Зодчий. Книга VII

Глава 25

Аспект земли мне больше не отвечал. Внутри растекалось неприятное онемение из-за напряжения в момент остановки состава. Нагрузка вышла чрезмерная. Но вроде бы контур не повреждён. Пока придётся использовать другие таланты.

Прежде чем мы сумели добраться до соседнего вагона, откуда неслись крики пассажиров — по нам открыли огонь со стороны леса. Капелюш дал больше энергии на барьер, прикрывая нас. Пули завязали в барьере, а затем с тихим звоном падали на пол. Зарево от пожара играло на деревьях, пуская отражения в зловещий танец.

Тамбур между нашим вагоном и следующим разорвало, однако именно в его останках нам и получилось укрыться. Паулина была бледна как смерть, но не паниковала. Капелюш смотрел спокойно и собрано, а вот Тень щерилась от злости.

Я выглянул из укрытия. До стрелявших было метров шестьдесят, по пересечённой местности. С линзами мне проще ориентироваться, однако и там, среди деревьев, могут быть воздушники или же просто бойцы с приборами ночного видения и тепловизорами.

Так… Я прикрыл глаза, собираясь с силами. Попытался нащупать технику поблизости и плюнул. В соседнем вагоне хватало различных телефонов-планшетов. Всё сливалось в один едкий фон. Определить, где кто находится — не выйдет.

Погасить всё разом можно, но радиус получится небольшой. Бессмысленно, до стрелков в лесу не дотянусь. А значит, идти надо через вагоны, иначе мы будем как на ладони.

— Паулина, Тень, слушайте меня внимательно, — тихо обратился я к девушкам. — Идите внутри вагонов. Собирайте кого сможете и двигайтесь в хвост поезда. Юра, — я безошибочно нашёл во мраке водника. — Идёшь с ними и делаешь всё, чтобы никто не пострадал.

— А-а-а-а! — испуганно заорали неподалёку. Я прислонился к стенке тамбура, нависающего над землёй, посмотрел в сторону хвоста поезда. На насыпи появилась огненная фигура, бегущая к последнему вагону. Несколько бойцов в красных мундирах заняли оборону там, либо засев в тамбуре, либо прячась за колёсами. Все одновременно открыли огонь по приближающемуся одарённому. Однако того либо защищал водник, либо перепуганная охрана поезда не попала ни разу. Горящий человек запрыгнул в последний тамбур и оттуда с воплем вылетела объятая огнём фигура. Заработали автоматы, засверкали искры на колёсах и раме вагона.

Стрелки быстро погасили сопротивление охраны. Так…

— План меняется. Там несколько одарённых, — тихо сказал я, покосился на лес. — Ладно, пройдём. Тень, ты мне нужна.

Девушка вздрогнула.

— Сейчас я доберусь до кустарника, — указал я направление. — И пойду вдоль поезда к хвосту. Буду шуметь и отвлекать внимание. Тебе нужно будет работать по всем, кого увидишь. Но не лезь на рожон. Пусть они на меня отвлекутся.

— Ваше сиятельство, я должен идти с вами, — глухо произнёс Капелюш.

— Ты должен защитить людей от случайной пули. Кроме тебя этого никто сделать не может, — я постарался вложить в эти слова всю важность. Юра вздохнул, но кивнул подчиняясь.

— Он в лесу! Здесь, в лесу! — донеслось с головы поезда испуганное, и тут же тон изменился на дикий ужас и боль. — Твою мать! А-а-а…

Крик резко прервался. В той стороне громыхнул взрыв, алый отсвет на миг окрасил чёрные кусты в красный. Несколько коротких очередей вспороли ночь и замолкли.

— Во имя Империи! — прогудел знакомый голос. Ага, всё-таки это Снегов развлекается.

— Взять его! — истерично завопил кто-то.

— Ты готова? — я положил руку на плечо Тени. Девушка коротко кивнула. Я ободряюще ей улыбнулся и спрыгнул на землю, а затем быстро добежал до облетевшего кустарника. За ним оказалась глубокая яма, и я пригнулся, прячась в ней. Тень мягко и плавно спустилась и нырнула под вагон, скрываясь за колёсами.

Я вслушивался в округу, пытаясь вычленить сложную технику, вроде тепловизоров. Некоторое время морщился, а затем погасил все телефоны поблизости. Да, грубо, но мне нужен простор.

Через несколько секунд источники энергии медленно проступили в дымке. Два в лесу, как минимум. Интересно, что это. Глубоко вдохнув, чтобы не терять концентрацию, я погасил оба сигнала. Чтобы это ни было, вряд ли оно на пользу мне в ночном противостоянии.

— Не поднимайтесь, оставайтесь в вагонах! Пожалуйста, лягте на пол! — послышалось с хвоста поезда. — Пожалуйста, оставайтесь в вагонах, для вашей же безопасности. Всё будет хорошо. Просто соблюдайте эти простые правила.

Я осторожно выглянул, увидел вдалеке человека, идущего вдоль поезда.

— Помогите нам, там женщине плохо! — выскочил в тамбур рядом с ним мужчина. В ответ раздался выстрел, и пассажира отбросило вглубь.

— Я же сказал оставаться в вагонах! Сохраняйте спокойствие, и никто не пострадает! — интонация стала злобно-насмешливой. Убийца неторопливо шёл вдоль поезда, иногда касаясь кончиком меча стенки вагона. Поднятый воротник закрывал половину лица ублюдка. На лезвии клинка, зажатого в правой руке, блеснуло отражение луны. Перстень светился бледно-зелёным. Во второй руке человек сжимал пистолет, из которого застрелил пассажира.

Позади него, держа дистанцию, двигалось ещё несколько вооружённых людей, направляя стволы то на окна, то на двери. На голове двоих были приборы ночного видения. Хм. Я сделал ещё один глубокий вдох.

Теперь действительно «были».

— Тут никого нет! — проорали слева, со стороны вагона для «благородных». — Он пустой! Проводник мёртв, и больше никого нет.

Так… А вот это уже интересно.

— Я знаю, что он сел в поезд! Баженов! — проревел ещё один голос. — Выходи, Баженов!

Значит, всё-таки, по мою душу такая горячая встреча. Что ж… Снегов мне этого так не оставит, конечно. Если мы отсюда выберемся, то будет совершенно прав, ежели упрекнёт в излишней самонадеянности. Обещаю не злиться. Далеко впереди, откуда недавно вопили про витязя, заработал пулемёт.

Господи, да сколько они сюда людей нагнали?

Я пригнулся, двинувшись в сторону убийцы с мечом и пистолетом. Тот шёл прогулочным шагом, ехидно оповещая о необходимости сохранять спокойствие и не покидать вагоны.

Одарённый вдруг остановился, поднял руку. А затем безошибочно повернулся в мою сторону:

— Это кто там прячется? — глумливо спросил он, вскинул пистолет. — Я же сказал сидеть в вагоне!

Выстрел. Пуля ушла метрах в трёх от меня. Я остановился, холодно наблюдая за противником. Не видит меня. Значит, не воздушник. Для огневика слишком спокоен. Земля или вода, получается.

Впрочем, какая к лешему разница?

— Вот он, вот он! — издалека прокричал кто-то ещё и крик перешёл в хрип. Бахнул выстрел. Ещё один. Ещё.

— Витязь! Витязь! Здесь вит…

Стрельба прекратилась, равно как и предостерегающие вопли. Бойцы у вагона занервничали. Где-то в ночи носился умелец наивысшего ранга и сеял смерть. Такое кого хочешь заставит переживать. Одарённый же пялился в мою сторону, хоть ничего и не видел.

— Отзови собаку, Баженов! — снова закричали спереди. Голос был сильный и немного вальяжный. Владелец его привык иметь вес в обществе. — Отзови, пока она не поранилась.

— Я знаю, что ты там, — сказал одарённый. — Я тебя слышу. Лучше выходи.

Несколько стволов повернулось в мою сторону.

— ПНВ не работает, — выругался один из бойцов, надвинувший прибор ночного видения на глаза. — Сдох.

Я медленно присел, наблюдая. Сколько здесь одарённых? Один передо мной. Один в виде объятой пламенем фигуры красовался на крыше последнего вагона, расхаживая по нему туда и обратно.

Вряд ли это все… Ладно, хватит размышлять. Я напрягся, выводя из строя оружие помощников одарённого, а затем шагнул к нему, специально хрустнув веткой.

Вскинутые автоматы беспомощно защёлкали в темноту. Одарённый тоже попытался выстрелить из пистолета, а затем отбросил бесполезный кусок металла в сторону. Клинок засветился голубым. Значит, водник.

— Сразись как мужчина, кто бы ты ни был, — шагнул ко мне навстречу одарённый, вглядываясь в темноту. — Что ты прячешься в тени, как трус, а?

Моя напарница тихонько выкатилась из-под вагона, одновременно поднимаясь на ноги. Изящное тело ринулось вперёд, как выпущенная стрела, в руках появились изогнутые клинки.

Водник сделал шаг ко мне:

— Ну? Кто там прячется!

А затем в нём всё же пробудилась интуиция. Может быть, он даже услышал безмолвный бег. Неловко повернулся к опасности, поднимая меч. Ледяной щит только начал сформировываться, как сквозь него проломилась Тень. Сталь рассекла горло одарённого, а следом юркая и почти незаметная фигура ворвалась в строй обычных бойцов. Хрипы, стоны и звуки падения тел. Тень остановилась, держа в руке по изогнутому клинку. Огляделась, а затем попыталась отыскать меня во тьме.

— Баженов, я знаю: ты меня слышишь! — снова заорали спереди. — Не бери грех на душу. Выходи, есть разговор. И чтобы помочь тебе выбрать, я стану убивать каждые тридцать секунд по человечку. Людей здесь много, а спешить мне некуда. Поторопись. Ты же добренький?

У меня стиснуло горло от ярости.

— Иду! — крикнул я в ответ. Тень ошеломлённо открыла рот:

— Ваше сиятельство, что вы делаете…

— А что сделала бы ты? — тихо спросил я. — Очисти дорогу Паулине и Юре. Помоги вывести людей. На крыше огневик засел. Справишься?

— Да, но… Михаил Иванович, я понимаю, но… Он всё равно убьёт их всех! И вас тоже!

Я поравнялся с ней, глядя на разгорячённое лицо девушки. Убийство ей идёт.

— Выводи людей, — повторил я, а затем поднырнул под покосившийся вагон, чтобы оказаться по другую сторону состава. Над моей головой плакал ребёнок, успокаиваемый матерью.

Внутри снова всколыхнулась ярость, от которой даже в глазах потемнело.

— Вот он, вот он! — сразу несколько фонарей выдернули меня из темноты. Я медленно поднял руки, одновременно выводя из строя оружие врага. Сколько же их здесь… Целая армия.

— Руки за голову! — гаркнул один из них, тыча бесполезным оружием. Я медленно положил ладони на затылок, считая противников. Семь, восемь. Ещё трое. Вон там тоже фонари. Вдоль вагонов спереди и сзади вооружённые люди держали под контролем все входы и выходы. И это только с этой стороны поезда и рядом с ним.

— Нашли! — радостно отчитался один из моих пленителей.

— Сюда его! — проревел уже знакомый голос.

— Вперёд, — попытался толкнуть меня в спину конвоир, но его остановил мой ледяной тон:

— Только попробуй.

Боец в камуфляжной балаклаве сделал вид, будто просто отвлёкся.

Артём Мухин в белом пальто ждал на берегу пруда, поросшего ряской. Он стоял в двух шагах от мостков, ведущих через колышущийся зыбун, и опирался на трость с фиолетовым камнем. Слева и справа от преступинка, похожие как братья, застыли одарённые охранники. Один точно Ткач, а вот второй свой ранг прятал.

— Что, Баженов, отбегался? — прорычал знакомый голос. О, так это Стоев собственной персоной. Полковник жандармерии с ненавистью смотрел на меня. Уголок рта дёргался в тике.

— Очень приятно, что вы нашли время для встречи со мной, многоуважаемый граф, — протянул Мухин и повернулся ко мне. Тонко улыбнулся:

— Шучу-шучу, конечно же.

Земли во мне нет. Техники рядом нет. Воздухом, огнём и водой я немного навоюю. Однако это не повод опускать руки.

— На колени, — Стоев оказался рядом со мной, но я на него даже не посмотрел, буравя взглядом Мухина.

— Что, Артём, решил окончательно себя закопать? — тихо спросил я. — Это тебе с рук точно не сойдёт.

— Ты не оставил мне выбора. Мухины всегда приходят за долгами.

Я хмыкнул.

— Где мой отец, Баженов? — шагнул ко мне он. В очках отражался горящий вагон.

— На колени, я сказал, — полковник попытался повалить меня с ног, а затем просто врезал под колено. Я едва не упал, но радости жандарму всё равно не доставил. Ярость клокотала в горле, спускаясь в самые недра.

Вагон разгорался всё сильнее, и пламя играло на лицах моих врагов. Благородные профили убийц. В них была своеобразная красота.

— Ты думал, что у тебя всё получилось? — Мухин приблизился. Лицо его пыталось хранить спокойствие, но то и дело искажалось в гримасе ненависти. — Ты думал, что победил?

Я пожал плечами:

— А разве проиграл?

Артём скрипнул зубами, а затем ударил меня тростью по лицу. Ну, попытался. Я перехватил её рукой. После чего получил страшный удар от Стоева в солнечное сплетение. Задохнувшись, вырвал трость у Артёма и, использовав водяной аспект, нарастил на ней ледяной шип. В груди полыхало пламя боли, смешанное с яростью. Лёгкие разрывались, но тело сработало чётко.

Полковник хлюпнул и умолк. Трость вошла ему в рот, а окровавленный конец вышел из затылка. Я отдёрнул дорогое оружие, и тело жандарма упало.

— Ну что, проиграл? — просипел я.

— Остановите его! — заорал Мухин, отступая. — Остановите!

Братья, не сговариваясь, шагнули ко мне. Пожар плясал на их бесстрастных лицах, а злобный Артём, прячась между ними, был похож на персонажа древних мифов. Безумный фавн.

«Да! Да!» — раздалось внутри меня, а затем наружу покатилась волна. Я попытался сдержать её, но изголодавшийся Тёмный Скульптор с восторженным воем заполнил моё сознание. Мои руки поднялись, встречая атаку братьев, а затем оба страшно закричали. Возводимые ими чары моментально развеялись от ужаса и боли.

Ткач попытался сбросить магию попутчика земляной бронёй, но та осыпалась, словно песочный замок под напором морской волны. Ноги одарённого вросли в землю, покрываясь чёрным блестящим материалом. Рядом вопил его напарник, силясь вырваться из хватки камня. К дару он даже не пытался прибегнуть, полностью захваченный ужасом.

Тёмный Скульптор поднял руку и, повинуясь его жесту, камень пополз по телам одарённых, обращая каждый сантиметр человеческой плоти в мёртвую материю. Мухин упал на задницу и отползал прочь, в ужасе глядя на меня. Кричащие рты его охранников застыли в немом вопле. Некрасиво. Неправильно. Должно быть иначе. Я почувствовал, как сдвигаюсь с места. Как приближаюсь к ним, и под волей Скульптора лица живых статуй меняются, принимая черты задумчивости и непоколебимости. Именно они и показались моему собрату привлекательными. Именно они и вызвали вдохновение.

— Что вы стоите? Убейте его! — заорал Мухин. Щелчки поломанного оружия раздались сразу с нескольких сторон. Перепуганные солдаты пытались расстрелять неизвестное, но было поздно. Один из них бросился ко мне с мечом, но его голова на ходу обратилась в камень. А затем я почувствовал стремительное движение совсем рядом. Порыв ветра коснулся моих волос. Брызги крови упали на статуи. Кто-то закричал слева, потом справа. Лязг стали, щелчок бойка, одиночный выстрел. Вокруг меня что-то происходило, но Тёмный Скульптор был занят.

Артём упал и полз прочь, забираясь на деревянные мостки.

«ДА! ЕЩЁ ЛУЧШЕ!» — провыл прежний Баженов и двинулся следом за ним, обращая плоть в камень. Вскоре фигура Мухина, застывшая с поднятой для защиты рукой, стала частью пейзажа, словно всегда и была на этих мостках. Тёмный Скульптор во мне довольно выдохнул и отступил.

Ноги не выдержали, и я грохнулся на колени. Губы опухли, голова раскалывалась.

— Ваше сиятельство, вы в порядке? — рядом со мной оказался витязь. Весь залитый кровью, он словно сиял в свете горящего вагона. Глаза лихорадочно блестели.

Я кивнул. Снегов хлопнул меня по плечу и исчез. Мне послышался странный звук, словно стрёкот. Голова весила тонну, не меньше, но всё же удалось её поднять. В небе ближе к западу мигало несколько точек.

Витязь с кряхтением сбросил статую Мухина с настила в воду, и та с шумным всплеском погрузилась на дно. Затем он попытался поднять статую Ткача, но когда под ногами Снегова сломалась первая доска помоста, то плюнул. И расколол её на несколько частей.

— Что вы делаете, ваша доблесть? — тихо спросил я. Вокруг царила смерть. Витязь порубил в капусту всех, кто оказался свидетелем моего преображения.

— Заметаю следы, — сообщил Снегов и принялся швырять куски Ткача в воду. Покосился на приближающиеся вертолёты, а затем приступил к разделке второго одарённого.

Когда имперские машины пошли на снижение — витязь сел рядом со мной.

— Я не знаю, что это было, ваше сиятельство. Но я уверен, что распространяться о таких талантах вам не следует. Одно дело — монстры. Другое дело люди.

— Спасибо, ваша доблесть. Думаете, из поезда никто этого не видел?

— Сильно сомневаюсь. А даже если и заметили что-нибудь… В такую темень сложно понять, что именно ты увидел, ваше сиятельство.

— Я рад, Станислав Сергеевич, что на этот раз мне не придётся везти вас в госпиталь, — усмехнулся вдруг я. — А то последние разы всё выходило как-то не очень…

— Ну, так мы ещё и не доехали, Михаил Иванович, — улыбнулся Снегов.