Зодчий. Книга VII

Глава 12

Они знали, куда ехать. Массивные внедорожники ограниченной серии «Медведь» один за другим сворачивали на дорогу к административному зданию. Пять бронированных чёрных автомобилей с военными номерами остановились на небольшом расстоянии друг от друга.

Я стоял на крыльце, укрываясь от дождя. С запада дул ледяной ветер, в котором чувствовалось дыхание приближающейся зимы. Да, пока только ноябрь, но уже скоро, совсем скоро здесь станет ещё мрачнее и холоднее.

Первыми на улицу вышли охранники. Все в военной форме, все в полном боевом снаряжении и, одновременно, все как один — одарённые. После того как бойцы рассыпались, создав вокруг колонны подобие живого щита, отворилась дверь главного «Медведя». Высокий длинноволосый мужчина ненадолго задержался на подножке внедорожника, прежде чем спрыгнуть на дорожку. Одетый в строгий чёрно-алый костюм, он убедился, что его туфли в идеальном состоянии, после чего с лёгким поклоном протянул руку спутнице.

Женщине, снисходительно принявшей ухаживание, было около тридцати лет. Мило улыбнувшись мужчине, она огляделась, чуть приоткрыв рот и словно не замечая меня. А едва её взор встретился с моим, то на лице красавицы появилась неподдельная радость. Голубые глаза сверкнули.

Черномор заботливо нарисовал над головой обоих гостей красные метки. Парочка двинулась ко мне. Они словно выпали из какого-то столичного бала, оказавшись на окраине разумного мира, но совершенно не чураясь его.

— Добрый день, Михаил Иванович, — низким и приятным голосом проговорил мужчина, приблизившись. Он был выше меня, шире в плечах. На лице, под левым глазом, обнаружился шрам, который добавлял гостю суровости, несмотря на тоненькие усики, чуть загибающиеся кверху.

— Здравствуйте, — степенно поприветствовал я их.

Он неторопливо сдёрнул с рук белые перчатки, с лёгкой насмешкой во взоре оглядывая меня с головы до пят. Его спутница тоже не скрывала своего интереса.

— Позвольте представиться, Михаил Иванович: граф Иван Григорьевич Рокфоров, — чуть склонил голову мужчина и щёлкнул каблуками. — Верный слуга Его Императорского Величества и поверенный Его Сиятельства князя Решалова. А это Юлия Милова, главный координатор Западного округа.

Женщина протянула мне руку, для поцелуя. Я слегка коснулся её губами, отметив приятный запах духов.

— Прошу, — отступил я к двери, отворяя её перед гостями. — Уверен, вы приехали сюда не для того, чтобы топтаться на улицу.

— Покорнейше благодарю, Михаил Иванович, — тонко улыбнулся Рокфоров. Я обратил внимание, что родовой перстень на руке графа тлел голубым огнём. Арканист. Но какой стихии?

— Вы, должно быть, устали с дороги, — сказал я, когда мы оказались внутри. — Быть может, хотите чаю?

— Чай был бы чудесен. Такой холод на улице, — мелодичным голосом сказала Милова. Граф помог ей снять пальто, под которым оказалось классическое чёрное платье, подчёркивающие шикарную фигуру женщины. Талию подчёркивала золотая цепочка. Белые кудри рассыпались по обнажённым плечам. Глаза смотрели с вызовом и смешинкой. Обручального кольца нет.

Я медленно прошёл к кухонному уголку, набрал воды в чайник и включил его в сеть.

— О, я не хотела вас утруждать, Михаил Иванович, — промурлыкала Милова. — Я думала, что вы кого-то попросите.

— Это фронтир, Юлия. Здесь иные порядки, — повернулся я к гостям. — Хочешь чай — делаешь его самостоятельно.

Рокфоров с хитрой полуулыбкой осматривал картины на стенах. А вот Милова, не сводя с меня взгляда, грациозно села за круглый стол, словно специально выбрав место Паулины.

— Давно хотел с вами познакомиться, Михаил Иванович, — отвлёкся от картин Рокфоров. — Очень рад, что служба сама привела меня к вам. Люблю совмещать приятное с полезным.

— Чем обязан?

Граф подошёл ко мне, в его руках непонятно откуда появилась бумага.

— Ваши таланты, Михаил Иванович, замечены, отмечены и признаны, — вкрадчиво сказал он, протягивая документ.

— Что это? — принял я его, глядя в глаза Рокфорову.

— Указ, подписанный лично Его Императорским Величеством. Вы нужны России, Михаил Иванович. Ваши знания.

Я развернул бумагу, пробежав взглядом по строчкам. Та-а-а-ак… Но на моём лице не дрогнул ни единый мускул. Так что наблюдающий за реакцией Рокфоров остался ни с чем.

— Сколько будет учеников? — сухо спросил я.

— Шесть человек, Михаил Иванович, — подала голос Милова. Она сидела, положив ногу на ногу, и пальчиком задумчиво рисовала невидимые узоры на столе.

— Простите, я не успел сказать, но Юлия Владимировна будет вашим личным ассистентом и куратором направления. Возьмёт на себя всяческую скучную бюрократию, — закатил глаза Рокфоров. — Мы понимаем, что вы здесь не ромашки нюхаете, Михаил Иванович. Но уверяю, ваши ученики вас не разочаруют.

— Шесть Зодчих в нашем захолустье, — хмыкнул я. — Большая честь, Иван Григорьевич. Однако не могли бы вы пояснить, почему именно я? Укреплять границу учат уже на третьем курсе Академии.

За моей спиной зашумел чайник, и я отошёл к кухонному уголку. Засыпал свежего краснодарского с добавлением иван-чая, залил кипятком и обернулся к гостям. От меня не укрылось, какими взглядами те обменялись.

— Вы чрезвычайно скромны, Михаил Иванович, — заметил Рокфоров. — Возможно, даже чрезмерно. Вы самый эффективный Зодчий в истории. Несмотря на ваш довольно юный возраст. Клянусь, в другое время я бы предположил, что за вами стоит целая организация!

Он замолчал, словно оценивая мою реакцию. Которой, разумеется, не последовало.

— Несколько необычных изобретений, штурмовые действия в Ивангороде, прекрасные точечные атаки на Изнанку вблизи ваших земель. Невероятный успех в госпитале Ямбурга. Прорывное открытие в артефактостроении, — продолжил граф. — Ваш опыт потрясающ. Поэтому у вас будет шесть Зодчих, которых вы должны будете подготовить и наделить практическими навыками во всех известных направлениях.

— Вы только не волнуйтесь, — плавно повела плечами Милова, загадочно улыбаясь, — я огражу вас от всей волокиты. Уверяю, мы сумеем поставить процесс обучения максимально комфортно для вас и продуктивно для других Зодчих. Вы сможете сосредоточиться на том, что так блестяще у вас выходит.

— И, полагаю, мы сумеем таким образом включить ваши земли в список первого приоритета, — добавил Рокфоров. — Слышал, что у вас имеются некоторые сложности с поставками ресурсов. Я думаю, всё наладится.

Я хмыкнул:

— И мастера освободятся?

Граф сделал вид, что не понял моего намёка:

— Простите?

— Все ремесленники, с которыми я работал, теперь занимаются военными заказами, — пояснил я. — С этим можно что-то сделать?

Рокфоров закивал:

— Ах вы про это… Да, думаю, здесь тоже что-то сможем придумать. Разумеется, без вашего участия не получится.

Он вздохнул:

— Как же так вышло, что вы догадались о таких интересных свойствах металлов, Михаил Иванович?

— Я наблюдательный.

Граф снова улыбнулся и встрепенулся, словно только что вспомнил:

— Понимаю ваше недоверие. Думаю, вас могла смутить моя столь неосторожная работа. Но уверяю, всё делается на благо России. Отчёты Тринадцатого Отдела по их изысканиям, вкупе с доступной нашему ведомству информации показывают: у вас имеется сверхъестественная способность чувствовать то, что едва определяет нижневартовский спектрометр. Время играет против нас. Поэтому пришлось озадачить ваших мастеров. Простите.

Он слегка поклонился. Милова усмехнулась.

— Для практических занятий нужно место, — сменил тему я. — Томашовка не подойдёт — слишком далеко до Изнанки. Приборово тоже.

— Да. Нас некоторое время интересовал Конструкт в Богданах, — Рокфоров, наконец, присел. — Тем более что у графа Игнатьева был запрос на поддержку в Академию Зодчества. Однако недавно этот вариант отпал. Рад, что теперь вы отвечаете за земли молодого графа. Да пусть они тоже расцветут под вашим руководством. Господин Игнатьев отозвал заявку. Скажите, как же вам удалось договориться с господином Блиновским?

— Тёплые добрососедские отношения творят чудеса.

— Ах-ха-ха! — искренне рассмеялся граф, и ему вторил приятный смех Миловой. — Пожалуй, вы мне нравитесь, Михаил Иванович.

— Да, Михаил Иванович, вы просто восхитительны, — поддержала его Юлия.

Я отвернулся, разливая чай по чашкам. После чего поставил их на поднос и медленно, осторожно подал гостям. Внутри разливался холод, который напитком не прогонишь. Александр Сергеевич предупреждал об этом, и хотелось оттянуть неприятный момент на попозже. Воспитывать шестерых незнакомцев…

Но отказаться нельзя. В бумагах стояла подпись Императора.

— Его Сиятельство сумели продавить установку нового Конструкта в месте под названием Злобек, — между делом сообщил Рокфоров, изящно взяв чашку и сделав небольшой глоток.

А вот это хорошо. Я сдержал торжествующую улыбку. Ещё один Конструкт — это чудесно. Граф следил за мной, и, кажется, остался недоволен нулевой реакцией. А я внимательно наблюдал за тем, как он двигается. Каждый жест Рокфорова был утончённым, лёгким, но за этой аристократичностью чувствовалась скрытая сила. Это, совершенно точно, грозный противник. Немудрено, что Кожин его уважал. Впрочем, Милова была не менее опасна. За красотой скрывался острый ум. И для меня не являлось секретом — чем именно эта женщина будет заниматься на моих землях. Странно, что никого такого раньше не прислали.

— Главным Зодчим Конструкта назначена Юлия Владимировна, — продолжил Рокфоров, словно между делом. — Однако вы получите все привилегии и права, необходимые для успешного обучения.

— О… Вы тоже заканчивали Академию? — улыбнулся я Миловой.

— Ах, Михаил Иванович, вы не представляете, сколько во мне талантов, — ответила мне красавица. — Конечно, им не сравниться с вашими. Но тоже кое-что могу.

Она очень медленно, не сводя с меня взгляда, поменяла ноги местами. Я глотнул чая и сказал:

— Хорошо. Но у меня есть несколько условий.

— Я очень заинтригован, — Рокфоров поставил чашку на стол. Взгляд его чуть изменился, стал колючим.

— Первое: ученики будут подчиняться мне, и действовать в рамках моей системы обороны. Никаких приказов из Петербурга, связанных с Конструктом, которые будут проходить мимо меня.

— Приемлемо.

— Второе: ваши люди не могут перемещаться по территории без охраны. Это вопрос их личной безопасности. Сопровождение должно осуществляться моими людьми. Другим я не доверяю.

— Как-то очень похоже на конвой, Михаил Иванович, — прищурился граф.

— Это фронтир. У нас нет права на ошибку. Уверен, смерть прекрасной Юлии расстроит многих в Империи. Кто лучше защитит её, чем люди, не единожды сражавшиеся со Скверной?

— Я могу за себя постоять, — заметила Милова.

— Верю. Но так мне будет спокойнее.

— Полагаю, это не станет проблемой, верно же, дорогой граф, — обратилась к Рокфорову Юлия. Тот неторопливо взял чашку, не сводя с меня взгляда. Затем кивнул.

— Хорошо, Михаил Иванович. Лишь бы всё это было на пользу Отечеству.

— Третье. Чтобы учить шестерых Зодчих, мне потребуется очень много ресурсов.

— Эти мелочи можете оставить мне, — проворковала Милова. — Для этого ведь я сюда и приехала. Всё, что вы пожелаете, будет незамедлительно исполнено. В рамках обучения, разумеется.

— Несомненно, — я встретил её взгляд. — Когда ждать учеников?

— Конец ноября, Михаил Иванович. Они прибудут вместе с Конструктом. А госпожа Милова, с вашего позволения, останется здесь. Будет привыкать к жизни на Фронтире. Познакомится с соседями. Да и вы можете просветить её по планам развития ваших земель. Ведь она ваш Зодчий теперь, — продолжил Рокфоров. А затем кашлянул, привлекая к себе внимание. Милова вздрогнула и первой вышла из затянувшейся дуэли.

— Хорошо. У меня есть несколько домов, готовых к заселению. Вы сможете выбрать любой из них.

— Не беспокойтесь, — улыбнулась Зодчая. — Я найду себе местечко сама. Говорят, в Богданах хороший трактир.

— Неплохой, — согласился я. — И мой ИскИн туда не добивает.

Милова подмигнула.

Ресторан «Халкидики», в десяти километрах к северу от Кобрина

Губернатор потел так, словно на улице царил июль. Растянутый узел галстука, расстёгнутый воротник рубашки. Он дрожащими руками поднял рюмку, опрокинул её в рот, после чего торопливо захрустел квашеной капустой. Стоев наблюдал за представителем власти с нескрываемым презрением.

— Фетисов это, клянусь! — выдохнул губернатор. — Больше некому. Их племя. Все друг за дружку.

— Фетисову платил Саша, — заметил сидящий в тени Павел Мухин. Это был тучный мужчина лет пятидесяти, с близкопосаженными глазами и козлиной бородкой.

— И где тот Саша? — резко повернулся к нему губернатор. — Нет Саши. Меня прижали.

Стоев промолчал. Хотя несколько недель назад он бы успокоил подельника коротким: «Разберусь». Сейчас прошлое казалось сказкой.

— Тебе удалось найти Семёна? — полковник жандармерии перевёл холодный взгляд на Павла. Тот медленно помотал головой, думая о чём-то своём.

— А ты вообще его искал?

Павел поднял бровь, подался вперёд:

— Это мой брат, полковник. Что за разговоры? Конечно, искал.

— Я не знаю, что делать. Не знаю. Всё кончено, — всхлипнул губернатор. — Та овечка на встрече… Сладенькая овечка. Если жена узнает. Но откуда? Там всё было заглушено! Только Фетисов мог. Мы же на его Конструкте встречались. Подлец. Мерзавец.

— Успокойся, — одёрнул его Стоев. — Причитаешь, как бабка.

— Да тебе тоже стоило бы поволноваться! Там жернова крутятся о-го-го. Люди из Петербурга приехали. Перунов пытался с Шолоховым договориться, теперь сидит. Понеслась душа в рай. Валить надо. Валить.

Полковник промолчал, переведя взгляд с губернатора на Мухина.

— Убери этого Баженова! — вдруг попросил владыка Кобрина. — Убери. Мы же знаем, что это он всё устроил! Не бывает таких совпадений. И Семёна он убил, точно. Тот ведь собирался с ним разобраться за «Божественное право». И мусорщиков этот Баженов на себя сейчас перевёл, пусть и через лопуха этого, как его. Тимурова? Которого Семён по миру пустил, помните? А! Неважно. Ну и «Мануфактуры» эти. Всё уже, тоже у Баженова. Он всё это придумал. Не могла Женечка так поступить. Не могла. Святая девочка. Умница, что уехала. Умница.

Стоев промолчал. На вокзале Иркутска Евгения Мухина получила три пули в голову по его поручению. Он не забыл информацию о том, что дочь Семёна Мухина пыталась сдать его властям. Хотя пока по его каналам было тихо. Шолохов проявлял рвение, но в сторону своего коллеги никаких поползновений не делал.

Но кому-то же она всё рассказала.

— Он окружён охраной, — сказал жандарм. — И парень очень непрост. За ним кто-то стоит.

— Говорят, ему благоволит сам Император, — подал голос последний Мухин. — Лучше сделать всё, как он хочет, и не мешать.

— Да я бы сделал. Сделал. Если бы точно знал, что! — губернатор махнул ещё стопку. — Чёрт. Так ведь хорошо было. Откуда он вылез?

Стоев задумчиво наблюдал за подельниками.

— Я уеду. Завтра же, — сказал вдруг напивающийся повелитель Кобрина. — Семью возьму и уеду. Пока не поздно.

Павел Мухин в своём углу тихонько покачал головой, и бросил изучающий взгляд в сторону жандарма. Стоев сделал вид, что не заметил внимания. Однако при этом неторопливо размышлял о будущем. То, что за неожиданным крахом стоит Баженов — полковник догадывался и до того, хотя юнец совсем не казался опасным. Но куда тревожнее были паникующие подельники. Мухин за вчерашний день оформил несколько сделок с недвижимостью, продавая их ниже рынка. Видимо, тоже задумал отправиться в бега. Это вызывает подозрения. Шолохов роет, пытаясь добраться до клана, прежде правящего этими землями. И если докопается до Павла…

То тот зароет Стоева, едва ему предоставится шанс выползти из образовавшейся ямы.

Жандарм пошевелился, чувствуя тяжесть табельного оружия. Огляделся. В ресторане было много людей.

Потом. Как-нибудь потом.