Зодчий. Книга VII

Глава 4

Богданы так и не оправились после явления Инфернального Десятника. Почти выгоревший храм окутали строительные леса, на которых ветер трепал полотна полиэтилена. Повреждённые здания стали частью пейзажа, обрамлённые красно-белой лентой со знаками «будьте осторожны». Впрочем, в одном из домов кипела работа и крыша выглядела восстановленной.

Мы проехали через Богданы, после чего двинулись к усадьбе Игнатьевых. Впереди нашей колонны двигались машина охраны юного графа, а я сел на заднее сидение ржавой иномарки. Кожин втиснулся следом за мной, а Капелюш остался на дороге в ожидании эвакуатора.

Внутри автомобиль Игнатьева выглядел значительно лучше, чем снаружи. Была небольшая проблема с электрикой, но я её устранил. Просто потому, что мог. Пока ехали, Вениамин вёл учтивую светскую беседу, старательно избегая темы катастрофического состояния доставшихся ему земель. Осыпал комплиментами мою выставку в галерее, отметил, что у него есть один мастер, работы которого ему очень хотелось бы представить.

В окно он не смотрел, будто бы зрелище упадка родных земель вызывало в нём боль.

Колонна свернула на дорогу, перекрытую воротами, и те разъехались, пропуская нас внутрь.

— К сожалению, не смогу вас порадовать званым ужином, Михаил Иванович, — сказал смущённый Игнатьев. — Временные трудности, если вы понимаете. Очень много трат уходит на восстановление повреждений. Однако не волнуйтесь, Серафима Павловна готовит так изумительно, что вы останетесь под впечатлением. И я буду молить бога о том, чтобы вы не решили переманить её после.

Он ослепительно улыбнулся, но с некоторой опаской, мол, а ну как действительно решу сманить работника.

— Пустое, Вениамин Андреевич. Не волнуйтесь за этот счёт.

— Ах, Михаил Иванович, что же я всё вас своими горестями отвлекаю? Ведь это трудности живых, и они гораздо приятнее забот мёртвых, — гордо тряхнул волосами Вениамин. — И я несказанно вам благодарен за шанс хоть что-то сделать для этой земли! Если бы не вы…

Он многозначительно замолчал.

Машины остановились перед входом в бело-синее здание с высокими колоннами, на крыльце появилось несколько человек прислуги: пожилой мужчина в пальто и с выправкой потомственного дворецкого и четыре женщины в униформе.

— Обед, Никодим. На три персоны, — звонко окрикнул их Игнатьев. — И достань из погреба бутылочку пятигорского!

Мы расположились в прохладном зале, на стенах которого красовались головы охотничьих трофеев. Кабаны, лоси, волки, олени и, неожиданно, львы и тигры. На длинном столе мы заняли небольшой уголок. Дворецкий Никодим стоял в удалении, подходя, чтобы долить вина в бокалы Олега и Вениамина. Я же потягивал морс и с удовольствием, но не торопясь, вкушал тыквенный пирог.

— Слышно ли что-нибудь о судьбе вашего батюшки? — спросил Кожин с максимально невинным выражением лица, когда трапеза подошла к концу.

Вениамин вздохнул, взялся за бокал:

— Следствие ещё идёт… Но, как видите, иллюзий мы не питаем. Отец пропал вместе со своей дружиной, и это вряд ли какой-то несчастный случай. Характер у него был… Ну, думаю, вы с ним сталкивались, да?

— К сожалению, не был знаком, — почти не соврал я. Наши контакты и правда были несколько минимизированы. Ограничены сражением на лесопилке Володина, скажем так.

— Очень тому рад, — произнёс Игнатьев. — Отец любил заводить врагов. Хорошо, что не добрался до вас. Думаю, в этом и таится причина, почему вы пришли ко мне на помощь. Папа не успел с вами поссориться.

— Спешу вас заверить, его сиятельство весьма великодушны, и подобная неурядица никак не повлияла бы на мудрые решения Михаила Ивановича, — с загадочной улыбкой сказал Кожин.

— Тем лучше для всех нас. Дядя Богдан официально принял управление родом, на совете активы были перераспределены, и этот участок земли достался мне. Но всё изменится, если я покажу семье, что недостоин ею управлять.

Он огляделся и застенчиво улыбнулся:

— Даже не думал, что когда-то стану тут главным. Хотя всегда мечтал. Правда, мечты разительно отличаются от реальности.

— Чем я могу вам помочь, Вениамин Андреевич? — спросил я, отставив опустевшую тарелку. Из тьмы выскользнула одна из уже знакомых нам женщин и сноровисто, с поклоном, забрала грязную посуду. Кожин проводил её недвусмысленным взглядом.

Парень глотнул вина, глядя куда-то вдаль. После чего решительно выдохнул:

— Монстры, Михаил Иванович. Они стали сильно докучать мне и моим людям. Я лично возглавляю охоту, но всё равно не успеваю. После того злосчастного случая атак стало больше. У меня есть потери. Даже среди гражданских.

Я терпеливо ждал.

— Я хотел попросить вас об услуге… Нанимать Императорских Охотников или же какую-нибудь частную ватагу мне никак невозможно. Быть может, вы смогли бы отрядить на защиту моих земель небольшую группу ваших специалистов? Я слышал, что у вас в достатке людей, промышляющих охотой на этих тварей, — Игнатьев выпрямился на стуле. Ему совершенно точно не нравилась роль просителя. — Понимаю, что это требует ресурсов, но, может быть, мы сумеем договориться. Например, о рассрочке. Страдают обычные люди. А ваши земли кажутся истинной цитаделью против Скверны.

Он замер в ожидании реакции. Кожин с хитрой улыбкой поднял бокал с вином, понюхал напиток и с наслаждением глотнул.

— Вениамин Андреевич, — мягко произнёс я. — Разумеется, я поговорю с Вепрем. Уверен, мы сумеем что-нибудь придумать. Однако, простите за мою возможную грубость… Чем занимается ваш Зодчий?

Игнатьев поморщился, будто бы у него заболел зуб. Несколько секунд он собирался с мыслями, затем снова взялся за бокал:

— Я с ним даже не знаком, Михаил Иванович.

— Как же так⁈ — возмутился Кожин. — Это ведь граница! Это есть передовая! Вы должны немедленно познакомиться!

— Тут дело не в моём нежелании, барон, — вкрадчиво заметил Игнатьев. — Дело в самом Зодчем. Господин Яков Блиновский весьма халатно выполняет свой священный долг. Так что мной уже оформлен запрос на перепривязку Конструкта, также я запросил Академию о новом Зодчем.

— Очень правильное решение! — покивал Олег. — Очень!

— Но судя по той информации, что у меня есть — процесс будет долгий. Один из членов Триумвирата недавно погиб, а остальные работают на износ. Когда подойдёт моя очередь — одному богу известно.

Я покивал: да, бюрократия в Зодчестве ничем не уступает имперской. Некоторые ждут одобрения заявки годами, хотя по стране раскиданы сотни Зодчих, прозябающих на десятых ролях в крупных Конструктах. Однако в Приборово и Хрипске мне повезло.

Впрочем, тогда в Империи было три Инженера.

Вениамин жалобно улыбнулся, будто подслушал мысли:

— Вы, знаю, уже проходили эту процедуру, но там процесс упрощённый был, из-за того, что имело место быть множественное владение. Сейчас же, получается, мы должны отвязать Зодчего от единственного Конструкта. Совсем другие протоколы.

— Увы, вы правы. Такое только через суд, — посетовал я, и он подхватил, радуясь пониманию:

— Да! И я могу выиграть этот суд! Но до него же ещё необходимо добраться, а заявка встанет в общую очередь только после приёма положительного решения по делу. Эх.

Игнатьев махнул рукой:

— И ведь подлец приезжал сюда инкогнито. Служба контроля заявляет, что Блиновский был тут три недели назад. Надо ждать, пока не пройдёт месяц, прежде чем будет основание для суда.

Три недели? Любопытно. Надо непременно уточнить, что Блиновский тут делал. Бокал Игнатьева снова наполнился. Я заметил, что рука парня дрожит.

— Так что приходится работать по старинке, — фальшиво бодро отрапортовал Вениамин. — Ах да, у меня ещё и мощность Конструкта упала. В ту ночь была повреждена энергетическая инфраструктура… Зона охвата сократилась. Ну и, как итог, два дня назад я потерял гидропонную ферму отца. Ко мне уже появляются вопросы. Сейчас, чтобы остаться на месте, приходится бежать всё быстрее. Вы видели, на чём ездят мои люди. Нормальные машины я уже продал, чтобы покрыть восстановление ряда объектов и заменить поставки.

— Мой друг… Оу, сорри, ваше сиятельство. Но отчего же всё так усложнять! Ведь ваш сосед есть светоч русского Зодчества! — снова вмешался Кожин. — Михаил Иванович, я уверен, вы что-нибудь придумаете! Его сиятельство так заботится о своих людях! Мы должны помочь, обязательно!

Он умолк, увидев, как я поднял руку, пресекая дальнейшую речь.

— Простите моего друга за такую прямоту, Вениамин Андреевич, но он прав. Его слова и ваша ситуация натолкнули меня на любопытную идею, — я подался вперёд и отставил в сторону стакан с морсом. Посмотрел в глаза юноше. — Как вы относитесь к тому, чтобы поработать вместе?

— Это было бы большой честью, но что именно вы имеете в виду, — насторожился Игнатьев.

— Я заинтересован в том, чтобы мои соседи были готовы к борьбе со Скверной, и я мог бы взять ваш Конструкт под свой контроль, ради укрепления границы. Не обещаю круглосуточного присутствия, но, уверяю вас, безобразие, происходящее сейчас, прекратится.

— Разве это возможно?

— Несомненно, Вениамин Андреевич. Нужно будет оформить несколько бумаг, отменить заявку на нового Зодчего, и составить договор…

— Я имею в виду, разве это возможно без участия Блиновского? — уточнил Игнатьев.

— О, — я улыбнулся. — Уверяю, это оставьте мне.

— То есть, имеется вероятность, что сам Баженов будет управлять моим Конструктом? — зачарованно спросил Игнатьев. — Сам Собиратель Земель?

— Мне не очень нравится это «сам», — поморщился я. — Мы занимаемся общим делом, Вениамин Андреевич. То, что находится на Западе, становится сильнее. Сейчас к вам приходят одиночные твари, а потом появятся Стаи. Вы уже видели, на что способна Изнанка. Кто знает, может быть, у вас уже сидит очередная тварь и ждёт своего часа…

Игнатьева передёрнуло, но в глазах ещё были сомнения.

— Я же… Я же не потеряю власть над этими землями, верно? — наконец, спросил он.

— Я бы сказал, что вы её восстановите, — ободряюще улыбнулся ему я. — Мой интерес в предложении очень прост и мной озвучен. Ваш участок сейчас является слабым местом обороны и через него в мои земли могут проникать монстры Изнанки. Я в состоянии его усилить самостоятельно и, взамен, помочь в развитии ваших территорий.

— Взамен? — глупо улыбнулся Игнатьев. — Вчера я получил крайне необычное предложение, в котором тоже фигурировало такое слово. Вы что-нибудь слышали об Александре Мухине?

Я поднял бровь, а Кожин в немом восторге открыл рот, но тут же его захлопнул.

— Известный род, — отметил я уклончиво.

— Его «взамен» был похож на издёвку, — в глазах юноши появилось новое выражение. Суровое и понимающее. — Они предложили мне продуктовые поставки, «взамен» на доступ к лесозаготовкам. После потери гидропонной фермы невероятно своевременное предложение…

Я хмыкнул. Парень не дурак. Отрадно.

— Да, Михаил Иванович, — покивал Игнатьев. — Этим хмыканьем вы озвучили мои эмоции. После такого щедрого предложение — ваше кажется подарком судьбы! Если всё так, как вы говорите, я буду рад начать наше сотрудничество.

— Прекрасно. Тогда сегодня мой человек составит необходимые документы и сориентирует вас по дальнейшим шагам. Я же пообщаюсь с Вольными Охотниками и попрошу добавить патрули на ваши земли. Им потребуются бумаги, чтобы не возникало проблем в будущем.

Молодой Игнатьев взволнованно закивал и добавил:

— Вы же не возражаете, если наши договорённости изучат мои юристы?

Я с облегчением улыбнулся. Не пропадёт молодой Игнатьев в мире благородных людей.

— Я буду только за, Вениамин Андреевич. Мы оба должны быть уверены друг в друге. Но примите мой непрошеный совет, прошу. Постарайтесь не иметь общих дел с господами Мухиными, хорошо?

— Непременно, Михаил Иванович.

Поздним вечером я спустился в свой лабораторный комплекс через лифт, проведённый в подвале моего дома. Жуя бутерброд с сыром и запивая его водой, я прошёл по звенящим от стука шагов подземным тоннелям, сдвинул потайную стенку и вскоре оказался у Биомодуля. Посмотрел динамику. У головы геоманта уже формировалось некое подобие крошечных ручек и ножек. Она даже глаза открывала-закрывала, плавая в питательном растворе. Процесс регенерации у тела шёл не так успешно, там образовывался нарост и признаков формирования головы не наблюдалось. Впрочем, мне довелось пообщаться на эту тему с Люцием и любитель брюквы, пусть и неохотно, но поведал о подобных экспериментах в своём отношении. Его тоже разрезали на части в своё время. Однако армию Люциев куратору исследований собрать не удалось.

Что ж… Мне предстояло всё узнать самому, а пока в двух соседних чанах плавали шевелящиеся останки культиста Аль Абаса и, наверное, я был похож на сумасшедшего учёного из какого-нибудь фильма ужасов. Вот только каждую секунду множество датчиков регистрировали все изменения в исследуемых объектах и анализировались при помощи сетки ИскИнов Черномора. Там строились модели, создавались предположения, расцветали формулы химических соединений и, одновременно, сравнивались с известными современной наукой данными. Так что только с виду вязкий бульон с запчастями геоманта. Огромный массив работы за ним спрятан. Доев бутерброд и вытерев руки, я двинулся к модулю синтеза, в котором сегодня должен был подоспеть пилотный объект. Ради которого, собственно, мне и пришлось спуститься.

Рядом со мной безмолвно появился Черномор, потирающий руки, и поплыл чуть позади, сопровождая. Я вошёл в научный отсек, подошёл к столу и открыл саркофаг, по центру которого лежала сгенерированная коробка, похожая на подарочную.

Я приподнял лёгкую крышку, ничем наощупь не отличающуюся от картона, после чего положил внутрь телефон. Закрыл.

— Невероятно, Хозяин! — Черномор стал бирюзового цвета и захлопал в ладоши, словно ребёнок. — Я ничего не вижу! Нет никаких искажений. Прекрасная подмена. Слепая зона полностью незаметна!

— Да, я тоже… — мой дар не отмечал спрятанного в коробке аппарата. Ожидаемый эффект, на который я не рассчитывал. — Набери меня.

— Слушаюсь, Хозяин!

Из коробки донёсся звонок, я снял крышку и сбросил вызов Черномора. Хм…

— Это то, что должно было мне понравиться, Хозяин? — поинтересовался виртуальный помощник.

— А тебе понравилось?

— Конечно, Хозяин! Это блестяще! — с восторгом заявил Черномор. — Позвольте вам предложить несколько вариантов развития событий, связанных с использованием подобной оболочки. Мы можем помещать в них неисправные механизмы, чтобы при диагностике повысить коэффициент исправности подконтрольной системы до 99,9999 процента! Мы можем…

— Нет, Черномор, мы не можем, — улыбнулся я. — И это не то, что я тебе обещал.

Он внимательно наблюдал за тем, как мои пальцы бегают по управляющей панели синтезатора. Я закончил где-то к утру, несколько раз перепроверив готовый к созданию объект. После чего стартовал процесс синтеза и широко зевнул. Глаза как пересохли. Надо будет здесь какой-нибудь топчан поставить, что ли.

— Хозяин, — робко сказал Черномор, когда я поднимался к себе домой. — Простите, но я проанализировал ваши действия и не мог не отметить направленность вашей новой разработки. Я ошибаюсь, или этот прибор может быть вредоносным для искусственных интеллектов, находящихся в Конструкте?

— Хм… — я с уважением посмотрел на помощника. — Слушай, да, может.

— Простите, Хозяин. Но вы оказались неправы. Мне это почему-то совсем не нравится, — признался ИскИн, позеленев.

— А это опять не то, что я тебе обещал. И не переживай. Ни один искусственный интеллект от этого не пострадает, — задумчиво сказал я.