Заклинатель 7

Глава 22

22.

С Сычем расстались на следующем перекрестке, старый вор отправился налаживать связи с отрядами наемников, держащих оборону в другом конце города, а я двинулся в сторону небольшой площади, примеченной сверху, когда парил над Тернионом в форме астральной проекции Тонкого Мира. Это было идеальное место для проведения ритуала, а точнее для создания и активации одноразового заклятья.

Удобная площадка, без лишних предметов, парочка скамеек сбоку не в счет. Окружающие здания в основном жилые дома, людей почти нет, а если кто есть, тот старается не высовываться, а значит не будет мешать, даже если увидит, что происходит нечто странное.

Такими делами, конечно, лучше заниматься в специально подготовленных местах вроде подвала Коллегии. Но во-первых, нужен простор и много пустого пространства. А во-вторых, заклинательный зал хорошо экранирован и вытолкнуть наружу заклинание чтобы отправить на улицы города вряд ли получится. Поэтому приходиться импровизировать.

Постепенно темнело, когда добрался до места, медленно наступали сумерки, пришлось поторапливаться, чертя на снегу сложносоставные фигуры. Труднее всего вышло с пентаграммой, прямые линии почему-то получались хуже всего.

Из рта вырывались облачка пара, серьезно похолодало, но я уже на это не обращал внимание, поглощенный работой. Когда рисунок принял законченную форму, нашлось время перевести дух.

— Если не сработает, на месте площади появится небольшой кратер, — задумчиво обронил я, оценивая схему ускоренного накопления энергии.

Для концентрации в фокусе создаваемого одноразового заклятья пришлось нарушить пару базовых принципов, на которых строились подобные чары, скорее всего это вызовет перекос в структуре и придется до конца контролировать входящие и вытекающие потоки.

Суть идеи проста: соединить и повысить возможности заклинания «Тумана», а точнее его теневой составляющей, преобразовав призванных воинов в нечто более самостоятельное и действующее с куда большим радиусом действия, чем прежде. Для этого нужна пентаграмма, напитанная энергией под завязку, она подменит Сумеречный Круг, в обычном случае выступавший источником силы для чар.

На первый взгляд все выглядело просто, но в этом и крылся подвох, когда все начнется, контроль над призванными (или скорее сформированными под влиянием теневой магии) сущностями будет серьезно ослаблен. А это чревато, отпускать такие конструкты в свободный полет опасно, кто знает, что они успеют натворить, прежде чем развеются.

Но сложные обстоятельства требуют сложных мер. В нашем случае, экстренных и рискованных. По сути, я собирался создать армию теневых существ и бросить их в бой против пиратских отрядов.

Хотя, говорить про армию, наверное, перебор, на столько меня просто не хватит. Но на несколько десятков точно можно рассчитывать, и не лучников или латников, а всадников, чтобы быстро передвигаться по улицам города.

Заклинание получило название «Дикая Охота», оно не было связано с Сумеречным Кругом напрямую и по сути являлось автономным конструктом, направленным на взаимодействие с внешним миром путем создания призванных форм. Ничего похожего я раньше не делал и, откровенно говоря, не был уверен, что получится.

Когда последняя черта завершила завершающий символ, когда специально прихваченные из Коллегии для этого случая кристаллы-накопители заняли свои места, я неспешно вошел в управляющий контур внутри пентаграммы.

Медленный вздох. И такой же медленный выдох.

Разум чист, никаких эмоций, никаких мыслей, ничто не должно помешать концентрации, затем обращение к первому кругу потока.

Линии в снегу вспыхнули ярким насыщенно-фиолетовым. Времени постепенно вводить в контур заклинания собранную энергию не оставалось, поэтому она была освобождена из накопителей одним выбросом, моментально растекаясь по канавкам и загораясь колдовским огнем.

Некоторые кристаллы не выдержали нагрузки и треснули. В голове мелькнуло сожаление о испорченных ресурсах, но тут же было отброшено прочь. Нельзя отвлекаться, не сейчас, не в такой важный момент.

Перед глазами возник Сумеречный Круг. Знак «Тумана», который давно уже не «Туман», а черт знает что налился силой. Контрастный и четкий, символ стремительно разгорался лиловым свечением.

Осторожное касание и вот уже несколько тонких нитей из заклятья, заключенного в Сумеречный Круг, протягиваются вовне, соединяясь с внешним миром, а через него с пылающей пентаграммой.

Фиолетовые цвета смешались, переплелись, образуя прочную энергетическую конструкцию. На мгновение показалось, что объемы переходящей из внутреннего источника энергии чересчур велики, что может привести к истощению магического облика, но баланс быстро выровнялся.

Из груди вырвался вздох, не хотелось бы сейчас свалиться на землю без сил, могло закончиться чревато. Я усилил контроль, направляя потоки, в первую очередь стараясь передать вовне те свойства заклинания, что делали его отличным от остальных.

Это получилось не сразу, но когда удалось, пентаграмма на мгновение обрела признаки изначального «Тумана». Фактически творимое заклинание, привязанное к символам, вычерченным на снегу, стало новым «Туманом», более мощным и более расширенным, с большим количеством сил, которые удалось в него влить.

И реагируя на возникшие изменения, нарисованные в пентаграмме круги, в окружении колдовских символов, потемнели. Исчез снег, исчезла земля, остались лишь идеальные окружности в виде кусков мрака.

Это была сама тьма. И тьма была живой. Она колыхалась, скользила, переливалась словно подвижная волна, по матовой поверхности пробегала рябь, будто в глубине кто-то ждал своего часа, чтобы появиться на свет.

Круги обратились в густой черный битум, начиная вырастать на глазах. Из темных клякс поднимались фигуры.

Зрелище оказалось столь же завораживающим сколь и отталкивающим. Не знаю почему, было в нем что-то противоестественное, то, чего не должно быть на свете. То, что не должно появляться в реальном мире. Наблюдай за происходящим обычный человек его бы вывернуло наизнанку, я же смотрел с холодным любопытством исследователя.

Это напоминало рождение, сначала выгнулась черная пленка, словно пузырь, затем она лопнула, и появились первые очертания головы, плеч, остальных частей тела. Фигура поднималась, вырастая из кляксы битума, становясь тем, что заложил в нее создатель. То есть я.

Не лучник, не латник, а всадник на гигантском коне, такой же черный, как первозданная тьма, слепленный из текучего мрака, он возвышался над землей подобно статуе и превосходил размерами обычного конного воина не меньше чем в полтора раза.

— Добро пожаловать в реальный мир, — тихо прошелестело с моей стороны.

И я вплел заключительный узор в структуру заклятья.

Глаза всадника распахнулись, сверкнули фиолетовые искры, они все сильнее разгорались, а вместе с ними фигура принимала все более четкие очертания. Сначала это был варвар-степняк в кольчуге с островерхим шлемом, затем легковооруженный воин в кожаных доспехах. Я никак не мог подобрать подходящую модель и через сомнения в разуме, изменялось заклинание.

Наконец всадник принял вид рыцаря в тяжелой броне. Пожалуй, это подходящий вариант. Другие формы пираты могли не понять, а несущийся на врага могучий рыцарь в доспехах легко узнаваемая картина для каждого, от степняков такого эффекта может не быть.

— Все-таки кочевники здесь не частые гости, — я хмыкнул, любуясь творением рук своих, выглядело превосходно.

Пентаграмма продолжала полыхать фиолетовым пламенем, на улицу окончательно опустились сумерки, и лиловые отсветы плясали по каменным стенам окружающих площадь домов.

Подчиняясь мысленному приказу, всадник подобрал поводья своего устрашающего скакуна и заставил того сделать шаг вперед, выходя за пределы родившего их круга. Движение вышло дерганным, но достаточно четким, чтобы не унестись на несколько метров вбок.

Отлично, значит моторные функции в порядке, дальше должно пойти проще. Чем больше практики, тем лучше усваивается навык.

Я заставил призванного всадника пройти еще несколько шагов, затем вытащить меч и взмахнуть им. Подумал и сформировал отдельно копье, использовав материал самого воина и его лошади. Из-за перетока энергии размеры всадника уменьшились, но зато он обзавелся классическим тяжелым рыцарским копьем.

— Неплохо. Пора сделать тебе несколько друзей.

Второе рождение, третье, за ним без перерыва четвертое и пятое, всадники появлялись из черных клякс друг за другом. Получив готовое лекало с первого, остальных оказалось создавать гораздо проще.

По сути, это были копии, а сам процесс можно с определенной долей назвать штамповкой. Хотя, несколько незначительных отличий все же имелось, полностью повторить без изменений всех не вышло. Но на общую функциональность это не оказывало влияния, поэтому плевать. В конце концов, даже призванным магическим созданиям нужны индивидуальные особенности, отличающие их от себе подобных.

Три десятка, все рослые рыцари на рослых конях, настоящие гиганты из текучего дегтя.

— Вперед, — тихо прошелестел приказ, но каждый всадник меня прекрасно услышал.

Разделившись на шесть отрядов по пять человек, они поскакали в разные стороны, растекаясь по городским улицам. Откуда долго летел дробный стук копыт призванных, но от этого не менее реальных коней, эхом разносясь и отскакивая от стен зданий.

«Дикая Охота» вышла на охоту и это было прекрасно. В какой-то момент я даже ощутил это неотвратимое движение скачущих в атаку всадников. Это стало столь необычным, что на секунду заставило потеряться, а затем вдруг пришло понимание, что тихая площадь с горящей пентаграммой исчезла и я гляжу на происходящее глазами одного из всадников. Того самого, первого, что при появлении образовал с создателем более прочную связь, чем остальные, когда одна за другой сменялись формы призванного воина.

Проклятье. Это не входило в планы. Предполагалось, что всадники будут действовать одни, нападая и вытесняя пиратские отряды в район пристаней, я же неспешно двинусь следом, проследив, чтобы энергии в пентаграмме хватило, пока они не исчезнут, растаяв в воздухе рассыпавшимся лепестками пепельного тумана.

Но похоже планы придется менять, упустить шанс понаблюдать за магическими созданиями будет глупо, неизвестно, получится ли повторить такой фокус второй раз.

Я стал зрителем в разыгравшейся драме. Драме, разумеется, для потерявших бдительность пиратов, считавших эти районы уже почти своими и ведущими себя от этого крайне беспечно.

Первого пирата мой рыцарь настиг у двери небольшой лавки, откуда флибустьер выходил с перекинутым через плечо мешок с награбленным добром, беззаботно насвистывая веселый мотивчик. Судя по доносившимся изнутри дома крикам, грабеж был в самом разгаре, и бандиты только что нашли прятавшихся в шкафу жену и дочку хозяина лавки. Сам он лежал на пороге, получив удар в сердце ножом. Женщин потащили в главную комнату, собираясь разорвать рубахи и задрав подол юбок разложить на столе, но шум на дворе прервал веселье.

Пират с мешком изумленно замер, таращась на сотканного из антрацитового-черного сгустка всадника. В смотровых щелях шлема сверкнули фиолетовые отсветы питавшей призванного воина магии.

Щербатая пасть пирата открылась, он издал то ли всхлип, то ли хрип, и вдруг дурным голосом заорал:

— А-а-а-а!!!

Из ослабевших рук выпал мешок, по булыжной мостовой гремя рассыпалась металлическая посуда. Позабыв о друзьях и добыче, пират бросился бежать, но успел сделать всего несколько шагов, прежде чем рухнул на землю. Призванный воин оказался шустрее.

Взмах. Удар. Тяжелый полуторник обрушился сверху вниз, голова пирата лопнула, как спелый орех. Послышался мерзкий чавкающий звук. Не довольствуясь одним ударом, рыцарь нанес еще один, окончательно раскалывая череп противника на две равные дольки. На землю упало тело с рассеченной головой, брызнуло красным.

От смерти врага призванный воин словно прибавил в силе. В сумраке полутемной улицы сверкнули фиолетовые искры разгоравшегося в прорезях шлема колдовского огня.

На секунду мне показалось, что магическому созданию даже понравилось убивать, что, конечно, не могло быть, ведь теневые существа по сути являлись големами, без своей воли.

Из дома выбежали приятели мертвяка и тут же замерли, оторопело уставившись на возвышающуюся посреди улицы громаду черного всадника. А затем были мгновенно сметены налетевшей четверкой рыцарей из отряда, приотставшей от лидера.

Всех порубили быстро и жестко, кромсая на ломти, словно свиней на скотобойне. Никому вырваться не удалось, даже оказать внятного сопротивления. Вид темных рыцарей с горящими фиолетовым глазами внушал ужас, гася любые попытки дать отпор.

На земле остались лежать изрубленные тела. Теневые сущности не обладали слабостью человеческих эмоций и убивали с предельной эффективностью, следя чтобы дело было доведено до конца. А значит никаких выживших после ран, только стопроцентное истребление.

— Вперед, — тихо скомандовал я, все так же стоя в центре пентаграммы с закрытыми глазами наблюдая за происходящим через глаза первого рыцаря.

Чем ближе становились припортовые районы, тем больше на пути попадалось высадившихся на берег пиратских отрядов. Мои подопечные рубили всех встреченных, оставляя после себя окровавленные тела. Безудержное продвижение продолжалось еще какое-то время, пока наконец новость о странных всадников не дошла до основных сил и нас не попытались остановить.

Тщетно. Двигающиеся параллельно отряды теневых воинов в нужный момент ударили сбоку, нанеся группе пиратов мгновенное поражение, изрубив всех, кто встал на пути. А затем продолжили движение дальше.

Теневые рыцари действовали с эффективностью бездушных механизмов, скакали вперед и убивали, убивали, не обращая внимание ни на что. В конечном итоге это оказало необходимый эффект. Поняв, что оживший кошмар не думает останавливаться и лишь становится с каждым разом все ближе, отдельные группы пиратов наконец поняли, что лучше отступить, и начали стремительно откатываться в район пристаней.

Судя по шуму из других концов города, Сычу удалось убедить наемников ударить в нужный момент, в этом помогли лазутчики, доложившие о странном беспорядочном отступлении высадившихся в городе пиратов, ставших покидать захваченные кварталы.

Все шло отлично, поэтому я позволил себе разорвать контакт с призванным рыцарем. И тут же резко зажмурился, потому что вдруг понял, что глаза теневого создания смотрели на мир совсем иначе, через нечто напоминающее лиловую полутемную дымку, в которой окружающая реальность воспринималась по-другому.

— Проклятье, — я тряхнул головой, прогоняя остатки необычного взгляда призванной воина.

Забавно, но до того, как связь прервалась, эта странность не воспринималась. Какой-то побочный эффект восприятия себя единым целым с теневой сущностью? Похоже на то.

В висках постукивали молоточки, затылок налился тяжестью, перед глазами плавали круги. Пентаграмма все еще горела фиолетовым пламенем, но трудно сказать, сколько ей осталось. Вместе с ней исчезнут призванные воины.

А значит пора отправляться в портовый район, чтобы лично поддержать наемников.