Зодчий. Книга VII

Глава 10

Напряжение в ресторане чувствовалось кожей. Люди Мухина нервничали, понимая, что находятся в меньшинстве. Да и сам Артём прекрасно понимал невыгодность своей позиции.

— И всё же как странно увидеть вас здесь, Михаил Иванович, — нарушил молчание Мухин. — Причём в таком боевом сопровождении и так далеко от ваших земель. Сдаётся мне, что не ради драников вы сюда заехали.

Я не ответил.

— Любопытство часто ведёт в могилу, Михаил Иванович, — продолжил Артём и сверкнул очками. — Шучу-шучу, конечно же.

— Сударыня, позвольте я провожу вас до дома? — обратился я к его сестре.

— И меня! — подал голос Спиннер.

— Это было бы очень мило с вашей стороны, — заулыбалась женщина. Она встала, отряхиваясь и пытаясь вернуть себе пристойный вид. Зло посмотрела на брата, потом на юристов, осторожно выбирающихся из-под стола.

Несколько машин полиции с визгом сирен остановились напротив ресторана. Снаружи замелькали фигуры, послышались команды. Мои люди, сторожившие пленных водителей, покорно сложили оружие, заранее получив приказ не сопротивляться.

Когда один из старших полицейских вошёл в зал, с видом хозяина, то с каждым шагом к нам из его походки кто-то выкачивал уверенность. Он не дошёл до нас несколько метров и остановился, сдвинул фуражку на затылок. Понял, что вокруг одни благородные люди, да ещё и одарённые. Оправил форменную куртку, стушевался. В сторону трупов он старательно не смотрел.

— Господа… — потерянно произнёс полицейский, глядя то на меня, то на Мухина. — Старший сержант Полунин. А… Это… Прошу вас оставаться на своих местах до приезда специального представителя. Пожалуйста.

Служитель закона попятился, выскользнул наружу и принялся сыпать командами, выставляя оцепление.

— Я предлагал вам уйти, — улыбнулся Мухин. После чего неторопливо проследовал к ближайшему столику и жестом подозвал официанта, прячущегося у стойки. Белобрысый молодой человек попытался было спрятаться, но его кто-то вытолкнул наружу.

— Два чая мне и моему другу, — сказал ему Артём. — Садитесь, ваше сиятельство. Когда ещё получится так поговорить.

— Невысока честь быть вашим другом, Артём Семёнович, видя, как вы обращаетесь с родственниками. Так что я, пожалуй, откажусь, — я говорил с максимально расслабленным видом.

Мухин скрипнул зубами, за очками сверкнула ненависть.

— Я прощу вам эти слова. Молодая кровь, гормоны, понимаю. Но мне хотелось бы прояснить ситуацию, ваше сиятельство. Здесь вам не ваша деревня. Здесь жизнь идёт по другим законам и правилам. Кто не разделяет их… Впрочем, вы скоро сами всё увидите.

Он обернулся к Евгении, смерив её злобным взглядом. Явно хотел что-то сказать, но сдержался. Женщина в его сторону не смотрела, собравшись с силами. А ещё она, пользуясь заминкой, отправила сообщение со своего телефона.

— Мои деньги… — подал голос Спиннер. — Верните мне их!

— Юридически сделка заверена, — вдруг сказала женщина. — Когда всё закончится, мы просто подпишем распечатанный документ ещё раз. Эти деньги мои. Не волнуйтесь, барон.

Артём снял очки, поднял брови и потёр глаза.

— Замолчите оба, — устало сообщил он. — Я всё сказал.

— Но это мои деньги, — Спиннер встал поближе ко мне, чтобы затесаться среди моих людей, готовых к бою.

— У меня имеются на этот счёт справедливые сомнения, — Мухин подышал на стёкла очков, глядя на барона подслеповатым взором. — Откуда у вас, барон, такие деньжищи? Ещё и наличностью. Мне думается, их происхождение заинтересует определённые органы.

Я неторопливо выкачивал всю информацию с телефонов присутствующих, потом залью в Черномора, авось что полезное найдётся.

Кожин, наконец, сдвинулся с места, подошёл к ближайшему столику, сел на него и закинул наверх ноги. На лице хрономанта играла насмешливая улыбка. Он без стеснения изучал оппонентов. Остальные застыли, как взведённые пружины.

Мухин неторопливо пил чай, а его люди потели от напряжения.

Специальный представитель прибыл минут через десять ожидания. Дверь распахнулась и внутрь прошли двое одарённых бойцов в синей форме, сопровождающие высокого подполковника. Лицо последнего было сухим, строгим и хищным. Голубые глаза смотрели прямо. Проседь в волосах добавляла благородства.

— Артём Семёнович, — кивнул он Мухину, окинул нас цепким взглядом, — господа. Подполковник Шолохов, специальный представитель Кобринского жандармского управления.

— Граф Баженов, — тихо представился я. — А это мои люди.

Подполковник нахмурился, явно узнав фамилию. Затем прошёл ближе, осмотрелся, сдёргивая с руки перчатку.

— Что, чёрт возьми, здесь произошло, Артём Семёнович?

— Нападение на благородного человека, — ответил тот и указал на один из трупов:

— Вот тот мерзавец открыл огонь по моим людям, и мне пришлось обороняться.

Подполковник Шолохов кивнул, сделал несколько шагов, оглядывая тела.

— Кто-то ещё может подтвердить эти слова? — холодный взгляд скользнул по людям Мухина и все как один закивали. После чего торопливо закачали головами юристы. Евгения демонстративно отвернулась.

— Это не так было! — смело сказал Спиннер. Покосился на меня, в ожидании помощи, и жандарм перехватил этот взгляд.

— Вы, ваше сиятельство, были тому свидетелем? — поинтересовался офицер.

— Я прибыл сюда на звуки стрельбы. Мои люди нейтрализовали вооружённых головорезов снаружи заведения, а здесь уже всё было кончено, когда мы вошли.

Подполковник улыбнулся, а вот Спиннер побледнел.

— Благородно. Я очень рад, что в империи есть место для таких светлых людей, как вы, ваше сиятельство. Благодарю за гражданскую позицию! Дальше уже мы сами, как-нибудь.

Он включил рацию и произнёс:

— Арестованных отпустить.

Затем Шолохов обратился ко мне:

— Ваши люди в порядке, ваше сиятельство. Всего хорошего.

Я не пошевелился.

— Позвольте вас на минуту, господин подполковник, — попросил я, доставая телефон, на который только что скачал запись с камеры наблюдения.

Шолохов прищурился, затем приблизился. На экране ясно было видно, как Артём Мухин входит в помещение со своими людьми, и как идущие первыми открывают огонь по охране Евгении. Он знал, что здесь происходит. И прибыл не говорить, а карать.

— Господин подполковник, вы тратите моё время, — занервничал Артём, поднявшись из-за стола. Жандарм поднял руку, призывая к молчанию. Он вроде бы и смотрел ролик и не смотрел одновременно, лихорадочно соображая, как быть дальше.

Когда на экране телефона Артём Мухин ударил сестру и бросил ту на землю, Шолохов часто-часто заморгал. Вряд ли ему платит лично Артём. Главный в этих краях отец семейства, глава рода. И тут его отпрыски разбираются. Должно быть, сложная ситуация для коррумпированного жандарма. Наконец, подполковник откашлялся:

— Откуда у вас это, ваше сиятельство?

— Птичка прислала. Заодно отправила это на адрес жандармерии. И не на общий, где такое гибнет с годами, а на связанный с официальными запросами Зодчества. Чтобы точно не потерялось.

Он снова кашлянул, выпрямился. Отыскал взглядом нужную камеру наблюдения, которую я взломал, кивнул в задумчивости. На лбу офицера выступил пот. Размышлял Шолохов недолго:

— Артём Семёнович, думаю, вам и вашим людям следует проехать с нами. Прошу сложить оружие.

Мухин изумлённо выпучил глаза.

— Подполковник, вы ничего не перепутали? — выдавил он из себя.

— Не усложняйте ситуацию, ваше благородие, — отчеканил Шолохов.

— Что он там вам показал, подполковник? — Артём резко пошёл к жандарму. Всколыхнулась магия — среагировали бойцы подполковника, а следом за ними изготовились к драке и люди Мухина. Артём замер с ошеломлённым видом. — Что там⁈

Кожин поменял ноги местами, с нескрываемым интересом наблюдая за происходящим.

— Я требую, чтобы ваши люди сложили оружие и проследовали со мной в отделение жандармерии, — голос офицера стал жёстким. — Мне вызвать подкрепление для силовых действий или вы всё-таки проедете самостоятельно?

Мухин побледнел и приказал своим людям:

— Делайте, что он сказал.

Когда Артём проходил мимо меня, то с его уст сорвалось тихое:

— Почаще оборачивайся, Баженов.

Я промолчал. Шолохов убедился, что нарушители упакованы, после чего вернулся в зал и некоторое время молча изучал нас всех.

— Прошу освободить помещение, — наконец, проговорил он. — Для оперативно-следственных мероприятий.

Он не стал препятствовать тому, что Евгения забрала сумки с деньгами. Возможно, не посчитал это за вещественное доказательство, а возможно пытался спасти интересы хотя бы одного из Мухиных. За женщиной хвостиком семенили юристы. Изумлённый Спиннер озирался с беспомощным видом, пока Мухина не остановилась в дверном проёме и не повернулась к нему:

— Господин барон, поспешите.

Он подпрыгнул на месте и поспешил за Евгенией. На улице стало ещё больше машин — приехало вызванное ей подкрепление.

— Надеюсь, вы помните про шестую поправку, ваше сиятельство, — сказал мне подполковник, когда я направился к выходу.

Пришлось остановиться и повернуться к худому офицеру. Шолохов хмуро следил за каждым моим движением.

— Разумеется, господин подполковник.

— И всё же напомню, — голос его звучал тихо, но твёрдо. — Если это видео попадёт в новости или в сеть, то никакие «птички» вас не спасут от лишения титула и земель. Постарайтесь сохранить благоразумие и не мешать следствию.

— Уверяю вас, господин подполковник, если оно и окажется в сети, то совершенно точно не с моей подачи. Да и технические средства позволят определить, откуда именно оно оказалось там. Вы ведь меня понимаете?

Жандарм медленно кивнул. У меня не было на него прямых улик. Только косвенные. Мухин знал, что специальный представитель на окладе у его рода, потому и не переживал за визит властей. Шолохов оказался не дураком и осознал, к чему идёт дело. Надолго ли хватит его ума?

— У вас ещё есть шанс спастись, господин подполковник, — продолжил я. — Уверен, ваше рвение в этом деле могут оценить по достоинству. Может быть, даже, закроют глаза на вашу халатность. Воспользуйтесь подарком судьбы и доведите дело до справедливого конца, как требует того от вас наше Отечество. То, которому вы когда-то поклялись служить.

Ему словно пощёчину отвесили. Шолохов выпрямился, стиснул челюсти.

— Что вы имеете в виду, ваше сиятельство? — процедил он.

— Всего хорошего, — улыбнулся ему я и направился к выходу. Последним из-за стола поднялся Кожин, подошёл к жандарму вплотную, посмотрел тому в лицо, цокнул языком и последовал за мной.

На следующий день барон Спиннер прибыл в Томашовку и мы переоформили «Мануфактуры Онегина» на моё имя. В качестве жеста доброй воли, я позволил ему поселиться в уютном малоэтажном квартале у Приборово, напротив небольшого пруда с фонтаном. Самая малость, которую я мог для него сделать, за роль «ширмы».

С помощью расставленных перехватчиков у меня были данные по действиям оставшихся на свободе Мухиных, и пока оппоненты выглядели дезориентированными. А на землях Александра, старшего из братьев, объявился Стоев. Разговор у них с оставшимся Мухиным прошёл на повышенных.

— Какого дьявола, Александр? — с порога спросил полковник жандармерии. — Что у вас происходит?

— Всё под контролем, полковник, — встал Александр, встречая подельника. Безвольный подбородок чуть подрагивал, но глаза смотрели цепко и зло.

— Под контролем⁈ Твой братец за решёткой, сестра сбежала, а этот ублюдок Шолохов вызвал из Петербурга специальный комитет! Где этот контроль?

— Отец скоро вернётся, и мы всё наладим. Есть информация, что нам ставит палки в колёса Баженов. Как будет подтверждение — я устрою ему ад.

— Да некуда будет возвращаться, Саша! Некуда! — Стоев был холоден, но в бешенстве. — Может быть, сам начнёшь действовать? Или без отца ваша империя обречена?

Александр Мухин провёл дрожащей ладонью по залысинам на голове. Голос его стал тихим и злым:

— Полковник, придержите язык. Ваша уютненькая усадьба на берегу озера никуда не денется. Хотя, честно говоря, я не понимаю, с чего мы вообще должны что-то делать, раз мой братец сейчас в жандармерии и кто знает, что он им скажет. Разве не вы должны были обеспечить нам отсутствие проблем?

— Поговори у меня! — стиснул зубы Стоев. — Я достаточно сделал. Господи, без отца всё у вас через задницу полетело. Вы даже этого слабоумного братца пристроить не смогли! Чего теперь будете делать? Баженов объявил о помолвке!

— Не шкаф, подвинется, — улыбнулся ему Александр. — Что до Кости… Других вариантов нет. В семье не без урода, и ценные активы заняты. Берите что есть. А вообще не ваше дело, как мы добиваемся своих целей.

— Этот сопляк в постель к девке лечь не может, пока братья не подсуетятся… — Стоев сел, поставил на стол включённую глушилку, обеспечивающую конфиденциальность беседы. Как наивно. Хотя, когда главный Зодчий Конструкта у тебя в кармане — почему бы и не обнаглеть. Мне на руку.

— Увы, — вздохнул Александр. — Но не усыплять же его? Живая же тварь.

— Я не знаю, как вытаскивать вашего Артёма. Только если валить Шолохова и ставить кого сговорчивее. Можно зайти через его семью? Хотя какой смысл, раз он уже оформил запрос. Но с чего вдруг его муха ужалила? Неужели из-за проблем с деньгами? Ему не хватило? Чего вдруг он переметнулся?

— Не имею чести знать, — промолвил Александр. — Вы свою долю получили. И вытаскивать Артёма не надо.

Стоев удивлённо посмотрел на Мухина, а тот достал стакан и плеснул в него из графина, после чего неторопливо сел в кресло, не сводя взгляда с полковника.

Беседу «заговорщиков» я старательно нарезал и отправил с анонимных адресов Константину и самому Шолохову, полагая, что им будет интересно послушать. Реакции жандарма у меня не было, а вот побелевшее лицо долговязого, сидящего в подвальном помещении и смотрящего фильм с кровавым клоуном, поедающим женщин, меня впечатлило.

Также Черномор создал одно послание для Павла, в котором под видом главы рода умолял брата сливать все активы как можно скорее, потому что его дети сошли с ума. Александр начал действовать.

Сам Павел получил это сообщение после того, как представитель охранного агентства «Зевс» (прикрытие для наёмников Мухина) недвусмысленно намекнул о недовольстве людей из-за задержки зарплаты. Известие об аресте Артёма заставило зашевелиться ряд местных чиновников, спешно отправившихся во внезапные отпуска, после получения ряда подозрительных сообщений, отправленных Черномором. В телефоне помощника Мухина нашлось много интересных контактов, за которые я и подёргал. Бежал некто Буйнов, исполняющий большую часть финансовых отчётов рода. Вместе с солидной суммой. На окраине Кобрина произошла перестрелка между людьми Павла и Артёма, до которых дошла информация, что арест связан с дядей. Следом случилось несколько убийств различных представителей той или иной стороны в разных городах. Даже одного одарённого прикончили, служившего Павлу Константиновичу.

Евгения Семёновна успешно добралась до Москвы и пересела на поезд, идущий в Иркутск.

Боярский всё это время выкупал всё, что мог выкупить через подставных лиц. Из-за паники люди Мухиных сливали недвижимость и дела за совсем небольшие деньги. Особенно охотно делая скидки за наличку.

Конычев очень быстро отловил Черепанова, и теперь тот старательно делился информацией в моей «пытошной». Начальник охраны уже видел начала краха империи Мухиных, поэтому особо не упорствовал, выдавая все необходимые адреса. Так что уже в течение недели случились пожары на всех складах и цехах, связанных с наркотиками. Волгин с командой работали быстро, надёжно и не оставляя следов. Я не забывал о том, с чего началось наше бодание. Отношение к этой дряни у меня было особенное.

Вскоре пришла новость, что Александр Мухин погиб. Его нашли в собственной машине с перерезанным горлом, и последним, кого видели в компании покойного, был младший брат — Константин.

Мне никакой радости эти новости не доставляли. Лишь чувство удовлетворения. Я следил за происходящим, не отвлекаясь от исследования головы культиста и медленной постройки модулей для Черномора.

— Производство невозможно, — вдруг сообщил мне приятный женский голос Модуля Синтеза. Я нахмурился.

— Запаса реогена, Хозяин, недостаточно для продолжения вашей работы. Мне снова не повезло, — проговорила голова робота, металлические руки поднялись к небу. — Хотя чего я ещё мог ожидать? Тяжёлый фатум преследует меня!

— Что значит недостаточно?

— Последний имперский конвой был десять дней назад, Хозяин.

Хм…