Зодчий. Книга VII

Глава 27

Эхо шагов отражалось от белых стен, улетая вдоль просторного коридора в небытие. Идущий по дорогому паркету человек казался совершенно безмятежным. Скульптуры древних героев и мифических созданий провожали его взглядами драгоценных камней. Он шёл мимо шедевров мировой живописи с видом абсолютно равнодушным, хотя прежде мог остановиться у какого-нибудь и подолгу стоять, изучая технику мазков и линий.

Сейчас такого желания не было.

Белые двери, отделанные золотом, распахнулись, пропуская его внутрь тронного зала. Люди, собравшиеся здесь, притихли, и каждый склонился в почтительном поклоне.

Император Российской Империи взошёл на трон и медленно сел, холодно глядя на своих подчинённых.

Пространство вокруг Прасковьи, пожилой женщины, пустовало. Да и сама она, бледная, забывшая про вечное вязание, стояла, смиренно опустив голову. Иоганн Крестовский задумчиво перебирал чётки, наблюдая за соратницей. Ланцов, как и всегда, вытянулся как на параде. Из Седмицы отсутствовал только Кожин. Но он обычно на таких совещаниях откровенно скучал. Задания придворного хрономанта разительно отличались от рутинных государственных дел.

Молчание длилось почти минуту.

— Государь, — дребезжащим голосом произнесла Прасковья, разрушая зловещую тишину. — Я виновата. Простите, Государь.

Старушка с трудом опустилась на колени.

Император смотрел на неё не мигая. Лик его оставался бесстрастным. Седмица безмолвствовала, хотя на лице Лауры, скрытом вуалью, блуждала победоносная улыбка.

— Нападение на поезд, — наконец сказал он. — С применением техники и тяжёлого вооружения. Как будто бы у нас тут Восточная Америка! Среди нападавших полтора десятка аристократов! Организаторы: полковник жандармерии, бандит из провинции и революционер! Последнего, Прасковья, ты считала своим агентом. И я не говорю про три десятка радикалов из революционной ячейки, которую ты «контролировала». Что это: ошибка или предательство?

Прасковья склонила голову ещё ниже.

— Я говорю эти слова и сам в них не верю! — с негодованием произнёс он. — Игры закончились, Прасковья.

— Государь, я прошу принять мою отставку, — торопливо проговорила женщина, руки её дрожали.

— Отставку? Что ж, я принимаю её, — холодно промолвил Император.

Женщина тяжело поднялась с колен и медленно проследовала к выходу, провожаемая взглядами оставшейся части тайной седмицы. Дверь закрылась с глухим стуком. Иоганн перевёл взгляд на правителя. Стоящий у колонны Дмитрий отёр пот со лба платком и шумно вздохнул. Из коридора послышался шум и сдавленный старческий возглас. Иоганн на миг прекратил перебирать чётки, но затем медленно вернулся к этому занятию.

Император выждал паузу, убедившись, что звуки борьбы были услышаны. После чего выпрямился, оглядывая подчинённых.

— Все вы здесь, потому что ваши таланты нужны стране. Потому что ваши таланты нужны мне. Но если вы считаете, что ваше привилегированное положение как-то избавит вас от моего гнева… Уверяю, это мнение ошибочное. Особенно если я найду подтверждения тому, что вы отстаивали интересы врагов государства.

Тишина звенела.

— Прасковья… Была врагом? — вдруг пропыхтел Дмитрий. — Но как же так. Она ведь…

Он умолк, споткнувшись о взгляд владыки.

— Ваше Императорское Величество, а кто займётся мурашами Прасковьи? И можно ли будет им доверять? — спросил Иннокентий. Психомант стоял, заложив руки за спину.

— Сегодня вы всё узнаете. Лаура?

Женщина с лицом, закрытым вуалью, вышла вперёд и склонилась перед Императором.

— Государь, этот поезд был плевком в корону. Позвольте мне начать…

— Подожди, — поморщился он. — Ты слишком торопишься.

— Только ради того, чтобы вернуть благородным людям благородный вид, Государь, — ещё ниже поклонилась Лаура. — Вопрос назрел давно. Нужно действовать.

— Теперь ты торопишь уже меня?

Женщина поспешно промолвила:

— Прошу меня простить, мой Государь.

Император смерил её долгим взглядом и кашлянул:

— А теперь позвольте вам представить нового члена тайной седмицы. Владимир Майклович Грейсмит.

В зал вошёл невысокий человек, уже начинающий лысеть. Одетый в твидовый костюм, который скорее подходил какому-нибудь мелкому чиновнику, он совсем не пытался пустить пыль в глаза. На лице его играла лёгкая полуулыбка, походка была уверенной. Близкопосаженные глаза смотрели пронзительно и будто бы видели душу собеседника. Не больше пятидесяти, острые скулы.

— Добрый день, — слегка кивнул он, оказавшись у трона. Внимательно оглядел каждого из членов седмицы. Дмитрий вспотел ещё больше. Иннокентий подобрался. Голос Грейсмита оказался под стать внешности. Неприметный, тихий и бесцветный.

— Надеюсь на плодотворное сотрудничество, — добавил он. — Во славу Империи, разумеется.

— Простите, Государь, но… Владимир, если я не ошибаюсь, не является дворянином, — пискнул Дмитрий.

— Совершенно верно, — посмотрел на него Император.

— Но…

— Пришло время перемен. Ты можешь с ними бороться, если хочешь. А можешь продолжить делать то, что хорошо делаешь. Что ты выбираешь, Дима?

Толстяк часто-часто закивал. Император перевёл взгляд на женщину с вуалью:

— Лаура, а вот теперь мы можем вернуться к твоему интересу. Уверен, Владимир Майклович сможет тебе помочь. Инструкции он от меня уже получил. Однако прошу запомнить: все действия только после моего одобрения. По каждому имени из твоих списков. Вооружённые восстания аристократов совсем не нужны Империи.

— Да, мой Государь.

— А теперь вы все свободны.

Белые двери отворились, выпуская напряжённых советников в коридор, где на них взирали каменные герои прошлого. Только теперь их взгляды казались оценивающими.