Заклинатель 7

Глава 10

10.

Место рождение на девяносто процентов определяет дальнейшую жизнь человека. Девять из десяти ничего не хотят менять и плывут по течению, подчиняясь общему настроению общества.

Разные места — больше возможностей. Сельская местность один набор, чрезвычайно узкий и не имеющий перспектив. Крупный город — другой, имеющий гораздо более широкое поле для применения полученных от природы способностей.

Появись Сыч на свет в глухой деревушке, то с высокой долей вероятности до сих пор ходил за сохой, имел огромную семью и максимум на что мог рассчитывать — на место деревенского старосты. Но Сыч родился в Тернионе, огромном городе-порте, куда сходились торговые пути со всего мира, и судьба у него сложилась иная.

Но что если в какой-то момент он бы сделал иной выбор, выбрал другую дорогу, например уйдя в солдаты или жрецы, и тогда Сыча, главы тернионской воровской гильдии сейчас не было бы, а был бы кто-то иной. С иной жизнью, иными заботами и проблемами, которые обязательно бы тоже были, но возможно касались не жизни и смерти, а чего-то менее значимого. Например, как достать еды на ужин, или где заработать очередную монету, чтобы прокормить многочисленную семью. Это куда проще, чем иметь дело с кодлой кровожадных ублюдков.

— А может и нет, и я бы давно сдох в канаве с перерезанным горлом, валяясь в грязи, — жестко усмехнулся Сыч, волевым усилием прогоняя глупые мысли. Какая только дурь в голову не приходит в напряженные моменты.

И ведь дело не только в месте рождения, но и в семье, где появился ребенок. Разные родители — разные возможности. Да и род занятий сыграл бы свою роль. Крестьянин сидит на одном месте, и почти ничего не видит, горожанин редко покидает границы родного квартала, максимум пределы городских стен. Торговец путешествует больше всех, и у него больше шансов, что произойдет что-нибудь необычное, и через это появится возможность повернуть жизнь в иную сторону.

Больше возможностей — больше шансов. В противовес, как если бы сидел на одном месте и занимался одним и тем же из-за дня в день из года в год. Может ему стоило не засиживаться в проклятом Тернионе и однажды собраться вещички и куда-нибудь свалить? Куда-нибудь за море, где никто не найдет. Глядишь стал бы кем-нибудь иным, занялся другим делом, например той же торговлей.

Сыч облизал пересохшие губы, сквозь зубы вылетело сдавленное ругательство. Проклятый колдун, всего несколькими фразами смутил разум, заставил думать о жизни, которой нет, а ведь всего лишь вскользь бросил пару замечаний, что стартовые условия при рождении почти всегда определяют дальнейшую жизнь, если не постараться и не вырваться за пределы привычного бытия.

И старый вор неосознанно задумался, уже через несколько минут размышлений с досадой поняв, что проклятый чародей прав, тысячу раз прав, бездна его побери. Тогда возможно не пришлось бы сейчас стоять посреди пустого склада в ожидании пока его не придут убивать.

— «Все должно выглядеть, как чрезвычайно выгодная сделка на которой будет много монет, иначе никто не купится, — так сказал колдун, объясняя замысел. — Надо заманить всех в одно место и накрыть разом, чтобы потом не пришлось разделываться по одному. И нет лучшей для ловушки приманки, чем огромная куча золота. Пусти нужный слух, и появятся все. Они не доверяют друг другу и поэтому придут все, чтобы убедиться, что никто не будет обделен при дележе, после того как разделаются с участниками сделки. Все просто».

Да, план действительно выглядел простым до безобразия и поэтому с высокой вероятностью мог сработать. Ставка на жадность и подозрительное отношение к товарищам по воровской среде — что может быть проще и эффективнее? Стоило признать, колдун быстро разобрался в характере преступников и придумал, как использовать это в своих интересах.

В глубине души такое понимание вызвало беспокойство. Не могло ли быть так, что в дальнейшем проклятый чужак с такой же легкостью избавится от Сыча, если вдруг возникнет необходимость? Что-то подсказывало, что колебаться колдун не будет и уберет всех, кто будет ему мешать.

Из груди старого вора вырвался вздох. А какая альтернатива? Ножи подрастающих ублюдков, считающих, что их обделили, не умеющих думать головой, ведомые лишь жаждой наживы? При таких раскладах лучше уж проклятый чернокнижник с его темной магией.

Сыч осторожно покосился под ноги. Взгляд скользнул по огромному пустому помещению, вытянутому с одного конца до другого. Пол был выложено деревянными досками, весь день колдун на них что-то чертил, вырезая в поверхности замысловатые знаки и странные пересекающиеся линии.

Итоговый рисунок так и не удалось посмотреть, после работы волшебник свои художества старательно посыпал песком и пылью, которых в таких строениях всегда хватало с избытком. Но место, с которого колдун велел ни в коем случае не сходить, Сыч старательно запомнил и теперь стоял на нем, рядом с единственным ящиком в огромном пустом помещении, и горящей алхимической лампой, дававшей скудный свет.

— Все в порядке? — голос раздался из темноты, заставив Сыча вздрогнуть.

Где-то в полумраке дальнего угла склада скрывалась закутанная в темный плащ фигура, но слова прозвучали так, словно колдун стоял за спиной.

Сыч облизал пересохшие губы, выдохнул.

— Да.

— Хорошо, они скоро придут. Где-то человек двадцать окружают здание, видимо хотят ворваться одновременно.

— Откуда вы знаете? — слегка нервно спросил вор. Осведомленность колдуна пугала, неужели он может следить за прилегающими к складу окрестностями? А если да, то как это делает?

Впрочем, наверное, лучше не знать, от магии надо держаться подальше. Однако чародей ответил:

— Я разбросал по округе несколько сторожевых паутинок, сотканных из теней. Несколько из них пересекли наши будущие гости, дав знать о своем приближении.

— Может это кто-то другой, — возразил Сыч.

Из тьмы прилетел короткий смешок.

— В это время дня, да еще в таком районе? Нет, это ваши приятели идут убивать вас, надеясь заодно поживиться. Прознав о сделке, они не смогли удержаться, решив сделать два дела сразу, избавиться от вас и взять бразды правления в гильдии в свои руки, заодно обогатившись.

Старый вор лишь покачал головой, коварство колдуна и холодный расчет даже на него произвели впечатление.

— Мы убьем всех, и ваша власть останется незыблемой, — продолжил колдун, теперь он говорил равнодушным тоном словно о чем-то уже сбывшимся.

И это тоже произвело на главу гильдии впечатление.

— А если они войдут, увидят меня одного и сдадут назад? — спросил он, лишь бы развеять чересчур уверенное поведение чернокнижника.

И снова из мрака прилетел короткий смешок.

— Увидев желанную цель на расстоянии удара прямо перед глазами? Даже если у кого-то и мелькнет мысль о ловушке, она тут же будет задавлена напоминанием о численном превосходстве. Они знают, что у вас мало осталось верных людей и потому бросятся вперед, уверенные, что сейчас все закончится. Они просто не смогут остановиться.

И Сыч про себя недовольно признал: да, не смогут, физически не смогут удержаться, увидев его стоящим посреди пустого помещения рядом с ящиком и лампой, у которой лежал толстый кошель, отлично видный даже от двери. Точнее ублюдки, конечно, сначала затормозят, но потом все равно бросятся, не сумев побороть желание покончить со всем разом.

Надо признать, чернокнижник все хорошо рассчитал, даже сам Сыч не смог бы лучше. Точнее он бы придал большего правдоподобия, поставив рядом несколько человек, наряженных богатыми купцами, чтобы оправдать встречу. Но колдун сказал, что это без надобности, что одинокая фигура главы воровской гильдии сыграет лучшую роль триггера, чем сама встреча.

Сыч понятия не имел, что такое «триггер» и какая роль ему отводилась, но интуитивно понял, о чем речь и молчаливо согласился. Да, юные шакалы не смогут удержаться и обязательно нападут, полностью уверенные в своем превосходстве. И погибнут, попав в начертанные на полу странные узоры.

— Можно задать вопрос? — неожиданно для самого себя спросил Сыч в темноту.

Последовала небольшая пауза, кажется, колдун проверял, где находятся их «гости», и лишь после этого ответил:

— Можно, немного времени еще есть.

Вор помедлил, затем осторожно осведомился:

— Что вы сказали девице, с которой развлекались три дня, отчего она потом подломила кассу у хозяйки веселого дома и сбежала?

Снова раздался короткий смешок. Похоже разговор, да и вообще вся ситуация с главой воровской гильдии чернокнижника забавляла.

— Она сбежала? Не знал. Видимо Яола поняла, что хочет другой жизни и что для этого необходимо сделать все необходимое несмотря ни на что. И сделала это, решив идти до конца.

— Теперь ее ищут, — угрюмо буркнул Сыч. — Если найдут, девчонке не поздоровится, мамаша Марго с нее живьем шкуру спустит.

Он не видел этого, но кажется колдун равнодушно пожал плечами.

— Каждый делает свой выбор сам. Если хочешь другой жизни, будь готов к риску. Либо же ничего не делай, оставаясь в покое, жди пока привычное болото повседневности не поглотит с головой.

Старый вор вздрогнул, слишком уж пророческими прозвучали слова. Веяло от них какой-то безысходностью. Может в этом и есть правда жизни? Бросить все и сбежать? Как девка из веселого дома. Она наверняка уже на полпути в заморские страны, откуда никакая мамаша Марго не достанет. И начнет жизнь с чистого листа, полностью избавившись от прошлого. Станет тем, кем захочет, без груза прежних лет.

Видение возможного будущего оказалось столь захватывающим, что Сыч на мгновение даже потерялся. И тем отрезвляюще прозвучали следующие слова, сказанные холодным голосом колдуна:

— Они на подходе.

Сыч подобрался и в ту же секунду услышал невнятный шорох за дверью. Снаружи кто-то пытался осторожно приоткрыть створку, чтобы заглянуть внутрь. В следующий миг раздался скрип намеренно плохо смазанных петель.

Они не скрывались, чувствуя свое превосходство, вошли по одному, уверенно, нагло. Руки поигрывали кривыми ножами и залитыми свинцом дубинками, что так удобно орудовать в ближней бою. Один держал багор, видимо подхваченный у наружных стен портового склада.

Они ничего не говорили, и если и удивились, увидев Сыча одного, то ничего не сказали, лишь в полутьме злобой сверкнули глаза. Той злобой, что обладал лишь опьяненный от собственной безнаказанностью обнаглевший молодняк, искреннее считающий, что весь мир им обязан.

Сыч вздрогнул, вдруг представив, что произошло бы в действительности, если бы у зубастых щенков все получилось. Стая растерзала бы его в клочья, а окровавленное тело после расправы, сбросили бы в залив, даже не став привязывать груз.

Потому что молодое поколение считало этот мир своим и собиралось драться за него без пощады. Именно это светилось в глазах юных бандитов — злоба и абсолютная безжалостность, а главное готовность идти до конца.

Старый вор через силу улыбнулся. Колдун все правильно рассчитал, ни один из зверят увидев его в одиночестве не повернет назад, даже если вдруг почует ловушку. Слишком одиноким и беззащитным выглядел старый лидер, такую возможность нельзя упускать.

И они бросились вперед всей стаей зубастых молодых хищников, готовых зубами рвать прежнего вожака.

Бросились и умерли, добежав ровно до середины огромного помещения склада. Попадали безвольными куклами, стоило каждому пересечь невидимую черту.

Не было никаких спецэффектов, никаких вспышек огня, сверкания молнии или чего-то. Они просто упали, словно из тел разом ушла жизнь.

Сыч изумленно моргнул. И медленно выдохнул, только сейчас осознав, что неосознанно задержал дыхание, когда толпа молодых хищников бросилась на него, желая растерзать на куски. Молча, сосредоточенно, без лишних слов, с ненавистью в глазах и с поднятыми в руках ножами.

А потом все упали и теперь валялись на деревянном полу, напоминая сломавшихся кукол.

— Боги, — Сыч вытер со лба внезапно выступивший пот, разглядывая груду мертвых тел на пыльных деревянных досках.

Они все лежали здесь. И Черенок, и Клык, и Сельдерей, и даже Большой Лу, отличающийся завидной осторожностью. Все молодые заводилы лежали на полу в окружении своих подпевал-приятелей. Два десятка крепких парней валялись бездыханными. Нечто выпило из них жизнь в мгновение ока, оставив лишь серые лица, которые еще долго будут являться Сычу в кошмарах.

Старого вора вдруг затрясло. Это оказалось невероятно страшно. Магия, это все проклятая магия, будь она неладна, не зря мудрые люди всегда говорили держаться от нее подальше.

— Кажется неплохо прошло, — спокойный голос раздался сбоку.

Из темноты выступила закутанная в плащ фигура. Колдун помедлил, затем наклонился над ближайшим телом.

— Да, определенно все сработало, как надо.

Голос прозвучал с холодным равнодушием, это покоробило старого вора, как будто речь шла не о мертвых людях, а о раздавленных насекомых. Это вызвало раздражение, но он ничего не сказал, вместо этого глухо спросив:

— Это сделали нарисованные знаки? — ему до сих пор в это не верилось, что несколько выскобленных на деревянных досках черточек и линий способны сотворить с людьми такое — мгновенно выпить жизнь, превратив в куклы с безжизненными серыми лицами.

— Именно так, — спокойно признал колдун и непонятно добавил: — Символы с проклятого моста оказались удивительно восприимчивы к манипуляциям с расширением масштаба и скорости действия.

Сыч ничего не понял, но ему не хотелось переспрашивать. Последовала недолгая пауза, во время которой чернокнижник все так же разглядывал результат действия своих рук — груду мертвых тел посреди пустого склада. Затем равнодушно произнес:

— От трупов надо избавиться, желательно сжечь или закопать поглубже. Доски в полу разобрать, и тоже отправить на костер, — последовал поворот в сторону старого вора.

Сыч вздрогнул, заметив в полутьме наброшенного на голову капюшона две темные искры, словно черные алмазы сверкнули.

Несколько секунд колдун смотрел на него, затем произнес:

— Надеюсь никто не станет делать глупости и пытаться перерисовать знаки с досок или тем более сохранить их, чтобы продать. Меня бы это весьма огорчило.

У главы воровской гильдии на мгновение перехватило дыхание, будто невидимые руки, сотканные из тьмы, сжались на горле. Он закашлялся и быстро заверил:

— Я сам этим займусь и за всем прослежу. Тела исчезнут, доски сгорят в огне.

Еще одна недолгая пауза. Чернокнижник неспешно качнул головой.

— Хорошо. Надеюсь на ваше благоразумие. Это не те силы, с которыми стоит играть.

Сыч судорожно кивнул. Да уж, такого ужаса ему до этого испытывать не приходилось. Пытаться овладеть «этим»? Не приведи боги, пусть дерьмом, способным мгновенно убивать два десятка человек, занимаются маги. Он точно во все это соваться не будет.

— Что-ж, полагаю на сегодня мы закончили, — спокойно продолжил колдун, посмотрел на Сыча и усмехнулся. — Вы довольны, мастер Сыч, результатами нашего сотрудничества?

Что он мог ответить? Только угрюмо кивнуть. Чернокнижник выполнил свою часть сделки, избавил от напасти в виде молодых отморозков, желающих смерти вожаку.

— Да, я доволен.

— И… — многозначительно протянул колдун. По его губам все так же гуляла легкая полуулыбка, от которой у старого вора между лопаток пробежали мурашки.

Сыч выдавил сквозь зубы:

— И я вам должен.

Чародей удовлетворенно кивнул и прошелестев плащом, направился к выходу со склада.