала другая, тяжелая и давящая, стягивающая грудь ремнями. С каждым вздохом стальные полосы затягивались туже, не давая воздуха, напоминая о всей сложности и боли их прошлого.

– Я постараюсь, – пошутила она в ответ.

Он смотрел на нее. А она заливалась жаром. Румяная Алексия... Немного шальная, с поволокой в глазах. Именно так, по его мнению, и должна выглядеть девушка после охуенного секса.

Алексия встала и потянулась за платьем. Инстинктивно, почти не думая, Рустам перехватил ее руку. Их глаза встретились. В ее глазах мелькнуло непонимание.

– Что, Рус?..

Они оба прекрасно понимали что. Его пальцы слегка сжали ее запястье, чувствуя под кожей учащенный пульс.

– Видеть тебя хочу, – выдохнул он.

Она покраснела еще сильнее. В груди Рустама повторно заурчало. Как же ему нравился этот румянец.

– Потом.

Он молча, не отпуская ее руки, протянул свою футболку.

– Тогда так.

Она выразительно помолчала. Потом бровь кверху вскинула. Потом улыбнулась какой-то шальной, даже шаловливой улыбкой и взяла футболку.

– Ладно.

Он закинул голову за руки, наблюдая, как она поспешно натягивает его футболку на голенькое тело. И зачем, спрашивается? Ведь снимет.

Одевшись, Лешка не спешила уходить. Задержалась у кровати, губу нижнюю в себя втянула.

А у него реакция пошла. Член снова налился, встал колом. Они после секса как-то умудрились укрыться тонким одеялом с особой мембраной, сохраняющей прохладу. В данном случае это даже хорошо. Нет, он не против покрасоваться перед Алексией голым членом, Рустам точно никогда не страдал излишней стеснительностью, но что-то ему подсказывало, что пока не стоит.

Она явно мялась.

Он сел.

– Говори.

Она спрятала лицо в ладонях, а потом развела пальцы и совсем по-детски глянула на него. И у самой губы в улыбку растягивались.

Неужели у Нютки подсмотрела?.. Такой выверт?

– Тебе же понравилось, Рус?

Бля-я-я…. Вот что тут скажешь, а?

Он подался вперед, перехватил ее за талию и сразу лапищами под футболку нырнул.

Некоторые люди не видят очевидного. С другой стороны, о чем он, дебил? Она на яхте стремалась своего тела! Шрамы прятала от него! И секса у нее не было! Ни перед кем не раздевалась… Попой не мелькала.

Вот и хорошо…

Вот и правильно…

Он потянул ее на себя. Алексия же ладони от лица так и не убрала.

– У тебя всего полминуты, чтобы свалить в душ. Иначе я тщательно и очень продуктивно буду закреплять то, насколько мне «понравилось».

***

Алексия стояла под теплыми струями воды, закрыв глаза, и прислушивалась к себе. Не к телу, хотя оно отзывалось глухой, приятной болью в мышцах, легким жжением в интимных местах, а к тому, что сидело внутри грудной клетки и распирало ее изнутри.

Это было счастье.

Да-да, именно оно.

Вот оно, оказывается, как звучит… То самое женское пресловутое…

И теперь оно не просто витало где-то рядом, оно переполняло ее. Каждая клеточка, каждый нерв, казалось, звенели от переизбытка ощущений.

Алексия провела ладонью по влажной коже живота, и ее пальцы слегка дрогнули. Там, под кожей, все еще жили отголоски прикосновений Рустама. Его жара, его жажды.

А еще она не переставала улыбаться. Как встала под душ, так и лыбилась, как дурочка.

Весь этот вечер, каждая его секунда, проносился в памяти яркими, отрывочными кадрами. Дикий, шальной взгляд Рустама, от которого едва ли не в прямом смысле подкашивались ноги. Грубость его пальцев, потребность в ней… И тот ошеломительный взрыв в конце, после которого мир на несколько мгновений перестал существовать.

Она подставила лицо под струи. Хорошо… Господи, как же хорошо…

Вспомнилось, как Рустам не вышел из нее сразу после, а остался, заглядывая ей в лицо. В тот момент она готова была раствориться в нем, стать частью его дыхания, его плоти.

Да, ей было немного больно. Да, где-то в глубине шевелился стыд за свою откровенность, за те стоны, что рвались из ее горла, за ту жажду, с которой она его принимала. Но все это тонуло в огромном, всепоглощающем чувстве счастья. Это было похоже на чудо. Она, Алексия, которая привыкла контролировать каждую свою эмоцию, которая строила стены вокруг своего сердца, теперь стояла обнаженная не только телом, но и душой. И ей было от этого чертовски кайфово.

Она взяла гель для душа и щедро плеснула на руку.

Жаль, что гель не Рустама. В том плане, что эта не та вещь, которой он пользовался на регулярной основе. Скорее всего, дом он снял полностью укомплектованный.

А ей хотелось прикоснуться к его жизни.

Сначала Алексия планировала понежится и постоять под теплыми струями. Потом передумала.

К Рустаму она хотела…

Она выбралась из отдельно стоящего душа и прошлепала мокрыми ногами к шкафу, откуда достала чистый халат и полотенце. В какой-то момент Лешка поймала свое отражение в зеркале.

Глаза сияли, щеки-предатели по-прежнему горели. Захочешь тут что-то спрятать – не получится. Все на моське написано было. Да и не в характере Алексии что-то скрывать.

Она сама поехала к Рустаму. Нужны ли какие-то другие комментарии?

Она вышла из ванны и едва не натолкнулась на Рустама, поджидавшего ее в дверях.

– Ты долго.

Он на короткий миг нахмурился, но потом постарался разгладить брови. Со стороны это выглядело именно так.

А еще ей почему-то показалось, что он взволнован.

Она, ступая на носочках, подошла к нему и положила ладони ему грудь.

Ей надо его трогать. Надо, и все тут.

А еще она чувствовала стук его сердца. Именно так.

– Я есть хочу, – заявила она, растопыривая пальцы и отмечая контраст между своей светлой кожей и его бронзовой.

Парадоксально, если честно. Она живет на юге, он на севере. А цвета у них вот такие.

– Черт… У меня башка плывет, Лешк. Совсем не соображаю. – Он в ответ положил руки ей на талию. По-собственнически так. В абсолютно правильном жесте. – Сейчас закажу. Морепродукты пойдут?

Алексия скрыла улыбку. А ничего, что морепродукты содержат витамин Е, который в свою очередь стимулирует сексуальную и репродуктивную систему?

– Подойдут.

Рустам за время ее отсутствия тоже оделся. И тоже в халат. В прорези виднелась его прокачанная грудь с порослью темных волос. Она не удержалась и поддела несколько.

– Провоцируешь?

От хриплого тембра Рустама низ живота Алексии снова потянуло.

– Нисколько.

– Провоцируешь.

Он улыбнулся, и от его улыбки Алексия поплыла еще сильнее. Он редко когда улыбался, кстати. Она это сразу отметила.

Пока Рустам делал заказ, она подошла к окну. Можно было, конечно, вернуться в кровать, но это уж было бы слишком.

Хотя… Слишком и Умаров – понятия очень даже совместимые. Рустам встал за ее спиной и потянул на себя.

– Еще хочу тебя, – заявил он и прикусил мочку ее уха.

Алексия прикрыла глаза. Стоило ему оказаться рядом, и она больше себе не принадлежала.

И это ее полностью устраивало.

Мужская рука нагло забралась под мягкий халат и накрыла ее грудь, сжала, пальцы тут же нашли и зажали сосок.

– Ты как?

Она сначала даже не поняла смысла вопроса.

А потом…

– Ты спрашиваешь меня, будем ли еще раз заниматься сексом?

– Да.

Он не шутил! В его голосе не было и тени насмешки, только плотное, тяжелое желание.

По телу разлилась сладкая истома.

– Рус, ты серьезно? — Ее пробило на смех, но он замер где-то внутри, не вырвавшись наружу.

Его рука скользнула ниже, накрыв ее живот и прижимая к себе.

– Абсолютно.

Она чувствовала его желание. Даже через плотные ткани халата оно жгло ее спину, настойчивое и не терпящее возражений. И это возбуждало ее еще сильнее.

Алексия закинула руки назад. Провела ими по лицу Рустама. Его скулам, лбу.

– А ты не спрашивай, – выдохнула она, дурея от собственной смелости.

На этот раз все было быстрее. Яростнее.

Его халат упал на пол, а ее он сдернул одним резким движением.

Рустам развернул ее к себе, его губы нашли ее губы в жестком, почти болезненном поцелуе, а руки подхватили под бедра и приподняли, прижав к холодному стеклу окна.

Стекло обжигало спину, а его тело жгло спереди. Грудь, живот. Рустам вошел в нее без прелюдий, одним глубоким, уверенным толчком, от которого у нее перехватило дыхание и в глазах помутнело.

Алексия вцепилась пальцами в его плечи, ноги обвила вокруг его торса и встретила его первый яростный толчок ответным движением бедер.

Его дыхание было хриплым. Ее собственные стоны, такие короткие, прерывистые, рвались наружу.

В этот раз не было нежности. Была потребность.

В ней.

В нем.

Они судорожно ласкали друг друга. Узнавали. Пробовали.

Рустам двигался сильно, быстро, почти отчаянно, и она летела за ним, чувствуя, как где-то глубоко внутри снова закипает та самая, знакомая уже волна. Он почувствовал это, его движения стали еще более точными, безжалостными.

Грудь Алексии ходила ходуном. И он несколько раз ловил ее губами. Как – тот еще вопрос… И каждый раз ее простреливало множеством игл. Низ живота уже не просто тянуло. Стеснение в груди достигло апогея. Кожа вся усыпана мурашками. Все эти изменения Алексия поймала в моменте.

А дальше… взрыв. Яркий, сильный. Куда более сильный, чем первый.

Она растворилась в нем, выгнулась.

– Так?.. Тебе хорошо, Леш?.. Хорошо?

– Охе…

Она оборвала себя.

И услышала рядом смех, после которого последовал еще толчок.

– А ну договаривай!

– Охрененно мне, – выдохнула она, подаваясь вперед и плотнее обвивая его руками и ногами.

Чтобы чувствовать каждый клеточкой.

Ее продолжало потряхивать от вторичного оргазма. Она никак не могла прийти в себя. Да и надо ли было, когда Рустам еще был в ней?

А он продолжал ее брать. И целовать ее. Кожа к коже. Глаза к глазам.

Рустам вошел особенно яростно, глубоко, а потом…

– Блять…

Рустам поспешно усадил ее на подоконник, толкнулся еще один раз, второй. Поспешно вышел и кончил на ее подрагивающий живот.

Алексия перевела взгляд с собственного живота на его лицо.

Шальное, но такое… счастливое.

И глаза у Рустама тоже были счастливыми. Дикими. Довольными.

Он кривовато улыбнулся.

– Я уже говорил, что у меня крышу рвет рядом с тобой, да, Алексия?