Зодчий. Книга VII

Глава 24

Вокзал Минска был трёхуровневым. Здесь сходились пути во все стороны. Региональные и федеральные маршруты. Огромное здание словно возвела древняя и мудрая цивилизация. Виден он был издалека, вздымаясь над городом.

— Мишка-мишенька, — произнесла Паулина. — Ты так вырос. Такой важный стал. У тебя теперь персональный эскорт.

Она сидела рядом со мной, с интересом разглядывая улицы города. Тень безмолвно застыла на месте пассажира. За рулём «Метеора» сидел Макар, наряженный в деловой костюм и старательно причёсанный. Хотя, вроде бы, зубов у него не хватало, но полагаю, улыбаться мой временный водитель не планировал.

«Метеор» был лишь одним из десяти автомобилей, двигающихся в сторону вокзала. Колонна, вышедшая из Томашовки меня скорее, напрягла, но Снегов дал понять, что спорить с ним бессмысленно. Наш маршрут пролегал через земли, прежде контролируемые Мухиными. Самый опасный участок, по мнению витязя. Ну что ж… Почему бы не порадовать приятеля? Так что вместо поездки в Минск у нас случилась целая военная операция, с разведкой и прикрытием.

Вместе со мной в путь отправились почти три десятка одарённых гвардейцев, вооружённых до зубов и готовых дать отпор любому неразумному, кто возжелал бы угрожать нашему каравану. Я, надо сказать, сохранял спокойствие и атаки не ждал. Мухин показался мне неглупым человеком и должен был осознать, что война проиграна. Да, не исключена месть напоследок, и Снегов прав насчёт его последней возможности нагадить мне, по дороге в Минск. Однако я предпочитал считать, что его побег означает конец теневой империи, последний уцелевший главарь которой сейчас ищет проходы через границу, чтобы за рубежом присоединиться к армии врагов России как гонимому представителю деловой среды, например.

Однако, повторюсь, демонстрация силы молодого графа с десятком автомобилей сопровождения отчасти была мне на руку. Репутация.

Наш поезд должен был отправляться со второго уровня, и повинуясь приказу Снегова, отданного через командира гвардии, площадь перед вокзалом наполнилась моими людьми. Я вышел из машины, улыбнулся Тени, уже открывшей дверь перед Паулиной. Из пикапа позади появились Снегов и Капелюш. Оба в тёплых пальто, под которыми прятались шикарные костюмы.

— Это возбуждает, Миша, — шепнула мне Князева с озорным огоньком в глазах. — Хоть и является настоящим угнетением простых людей, которых ты сюда нагнал.

— Они получают за свои услуги очень неплохие деньги, — улыбнулся я спутнице. Поймал взгляд Тени, подмигнул девушке, и та сразу же отвернулась.

Снегов вырвался чуть вперёд, на ходу озираясь. Капелюш двигался позади, и только когда мы вошли в здание вокзала — я перестал быть очень важной персоной. Туров отдал команду, и одарённые бойцы поспешили по машинам. А мы, уже более скромным составом, отправились на свой перрон.

Поезд был готов к отправлению. Вагоны чёрно-желтого цвета имперского флага, украшенные позолоченными фигурками полководцев, учёных и представителей искусства — блестели от недавней мойки. Скорый поезд ждал своих пассажиров. На перроне были видны только проводники, несущие вахту у вагонов.

— Мне сюда, — сказала Паулина, остановившись у одного из них.

Сквозь стекло на нас скучающе смотрела женщина средних лет в наушниках, а чуть ниже её подбородка выглядывала смешная мордочка собаки. Язык питомца вывешивался наружу, и несчастное животное часто-часто дышало.

— Уверен, что в моём вагоне найдётся место, — улыбнулся я. — Идём.

Князева закатила глаза:

— Миша, ты забываешь, в каком мире мы живём…

— Идём, — отмахнулся я, одновременно докупая свободное купе рядом со своим. Паулина на миг замялась, но затем тряхнула головой.

Проводник с широкой улыбкой попросил наши билеты и документы. С почтением изучил мои, затем Снегова и Капелюша. Взяв в руки паспорт Князевой, мужчина посерел лицом.

— Простите, господа, это никак не возможно.

Он постучал по табличке на вагоне. «Только для благородных» гласила та. Я лишь сейчас обратил на это внимание, но даже бровью не повёл.

— Быть может, мы сможем что-то сделать? — шагнул к нему Капелюш, в руке его появилась купюра. Лихо он. Я с намёком кашлянул, и Юра тут же отступил, потупив взгляд от моего холодного взора.

— Мной выкуплено два купе, одно из них для дам, — воззрился я на проводника. — Что мы можем теперь сделать?

— Я могу найти места для ваших спутниц в другом вагоне, ваше сиятельство. Прошу простить, но у меня инструкция, — выпрямился проводник, глядя куда-то мимо меня. — Госпожа Кабанова и госпожа Князева не найдены в реестре благородных лиц. Ничем не могу помочь.

На лбу несчастного выступили капли пота.

— Миша… — нахмурилась Паулина. — Всё в порядке. Я не понимаю, почему вообще с тобой пошла. Таковы правила. Благородные вагоны только для благородных. Мне всё равно комфортнее будет среди своих.

Проводник посмотрел на неё с благодарностью. Я медленно вдохнул. Да, совсем вылетело из головы это чёртово расслоение общества. И вагонный привратник совершенно невиноват в этом.

— Правила, Паулина, существуют для удобства, — покачал головой я. — И мне удобнее было бы ехать вместе со своими людьми. Чья принадлежность к знатным семьям не имеет для меня никакого значения.

— Простите, ваше сиятельство, — вздохнул проводник. — Понимаю ваше негодование. Я с радостью бы пустил вас, но тогда потеряю работу…

С головы поезда отделилась фигурка и направилась к нам, едва не сбиваясь на бег. От меня не укрылась активированная тревожная кнопка, спрятанная в кармане форменного пальто проводника. К нам спешил начальник поезда собственной персоной.

— Простите за задержку, ваше сиятельство, — проговорил проводник.

Пузатый мужчина в красном мундире был у нас уже через несколько минут. Раскрасневшийся, запыхавшийся, он с заискивающим видом подбежал к нам:

— Господа! Ваше сиятельство! Что-то случилось? Может быть, я смогу вам помочь?

— Господин Маханенко, его сиятельство приобрели билеты в вагоне для благородных, но их спутницы не находятся в реестре, — поспешил объяснить проводник.

— Какая оказия… — толстячок приложил к сердцу. — Ваше сиятельство, приношу свои глубочайшие извинения, но мы исполняем высочайшее распоряжение.

Он испуганно смотрел на меня, оценивая, начну ли я качать права, требуя к себе особенного отношения. Уверен, ему уже приходилось быть на этом месте. Однако я понимал, что виноват сам.

— Возможно, мы сумеем компенсировать вам такое неудобство… — заторопился Маханенко. Я терпеливо ждал, пока начальник поезда выкручивался. Мужчина достал терминал, высунул кончик языка, набирая в нём команды.

— Одну минутку, прошу вас. Хм… Так, я вижу, что госпожа Кабанова и госпожа Князева должны ехать в вагоне третьей категории, — он посмотрел на меня с некоторым недоумением.

— Вы предлагаете мне переместиться в вагон третьей категории? — холодно поинтересовался я.

— Нет-нет… Конечно, нет! — помотал головой Маханенко. — Я хотел предложить вашим спутницам… Однако, кажется, у меня есть прекрасная мысль! Ваше сиятельство, что вы думаете о путешествии в вагоне первого класса?

Он воодушевлённо взмахнул руками.

— Весь вагон в вашем распоряжении! Для вас и ваших спутниц! Персональное обслуживание!

Я успел просмотреть его запросы в терминал и знал, что вагон был для богатых, но ни одно место в нём на этот рейс не было выкуплено. Хитро. Маханенко бы в дипломаты. И финансовых потерь нет, и репутационных. Очень ловко всё разрулил, хотя совершенно не обязан был.

— Думаю, нас это устроит, — великодушно согласился я.

— Прекрасно! В таком случае позвольте, от лица Петербургской железной дороги компенсировать ваше неудобство… — он слегка поклонился. Паулина стояла с каменным выражением. — Ящиком краснодарского игристого вина!

— И литром клюквенного морса, — добавил я.

Глаза Маханенко выпучились, но он эхом повторил:

— Да-да, и литром клюквенного морса. Спасибо, что пользуетесь услугами нашей компании, ваше сиятельство. Это большая честь и большая ответственность!

— Тебе не следовало этого делать, Миша, — тихо сказала Паулина, когда мы вошли в сверкающий и приятно пахнущий вагон. Просторные купе с затеняющимися стеклянными стенами пустовали. Красная дорожка рассекала ряды комфортабельный кресел на две части. Играла расслабляющая мелодия. Маханенко лично проводил нас сюда, и, я заметил, облегчённо смахнул со лба пот, когда двинулся обратно в голову поезда.

— Я совсем забыл, как оно бывает за пределами Томашовки, — признался я, когда расположился на мягком диване. Посмотрел в огромное окно, на котором появились первые капли начинающегося дождя.

— Это простительно, — грустно улыбнулась Паулина. — Но добро пожаловать в большой мир, Собиратель Земель. Здесь без нужной крови ты пустое место.

Я перевёл взгляд на Тень. Изящная фигурка телохранительницы излучала силу и энергию. Будто бы под кожей красавицы бурлило дикое пламя. Дочка Вепря держалась с достоинством благородной леди. Совсем не та дикарка-охотница, которой она предстала передо мной летом.

— Ну что, Миша, — Паулина удобно устроилась напротив меня, закинув ногу на ногу. — Чем скоротаем наш путь в столицу?

— Я хотел спросить, а для чего тебе туда?

— Дела, Мишка-мишенька, дела. Я всецело предана тебе и твоему делу, но некоторые долги необходимо раздать самой.

— Тебе нужна помощь?

— Я взрослая девочка, — подмигнула мне Паулина. — Справлюсь. Расслабься, Миша. Тебя ждёт чудесное приключение в мир интриг, сплетен и высоких кругов аристократии. Ах, эти балы…

Она закатила глаза:

— Эта музыка, эти мужчины в дорогих нарядах и прекрасные дамы в платьях, которым позавидовала бы любая модница. Я очень рада за тебя, но может быть не совсем искренне.

Я хмыкнул.

Шампанское и морс принесли через пять минут после того, как поезд тронулся и перрон поплыл мимо. Я открыл бутылку для Паулины, а сам взял в руки стакан с морсом. За окном раскинулся Минск, видимый со второго уровня вокзала. И постепенно поезд нырнул в его каменные воды.

Снегов и Капелюш заняли места в противоположных концах вагона. Оба к шампанскому не притронулись. Равно как и Тень. Собранная девушка сидела рядом с Паулиной, иногда бросая на меня загадочные взгляды, но ни в коем случае не вмешиваясь в неторопливую беседу. Пару раз я задавал ей вопросы, но Князева быстро приходила на помощь и перетягивала внимание на себя.

Темнело, в вагоне включили освещение, и уютные поселения за окном исчезли из-за контраста. Теперь в стёклах отражались наши лица. Паулина расслабилась, взгляд стал глубже и темнее. Шутки с её стороны потихоньку менялись и уверенно вгоняли в краску собранную Тень.

Я потягивал морс, параллельно планируя следующий день. Бал будет только послезавтра, и у меня было время для встречи с Павловым насчёт нового патента. Плюс отец просил забрать документы, необходимые ему для его проекта. Он сам порывался за ними поехать, но я удержал.

Чем меньше мои родные будут покидать Томашовку — тем лучше. Второй Сгусток Озарения я зарегистрировал. Осталось дождаться одобрения и можно выставлять на аукцион. Золото для Олежки прибыло с одного из малоритовских складов. Черномор начал добычу неодимовой руды. А ещё мои наблюдения за «Мануфактурами Онегина» показывали крайне неприятное дело. Когда вернусь, придётся перетряхнуть их. Управленцы откровенно воровали на заказах, а один и вовсе заключал с какой-то очень мутной компанией, принимая от них дорогущие подарки взамен.

Стука колёс почти не было слышно. Поезд летел сквозь бескрайние поля и леса убаюкивая. Паулина откинулась на спинку и задремала. Тень бодрствовала, словно в любой миг ждала нападения.

— Тебе нравится? — спросил я девушку.

— Что?

— Твоя работа.

Бывшая охотница пожала плечами и смущённо улыбнулась, как признавшаяся в шалости девчонка:

— Не знаю. Очень скучно, ваше сиятельство. И всё сильно по-другому.

— Мне кажется, это идеально, когда работа телохранителя скучна, — я допил морс и поставил стакан на столик. Напиток в графине был недвижим, словно поезд стоял на месте.

— В ваших словах звучит истина, — согласилась Тень.

И тут я почувствовал всплеск энергии. Мощной, страшной. Совсем рядом. Обернулся, глядя в окно, уставился в своё отражение и погасил свет в вагоне усилием воли. Во тьме показалось огненная точка, неторопливо, по спирали, приближающаяся к летящему в ночи поезду.

— Чёрт… — вырвалось у меня, и через миг я заорал:

— Держитесь!

Железнодорожные пути как раз загибали вправо, и поэтому мне было видно, как снаряд врезался в вагон через один от нас. Огненный шар вспыхнул, пожирая хлипкие стены. Грохот, разрывающий металл, ударил по барабанным перепонкам. Объятый пламенем вагон подпрыгнул, увлекая за собой следующий. Состав содрогнулся, и время будто остановилось. Я видел, как очень медленно полыхающий поезд начал разваливаться.

— Юра, щит! — крикнул я в темноту, прекрасно понимая, что иначе в этом аквариуме мы просто обречены. После чего грохнулся на пол, обращаясь ко всем усилителям, взятым с собой. Связь с аспектом земли была крайне нестабильной, и на уровне мастера я едва чувствовал её. Однако потянулся к текущей внизу реке силы со рвением берсерка, увидевшего врага.

Повинуясь мне, почва ответила, вздымаясь и облепляя раму вагона. Обволакивая её магической колеёй. Колёса уже оторвались от рельса. С хрустом осыпались стёкла аквариума, но щит Капелюша накрыл нас, защищая от осколков. Сам Юра упал неподалёку, упёршись ногами в одно из кресел и держа купол над нами. Снегов с проклятьями рухнул совсем рядом со мной.

— Что случилось? — прорычал он.

— Атака. Справа, — просипел я. Тень повалила опешившую Паулину на пол и перевернулась спиной вниз, также цепляясь за массивное кресло первого класса. Вагон стенал, дрожал, но не кренился, скрежеща по поднятой мне земле. Завоняло горелым пластиком. Усилители кончились один за другим. Мощи аспекта не хватало, чтобы затормозить весь состав. Я цеплялся за остатки, но не мог отделаться от ощущения, что пытаюсь удержать пальцем падающий с обрыва рюкзак, гружёный камнями. Земля поднималась, заполняя пустоты в конструкции вагона. Забивая их и спаивая в единое целое. Но связь легко рвалась.

Плюнув, я обратился к внутренним ресурсам, зачерпнув всё, что мог. Из носа хлынула кровь, в голове помутилось. Лязг, хруст и скрежет замедлились и, наконец, прекратились. Холодный ветер остудил воспалённую кожу. В горле стало сухо от напряжения.

— Ваше сиятельство, вы в порядке? — надо мной возник Снегов. Из щеки у него торчал осколок стекла, кровь заливала лицо, но воин не обращал на неё внимание.

Рядом раздался ещё один взрыв. Совсем неподалёку. Затем послышалась стрельба, как спереди, так и сзади. Автоматы, пистолеты. Забубнил тяжёлый пулемёт где-то далеко. И сквозь выстрелы раздался женский крик из соседнего вагона. Крик ужаса и боли.

Меня подхватили подмышки и потащили. Несколько секунд я позволил спасителю безнаказанно двигаться, после чего вырвался и, покачиваясь, встал на ноги. Снегов отступил от меня и прогудел:

— Мы должны уходить, ваше сиятельство.

В дальнем конце вагона вспыхнул ручеёк искр. Пули били по металлу, с визгом отскакивая в разные стороны. Капелюш вскочил на колени, закрыв нас щитом повторно.

— Вытаскивай её, — крикнул я Тени, под которой возилась испуганная Паулина. — Из поезда. Найди укрытие снаружи.

— Стреляют с обеих сторон, — воскликнул Юра.

— И из поезда тоже. Охрана работает. Ваше сиятельство, надо уходить, — непреклонно продолжил Снегов.

— Помогите. Помогите! Анечка! Кто-нибудь! — донёсся до меня истошный женский вопль. Кто-нибудь!

Я накинул на глаза линзы воздушного аспекта, скользнул в сторону крика.

— Господа, господа, на нас напали. Скрывайтесь в лесу, — заорал голос совсем рядом. Мимо скелета вагона, потерявшего всё стеклянное покрытие, пробежал вооружённый охранник поезда в красном мундире. Слепо посмотрел в нашу сторону:

— В лес, бегите в лес!

Слева простучал автомат, пули пробили грудь мужчины и бросили его на каменную насыпь.

— Мы здесь как на ладони, — прошипел я. — Юра, держи щит. Двигаемся к хвосту поезда.

— Ваше сиятельство… — не сдался витязь. — Я…

— Стас, возьми какое-нибудь оружие и убей их всех, ладно? Уходить нам некуда. А мы пока попытаемся помочь людям, — не выдержал я.

Снегов на миг замялся, а затем кивнул и бросился прочь, хрустя ботинками по битому стеклу.