Зодчий. Книга VII

Глава 17

— Добрый вечер, Михаил Иванович, — прожурчал за моей спиной приятный голос. Я неторопливо обернулся. Кожин, с которым мы вместе остановились у недавно открывшейся блинной, вытянул шею, чтобы разглядеть незнакомку, а потом с хищным видом скользнул к женщине.

— Барон Уильям Дигриаз к вашим услугам, — щёлкнул он каблуками. Юлия Милова благосклонно улыбнулась:

— О, как необычно. Ваши родные из Америки? Всегда мечтала там побывать.

— Уверяю вас, делать там нечего, — Кожин взял девушку за руку и коснулся её губами. — Разве что один разик, посмотреть на красоты Вайоминга и обратно. Да что я говорю, даже они меркнут рядом с вами.

— Очень мило. Михаил Иванович, мы могли бы поговорить о случившемся вчера в исследовательском лагере? — Милова перевела на меня взгляд.

— Несомненно.

— Полагаю, барону наша беседа может показаться скучной. Вы нас простите, Уильям? — она была само очарование. Опасное, но притягательное. Немудрено, что Боярский поплыл. Вчера вечером они снова случайно встретились.

— Не верю, что что-то исходящее из столь прелестных уст может быть скучным! — Кожин приложил руку к сердцу.

— Уверяю вас, барон, я способна на многое, — чуть прохладнее сказала Милова.

— Берите блин с гусиной печенью, друг мой, — посоветовал я Кожину и чуть поклонился.

— Если что, я буду здесь, — крикнул Олег нам вдогонку. — Морс брать?

— Конечно! — обернулся я на ходу.

Мы с посланницей Военного Министерства прошли несколько шагов по мощёной дорожке, мимо загоревшихся фонарей.

— Михаил Иванович, мне совсем не хочется быть какой-то роковой вестницей, особенно к мужчине, который мне симпатичен, — заговорила Юля. Её походка была величественной, почти царской. Агент Рокфорова действительно умела себя подать и, уверен, способна была найти подход к любому человеку.

Я промолчал, ожидая продолжения.

— Однако ваши действия были расценены не так однозначно, — она бросила на меня быстрый взгляд. Пришлось изобразить недоумение.

— Информация дошла до министра, — добавила девушка со значением. — Это был его личный проект.

Я остановился, и Миловой пришлось сделать то же самое.

— Юлия Владимировна, действия военных на моих землях, — выделил я «моих», — подвергают опасности жизни моих людей. Вы видели, к чему привёл выброс энергии? Что, если бы он добрался до Орхово? Вы представляете себе последствия?

— К этому тоже есть вопросы, Михаил Иванович, — тряхнула головой Юлия, и волосы красиво рассыпались по её плечам. Она сделала шаг ко мне, глядя в глаза. — Судя по отчётам, события в армейском лагере начались чуть раньше, чем в исследовательском. Как вы это сделали?

— Я не знаю. Увидел бурю и почему-то понял, как её направить в безопасную сторону. Повезло, наверное.

— Нет-нет-нет. Я про то, что случилось у Колодца, Михаил Иванович, — её взгляд опустился на мои губы, и она будто невзначай облизнула свои. — Как вы сумели уничтожить технику такого порядка?

— Почему вы решили, что это я? — такой вопрос когда-нибудь должен был раздаться, и к нему у меня были ответы.

— Вы, Михаил Иванович, человек известный. Вы знаете, какое прозвище у вас было в Академии? — склонила она голову набок. — Гремлин. Мифическое существо, выводящее из строя технику.

— Кажется, я всерьёз заинтересовал Военное Министерство. Такие познания у будущего Главного Зодчего… — усмехнулся я.

— Яркие люди всегда привлекают внимание, — скользнула ко мне Милова и взяла под руку. — Идёмте, Михаил Иванович. Стоять зябковато. Так что скажете?

— Скажу, что вы хорошо информированы для человека, который никогда не пересекал порог Академии Зодчества, — сделал я первый шаг.

— Вижу, вы во мне тоже заинтересованы, — хмыкнула красотка. — И всё же, господин Гремлин, что вы скрываете? Бог с ней, с исследовательской лабораторией. Ваши способности кажутся гораздо серьёзнее.

Она будто зеркалила мои движения. Старалась идти в ногу, держать голову под тем же углом. Обрабатывала. Я же молчал, отыгрывая юношу, чью тайну вскрыли.

— Быть может, люди министерства искали золото, а нашли бриллиант? — продолжила Милова. Тихо, задумчиво, будто лучшая подружка.

Мы повернули направо, вдоль здания галереи. Впереди показался сад. На подсвеченных аллеях было пусто.

— Не думаю, что я смогу вам помочь. То, что случилось в лагере… Вы знакомы с термином резонанс? — проговорил я.

— Кое-что слышала.

— Хорошо. К сожалению, я не могу объяснить вам всего в деталях, Юлия Владимировна…

— Отчего же? — прервала меня девушка. — Я бы с радостью послушала. Может быть, за ужином? Блины мне не очень интересны, но в Богданах есть прелестный ресторанчик с хорошей музыкой.

Интонация изменилась. Она перебирала на мне тактики воздействия, что ли?

— Вы бы мне объяснили всё и, может быть, Михаил Иванович, я смогла бы узнать вас ближе, — с намёком произнесла Милова, — а вы — меня. Нам же предстоит много времени проводить вместе.

— Когда я был на аудиенции у Императора, меня осматривал его личный биомант. Который обнаружил аномалию — второй энергетический контур, — сказал я, изобразив, словно прыгаю в ледяную воду своим признанием, заодно напомнив агентессе, что у меня тоже имеются некоторые контакты. — Возможно, дело в нём. Ещё с детства было, когда я испытываю яркие эмоции, то слабая техника может выйти из строя. Управлять этим, увы, я не в состоянии. Разумеется, в Академии у меня случались конфликты и дешёвая аппаратура не выдерживала. Но сказать, что я сожалею, было бы излишнем. Я не злюсь по мелочам. Хм… Знаете, Юлия Владимировна, а мне полегчало. Когда такое говоришь вслух, то уже не кажешься себе сумасшедшим.

— Аппаратура министерства, Михаил Иванович, никак не может быть слабой и дешёвой. — не отреагировала она на мою псевдо-откровенность. — И при чём тут резонанс?

— То, что высвободили ваши люди, ударило по мне. Срезонировало и сожгло всё, что было в округе, — я специально напряг мышцы, давая понять спутнице, как сильно волнуюсь.

— Вы ходячая бомба, Михаил Иванович. Но судя по показаниям солдат и офицеров, вы давали понять окружающим, что поломка техники — это влияние аномалии, — не сдавалась Юля.

— А иначе бы мне удалось остановить выброс? Кто-нибудь из военных послушал бы молодого графа? — с горечью усмехнулся я. Милова засмеялась, с восхищением посмотрев на меня.

— Вас бы, Михаил Иванович, запереть где-нибудь и внимательно изучить, — мурлыкнула она.

— Не думаю, что Его Императорскому Величеству понравится, если военное министерство запрёт меня в золотую клетку для опытов.

— Ах нет, я совсем не об этом, — загадочно улыбнулась Милова. — Совсем не об этом. Вы очень необычный мужчина. Я никогда таких не встречала. Мне даже кажется, что я немножко в вас влюбляюсь.

— Мне казалось, вас интересовал Алексей Боярский, — я не настолько безнадёжен, чтобы попасть в медовую ловушку, которую так старательно расставляла Юлия Владимировна.

— Лёша — изумительный человек. Честно. И прекрасно подходит как демонстрация того, как легко к вам подобраться, Михаил Иванович, — сверкнула глазами Юля.

Мы снова свернули, обходя здание галереи.

— Собиратель Земель… Гремлин… Боевой Зодчий… — цокнула языком Милова, по-прежнему держа меня под руку. — Пару раз в ваш адрес слышалось даже «Спаситель». И всё это у юноши, рождённого на Урале и едва не спившегося на первых курсах Академии. Кто бы мог подумать, что вы достигнете таких высот. Родители должны вами гордиться. Они ведь здесь сейчас, верно?

Я кивнул.

— Это разумно, Михаил Иванович, держать их ближе к себе, — вздохнула Милова. У меня по телу прокатилась дрожь. Свет фонаря так упал на девушку, явив прекрасный профиль, что внутри пробудился тёмный попутчик. Игра света, тени, и позы. Это был бы прекрасный монумент, в котором смешалась бы красота и вечность, угроза и тайна. У меня онемели кончики пальцев.

«Назад!» — рыкнул я на истинного Баженова.

— У людей с такими необычными для Российской Империи талантами может отыскаться много недругов, — продолжала Юля. — Насколько я понимаю, у вас уже случались инциденты. Хотите, министерство обеспечит безопасность ваших родителей?

— Спасибо, пока я сам справляюсь, — спокойно ответил я. — Да и мама с папой — люди консервативные.

— Ну вы подумаете, хорошо? — спросила она, но не дождалась реакции. — У вас тут тихо и приятно, Михаил Иванович. Прекрасное место. Душа отдыхает. И не скажешь, что рядом проклятые земли.

— Однако об этом не стоит забывать.

— Хорошие слова. Но вам не кажется, что человек ваших способностей должен служить Империи несколько иначе? Зодчих много, а людей с талантами как у вас…

— Я и мои таланты целиком преданы Его Императорскому Величеству, — отчеканил я.

Милова тонко улыбнулась, с пониманием:

— Хорошо, если так. Рада, что мы поболтали по душам. Надеюсь, не в последний раз.

Нам навстречу из-за угла галереи вышла фигура. Человек двигался быстро, решительно. В руках у него что-то было. Я почувствовал, как напряглась Милова, и заметил, что её свободная рука скользнула за спину. Где был могущественный артефакт неизвестного мне предназначения.

— Блин с печенью, Миша! И цветок прекрасной даме! — свет фонаря упал на Кожина.

— Спасибо, друг, — я взял горячее угощение.

Олег хищно наблюдал за Миловой, которая нахмурилась, получив длинную розу. Хрономант моментально оказался рядом с агентессой, как будто обволакивая её.

— Почему я раньше не встречал вас, прекрасная муза? Моя жизнь словно не имела никакого смысла прежде.

Рука Миловой соскользнула с моей, и Олег волшебным образом оказался между нами. Вручил мне бутылочку с морсом.

— Вы очень напираете, барон, — задумчиво сказала Юля, вид у неё был слегка обескураженный.

— Я не виноват. Это вы виноваты, — жарко воскликнул Кожин. — Потому что нельзя быть на свете красивой такой! Миша, друг мой, скажи, ведь нет никого милее!

— Господа, простите, но мне пора, — вежливо улыбнулась Милова.

— Позвольте, я провожу вас, — взмолился Олег. — Фронтир, вечер и беззащитная женщина. Невероятная по рискам смесь. Я не могу себе позволить отпустить вас в таком опасном месте…

— Я способна за себя постоять, барон, — прервала его агентесса. — Поверьте. Доброй ночи, господа.

Она зашагала вдоль подсвеченной галереи, провожаемая нашими взглядами. Я впился зубами в блин, отметив прелестный вкус гусиной печени и солёного огурчика.

— Это очень опасная дамочка, друг мой, — сказал Кожин, едва Юля завернула за угол. — Министерство делает большие ставки, должен тебе сказать, раз пригнали сюда именно её.

— Знакомы?

— Заочно, — он сунул руки в карманы. — Не верь ей.

— И не собирался — усмехнулся я.

Кожин покачался на носках, заметил:

— Блин с гусиной печенью, кстати, действительно хорош.

Я откусил ещё раз.

— Ты же не повёлся на неё, Миша? — повернулся ко мне Олег.

— Не в моём вкусе.

— Это пока она ключ к тебе не подобрала, — фыркнул хрономант. — Держись от неё подальше. И не вздумай играть с ней как с Мухиными. Ну и в бак свой подземный не запихивай, не надо. Такую пропажу не скроешь, она любимица Решалова.

Я задумчиво жевал. Грубая сила здесь не сработает, это и ежу было понятно. И противник попался неглупый.

Но и оставлять без внимания такого человечка тоже нельзя.

— Мне показалось, что она тебе понравилась, Олег.

— Ну, женщина шикарная, ничего не скажешь. Интересная, — цокнул языком Кожин.

— Может, займёшься ей?

— М-м-м… Не уверен, что это безопасно, — Олег потёр подбородок, но взгляд его чуть затуманился. — Однако привлекательно! Ты чего-то конкретного хочешь?

— Я хочу, чтобы она забыла дорогу сюда, для начала.

— Для начала⁈ — округлил глаза Кожин. — Учти, я мужчина свободолюбивый и брак мне совсем неинтересен!

— Мне нравится твоя вера в себя, друг, — усмехнулся я. — Но боюсь, что тебе не удастся продвинуться дальше зудящего комара с твоим умением сыпать комплиментами. Однако, если она начнёт нервничать и тебя избегать — это уже победа.

— Зудящий комар? — шутливо ахнул Олег. — Звучит как вызов!

— Черномор, — позвал я помощника, и тот сразу же появился рядом со мной. В виде робота, а не седобородого старца. Он балансировал на призрачном моноколесе, размахивая гибкими манипуляторами-руками.

— Хозяин? — прогудел ИскИн.

— Организуй мне постоянную геоточку нахождения Юлии Миловой, когда она пересекает мои земли, — попросил я. — Запиши себе команду, по которой нужно будет запрашивающему показать карту с её местонахождением. Доступ должен быть только у того, кто дал приказ.

— Текст команды? — деловито прогудел робот. Тут у него эмоции были, не то что в подземельях.

— Пусть будет «Юлию Владимировну хочу».

— Сделано.

— Как с процессом?

— Бурю, Хозяин. Бурю изо всех сил! — радостно воскликнул робот.

Кожин наблюдал за моим общением с ИскИном без удивления. Удивился он, только когда услышал команду, которой мог вызывать помощь Черномора. Удивился и расплылся в очень ехидной улыбке.

— Господин полковник, здравия желаю, — охранник торопливо поднялся с места, приветствуя входящего. Жандарм двигался быстро, решительно. Коротким жестом потребовал открыть камеру, и отказаться подчиниться было просто опасно. Щёлкнули магнитные замки, тяжёлая дверь отъехала в сторону.

Гость вошёл внутрь и остановился посреди небольшой, но ухоженной камеры. На окне с решётками даже занавески висели.

Артём Мухин читал книгу в потрёпанной обложке, с которой улыбался вихрастый блондин. «На золотом кольце» гласило название. Последний адекватный и уцелевший член прежде великого клана лежал на узкой койке, и поднял взгляд на вошедшего. Отложил очки в сторону. Полковник Стоев обернулся на охранника и жестом приказал закрыть дверь. После чего включил глушилку.

— Ты не торопился, — заметил Мухин. — Будто бы тебе никто никогда не платил за нашу безопасность.

Жандарм прищурился, но Артём ласково добавил:

— Шучу-шучу…

— Вас будут перевозить послезавтра. Конвой будет небольшой. Дунаев в курсе, где пройдёт маршрут. Встретит, обеспечит передачу. Шолохов слишком занят чистками, вы для него пройденный этап, поэтому сопротивления не ждём, — сказал Стоев, убедившись, что дверь закрылась.

Мухин кивнул.

— Они вот-вот выйдут на меня, — продолжил жандарм. — В любой момент. Шолохов откуда-то знает обо мне, но пока прямого приказа на арест не поступало. Они ищут доказательства, и я не хочу ждать момента, когда те найдутся. Мне нужны деньги.

— Не обижу. Что с Фетисовым? Там слишком много данных утекло. Он сотрудничал с Шолоховым, верно?

— Главный Зодчий больше никого не побеспокоит.

— Что же ты раньше такой бесполезный был? — без улыбки спросил Артём, наслаждаясь каменным лицом коррумпированного жандарма. — Шучу-шучу.

— В Одессе нас уже ждут. Переправят без проблем. Всё улажено, — отчеканил Стоев. — Дунаевы помогут добраться. Козальский встретит на месте.

Мухин, наконец-то, сел. Потёр ладонями колени. Его движения были неторопливыми, почти ленивыми, но Стоев не обманывался. Перед ним сидел самый опасный представитель клана, оставшийся в живых.

— Ты узнал что-то об отце? — приподнял бровь Артём.

— Всё ложь. Сообщения от него были записаны не им. Или же он специально хотел вас рассорить, но это не похоже на Семёна Константиновича. Скорее всего, он жив, но в руках Баженова. Возможно, он всё это говорил по приказу юнца.

— Ясно. Что ж, полковник. Спасибо.

— Мои услуги стали дороже, из-за высокого риска, — холодно сказал Стоев.

— Не наглей, полковник, — голос прозвучал как шелест зимнего ветра. — Я же сказал, что не обижу. Есть ещё что-нибудь по Баженову?

— Есть зацепка, — Стоев хранил спокойствие. Сидящий перед ним Мухин был в тюрьме, но ещё имел деньги и некоторую власть. В Османских Княжествах без монеты в кармане будет тяжело. А здесь, в Российской Империи, оставаться было опасно. Можно немного потерпеть.

— Зацепка? — заинтересовался Мухин.

— Да, я знаю, как его взять и где он будет в ближайшие дни. Думаю, мы сумеем расспросить его о судьбе Семёна Константиновича.

Взгляд Артёма изменился, и на душе Стоева стало холодно от безмолвной ярости хозяина.