Золушка. Перезагрузка

Глава 16. В которой рождается бренд «Лунная Дача»

Утро на Лунной Даче началось с грубых мужских голосов и грохота колес. Я выглянула в окно и увидела, как на двор въезжают несколько больших самоходок грузового типа, груженных бревнами, мешками с известью и странными медными ящиками. За ними следовали люди в прочных комбинезонах. Это были строители Макса.

Вскоре двор превратился в муравейник. Мужики, не теряя времени, разбили походную кухню с дымящимся котлом и поставили большую палатку, которая надулась сама собой, стоило лишь одному из рабочих ткнуть в ее магический кристалл. Я наблюдала, как они разгружают инструменты: пилы, которые начинали вибрировать с тихим гулом, стоит лишь провести пальцем по рукоятке, молотки с рунами, светящимися при ударе.

Ко мне подошел сам Макс, сняв кепку и вытирая пот со лба.

— Ну, мисс Мёрфи, приступим сегодня. Дело, считай, на пару недель, а то и месяц, смотря по обстоятельствам. Но есть нюанс, — он понизил голос. — Инструменты у нас хорошие, магические. Но пыль нынче дорогая, а квоты у нашей артели скромные. Будем, конечно, и вручную работать, но с пылью дело пойдет в разы быстрее.

Я кивнула, сохраняя спокойное выражение лица.

— Не беспокойтесь, Макс. Пыль у нас есть. Мистер Гримз будет вашим главным контактным лицом по всем вопросам. Он же будет выдавать вам пыль по мере необходимости.

Я поймала взгляд Гримза, который стоял поодаль, мрачно наблюдая за вторжением в его привычный уклад. Я подозвала его.

— Мистер Гримз, вы — главный по этому ремонту. Я полностью доверяю вашему опыту и здравому смыслу. Вот деньги на все непредвиденные расходы и на оплату труда рабочих, — я протянула ему внушительный кошель. — И, пожалуйста, начните с переоборудования оранжереи под лабораторию, по тому плану, что я вам дала. И еще… постарайтесь найти в городе или сделайте на заказ нормальное оборудование для производства кремов: точные весы, дистилляторы. Наши самодельные приспособления уже не справляются с объемами. Я написала вам список с объяснениями, чтобы вы представляли что именно нам нужно.

Я передала ему листок бумаги:

«1. Промышленные реакторы с термостатом и мешалкой. Большие емкости из нержавеющей стали с контролем температуры и постоянным перемешиванием.

2. Дистилляционные аппараты (дистилляторы) непрерывного или периодического действия. Дистиллятор — это специализированное оборудование, предназначенное для разделения жидких смесей на компоненты путём испарения и последующей конденсации паров. Это большие версии кастрюли с крышкой и льдом, но автоматизированные, с теплообменниками для конденсации и системой сбора.

3. Плавильные емкости для воска и масел.

4. Высокоскоростные миксеры, которые создают невероятно стабильную и однородную эмульсию. Заменяют "взбивание вручную".

5. Промышленные фильтры (керамические, мембранные), весы.

6. Вакуумные деаэраторы для удаления пузырьков воздуха из готового продукта.

7. Дозирующие и фасовочные автоматы: для розлива кремов, жидкостей и мазей в баночки и тюбики в стерильных условиях.

8. Пастеризаторы или УФ-стерилизаторы: для обеспечения чистоты» .

Гримз взял кошелек и список, и его обычно суровое лицо дрогнуло. Он кивнул, сжав губы.

— Понял, мисс. Спасибо за доверие. Сделаю, как надо.

Позже, когда Гримз, заметно выпрямившись, уже отдавал первые распоряжения строителям, я незаметно отвела его в сторону.

— Мистер Гримз, насчет пыли… вы знаете, где взять опалы. Но заряжайте их инструменты сами, скрытно. Пусть думают, что это обычная гильдейская пыль.

Он хитро подмигнул, впервые за все время моего пребывания здесь.

— Будет сделано, мисс. Никто и не узнает.

Чувство легкой паники, однако, не отпускало меня. Столько чужих людей, глаз, ушей… Они могли случайно что-то увидеть, услышать, проболтаться. Я нашла мистера Уайта, который, как и всегда, нашел себе самое удобное и стратегически важное место — подоконник в кабинете отца, откуда просматривался весь двор.

— Беспокоишься, девочка? — — его мысленный голос прозвучал спокойно.

— Как же не беспокоиться? — ответила я мысленно, глядя в окно. — Они повсюду. Могут залезть в оранжерею, пока Гримза не будет, увидеть наши «опалы», подслушать разговор с Инной…

Кот лениво зевнул, обнажив острые клыки.

— Успокойся. Пока я здесь, ни один секрет этого поместья не будет раскрыт. Я — Хранитель. Я вижу и слышу всё, что происходит в этих стенах, если того пожелаю. Если кто-то из этих двуногих рабочих посмеет сунуть свой любопытный нос куда не следует, я тут же об этом узнаю. Расслабься и займись своими кремами.

Его слова звучали успокаивающе, но я всё равно решила обойти двор, делая вид, что просто наблюдаю за работами. И именно тогда я заметила его.

В стороне, у старой яблони, сидел молодой парень, лет двадцати. Он не обедал с другими, а устроился на пне и сосредоточенно что-то резал большим ножом по куску мягкого дерева. Его пальцы двигались с удивительной ловкостью и точностью. Я незаметно подошла ближе и замерла.

Из-под его ножа появлялись не просто узоры, а целые истории. Ветка превращалась в сплетение сказочных змей с чешуей, проработанной до мельчайших деталей. На другом обрезке рождался портрет лесного духа, спрятавшегося в дупле. Это была не ремесленная, а по-настоящему художественная резьба, полная жизни и фантазии.

Мысль о новой упаковке для нашего будущего элитного ассортимента родилась мгновенно. Представьте: изящный льняной мешочек с вышитым логотипом, упакованный в шкатулку, вырезанную из цельного куска дерева с таким вот уникальным рисунком. Это было бы не просто средство для кожи, это был бы предмет роскоши.

Я подошла к Максу, который руководил установкой лесов.

— Макс, скажите, а кто этот парень? Тот, что сидит в стороне и режет по дереву?

Макс обернулся, посмотрел и неодобренно хмыкнул, почесав затылок.

— А, это Эзра. Странный он, мисс. Очень странный. С работой справляется, когда его поставишь и четко скажешь, что делать. Но сам по себе в общении тяжелый. Взгляд у него какой-то нездешний, в глаза не смотрит. То молчит, как рыба, то может начать говорить без остановки о чем-то своем, о каких-то узорах или птицах. С товарищами не водится. Я думаю, он просто не в себе. Душевнобольной, что ли. Жалко парня, взял его из милости, руки-то у него золотые, когда он сосредоточится.

В голове у меня все сложилось. Избегание зрительного контакта, трудности с социальным взаимодействием, узкий, но глубокий интерес, буквально поглощающий его... Это был не душевный недуг в их понимании. Это был аутизм. В моем мире такой диагноз давно не был чем-то из ряда вон выходящим, но здесь, в этом магическом средневековье, его, конечно, списывали на одержимость или слабоумие.

— Понятно, — сказала я. — Спасибо, Макс.

Я подошла к Эзре. Он не поднял на меня взгляд, продолжая водить ножом по дереву, вырезая крыло какой-то фантастической птицы.

— Эзра? — позвала я его мягко.

Он вздрогнул, но не посмотрел на меня. Его пальцы сжали нож чуть сильнее.

— Меня зовут Элис. Я хозяйка этого поместья. Твоя работа... она восхитительна.

Он на секунду замер, затем кивнул, все так же глядя на свои руки.

— Узоры... они сами просятся наружу, — тихо и немного монотонно проговорил он. — Дерево рассказывает историю. Я просто помогаю ей появиться.

— Я понимаю, — сказала я, присаживаясь на корточки неподалеку, чтобы не вторгаться в его личное пространство. — Эзра, я хочу предложить тебе работу. Постоянную. Ты будешь делать вот такие шкатулки, — я показала жестом размер. — Для особых подарков. Ты сможешь резать любые узоры, какие захочешь. Твоя фантазия будет единственным ограничением. И тебе не придется работать в толпе. У тебя будет своя мастерская, свое место.

Он наконец поднял на меня взгляд. Его глаза были светлыми и удивительно ясными, но смотрели как бы сквозь меня, улавливая суть, а не детали.

— Своя мастерская? — переспросил он. — И никто не будет мешать? Никто не будет трогать мои инструменты?

— Никто, — твердо пообещала я. — Твои инструменты, твое пространство, твои правила.

Он снова кивнул, и на его лице, обычно отрешенном, промелькнуло что-то похожее на облегчение и даже слабую улыбку.

— Тогда я согласен. Я буду резать для тебя самые красивые истории.

Его слова действовали умиротворяюще. Я вздохнула и отправилась на кухню, где в укромном углу, за печкой, уже вовсю кипела работа. На маленьком столике, сооруженном из ящика, Зара и Пикси возились с обрезками ткани, которые они нашли на чердаке.

— Нет, нет, Пикси, не так, клоботух тебя подери! — командовала Зара, ловко орудуя иголкой. — Шов должен быть почти невидимым! Мы же не одеяло для лошади шьем! Ты что, хочешь опозорить нас перед хозяйкой?

— Прости, Зара! — пискнула Пикси, стараясь изо всех сил. — Я просто так рада, что у нас снова есть работа и свой угол!

Увидев меня, они тут же вытянулись..

— Хозяйка, докладываем! Отрабатываем швы для будущих мешочков! — отрапортовала Зара.

— Я вижу, вы не теряете времени, — улыбнулась я. — Расскажите мне, а как получилось, что вы… такие разумные?

Мыши переглянулись. Пикси откашлялась.

— Ну, это наследственное, можно сказать. Наши далекие предки, целая мышиная семья, много поколений жили рядом с одной настоящей феей. Она была искусной портнихой, шила платья с помощью магии. Мыши, что крутились рядом, постоянно дышали магией, питались волшебными крошками… постепенно и сами поумнели, пропитались магией. И стали передавать это по наследству. Мы — магические животные. Такие, знаешь ли, не одни мы. Есть коты-предсказатели, вороны-переводчики, ежи-травники.

— А чем вы отличаетесь от, скажем, русалок или оборотней? — поинтересовалась я, присаживаясь на корточки.

— О! Это совсем другая история! — оживилась Зара. — Русалки, оборотни, вампиры, клоботухи — они не животные, ставшие магическими. Они — волшебные существа, порождения самой магии, можно сказать. Сделаны из нее. У них своя жизнь, свои законы. Большинство из них живет на отдельном континенте, что к югу отсюда, за Великим Морем. Там у них свои города, своя магия. С Империей у них мир, даже торговля налажена. А еще есть волшебные растения… они растут везде, где магии много. Как здесь, в твоем саду.

«Вот так вот, — подумала я, прощаясь с мышами и уходя в кабинет. — Сказка на сказке. Мачеха-злодейка, говорящие животные, хрустальные туфельки… Неужели всё это закончится балом и замужеством за принца?»

Балы в этом мире, судя по воспоминаниям Элис, были больше похожи на деловые саммиты или светские рауты, где заключали сделки, а не искали невест. Принцы женились по политической необходимости, а не по зову сердца, найденного с помощью туфельки. Моя новая реальность была куда прозаичнее и сложнее сказки.

Вернувшись к мышам, я протянула им свой эскиз логотипа — луна и цветок льна.

— Ваша первая задача — создать прототип подарочного мешочка с этой вышивкой. Я потом куплю хорошую ткань…

— Не надо! — перебила меня Зара, энергично махнув лапкой. — В таком большом доме на чердаках да в сундуках обязательно завалялась ненужная, но качественная ткань! Мы найдем! Задание поняли! Мешочки будут — загляденье!

И, отдав мне честь, они стремительно скрылись в щели под полом, оставив меня улыбаться их энтузиазму.

Начались рабочие будни, наполненные суетой и творчеством. Гримз, получив карт-бланш, преобразился. Он то и дело уезжал в город, возвращаясь с ящиками нового оборудования. Часть он заказывал у знакомых мастеров, часть, чертя непонятные мне схемы, конструировал сам в своей мастерской. Временная лаборатория, разместившаяся на кухне и в кабинете отца, бурлила. Мы с Инной и Кевином, как настоящий химический цех, варили огромные партии крема для рук, более легкого крема для тела, питательного для лица, очищающей жидкости и увлажняющих лосьонов.

После того как основа была готова, наступал этап магии. Мы добавляли заранее приготовленные эфирные масла — лаванды, розмарина, апельсина, — и направляли на них усилием воли заряд наших «опалов». Наша задача была не изменить свойства крема, а лишь усилить аромат и его стойкость, сделать его более ярким и запоминающимся. Воздух в комнатах наполнялся густыми, волшебными букетами запахов.

Прошла неделя. Ремонт в поместье шел полным ходом, уже был слышен стук топоров и запах свежей стружки. Лавка в городе ждала своего часа. А я все пристальнее наблюдала за нашим молчаливым постояльцем — гессенским догом.

Он был образцом хороших манер. Никогда не лаял, не попрошайничал, ходил за мной по пятам с невозмутимым видом телохранителя. Но в его янтарных глазах я видела не просто преданность, а осмысленный, аналитический интерес. Он мог часами сидеть у двери оранжереи, когда мы работали с «опалами», следя за каждым нашим движением. А иногда он просто исчезал. На несколько часов, а то и на полдня. Потом так же бесшумно возвращался и укладывался на своем месте, как ни в чем не бывало.

Однажды вечером, когда солнце уже садилось, окрашивая небо в багрянец, я вышла в сад. Пес, как тень, последовал за мной. Я остановилась, глядя на его величественный профиль.

— Кто ты? — тихо спросила я вслух. — И что тебе на самом деле нужно здесь?

Пес повернул ко мне голову. В его умных, глубоких глазах на мгновение мелькнуло что-то неуловимое — понимание? Предупреждение? Но он лишь легонько ткнулся холодным носом в мою ладонь, тяжело вздохнул и уставился куда-то вдаль, в сторону темнеющего леса. Ответа, как всегда, не последовало. Только тишина, густая и многозначительная. И чувство, что эта загадка еще сыграет в моей судьбе важную роль.

Неделя промчалась в вихре преобразований, звоне инструментов и густом, сладковатом аромате трав, смешанном с запахом свежей стружки.

Оранжерея преобразилась до неузнаваемости. Стараниями Гримза и его команды, щедро «подкармливаемых» нашими опалами, пространство было расчищено, укреплено и разделено на зоны. Теперь здесь царил строгий, почти лабораторный порядок. У стены выстроились прочные дубовые столы с идеально отшлифованными столешницами. На них красовались новенькие, сверкающие медью и стеклом дистилляторы, точные магические весы с хрустальными чашами и причудливые аппараты, собранные Гримзом по моим эскизам — нечто среднее между алхимическим ретортом и химическим реактором. Стеллажи, пока еще полупустые, ждали своего часа, чтобы принять будущие запасы сырья. Это было уже не кустарное производство, а рождение настоящего научно-магического комплекса.

Секрет нашей феноменальной скорости был прост и опасен. Мы с Кевином и Инной работали до седьмого пота, ежедневно производя новую партию опалов. Я не жалела ни сил, ни магии, понимая, что каждый получаемый кристаллик — это кирпичик в стене, отгораживающей нас от нищеты и зависимости. Рабочие, получив доступ к такому количеству «пыли», трудились с удвоенной энергией. Их инструменты гудели и сверкали, пилы сами водились по дереву, а раствор ложился ровно и быстро.

Естественно, такие траты не могли остаться незамеченными. Макс как-то раз, почесав затылок, спросил с нескрываемым удивлением:

— Мисс Элис, откровенно говоря, я в жизни не видел, чтобы в одном поместье было такое количество гильдейской пыли. Откуда такие запасы?

Я встретила его вопросительный взгляд спокойным, почти безразличным выражением лица.

— Наследие родителей, мистер Макс, — ответила я, делая легкий акцент на слове. — Мой отец был удачливым торговцем и дальновидным человеком. А мать… понимала ценность пыли. Они копили это на черный день, — я пожала плечами, как бы говоря: «Что поделать, мне просто повезло родиться в такой семье». — Считайте, что этот «черный день» настал, и мы наконец-то можем вложить эти ресурсы в развитие нашего дома.

Легенда была проста, и при этом ее было практически невозможно проверить. Кто станет копаться в делах покойного Эдварда Мёрфи, известного своими странствиями? Макс удовлетворенно кивнул, и в его глазах читалось уважение к «предусмотрительности».

Однако наш пушистый страж был не так простодушен. Вечером того же дня мистер Уайт, устроившись на подоконнике моей спальни, высказал свое мнение без обиняков.

— Глупая, но удобная ложь, — прозвучало у меня в голове его язвительное заключение. — Рано или поздно слухи о твоем «наследстве» дойдут до ушей твоей дорогущей мачехи. Алчность — ее второе имя. А теперь она узнает, что у тебя есть ресурсы и помимо патента, и это разожжет ее аппетит с новой силой.

Я отложила перо, которым составляла список ингредиентов для новой партии крема, и посмотрела на него. Внутри все сжалось от старого, знакомого страха Элис — страха перед внезапным визитом, перед унизительными оскорблениями, перед ощущением беспомощности. Но на сей раз страх был недолог. Его затмила новая, горячая волна решимости.

— Я знаю, — тихо сказала я. — И я не собираюсь больше ее бояться.

Кот вопросительно уставится на меня.

— У меня есть законный бизнес и лицензия, — продолжала я, вставая и подходя к окну. За ним кипела жизнь моего поместья. — Скоро будет стабильный доход. И, что важнее, у меня за плечами не восемнадцать лет жизни. У меня — опыт взрослой женщины, которая сама построила карьеру с нуля. Я не позволю какой-то алчной женщине загнать меня в угол. Пора переходить в наступление.

— О-хо-хо, — мысленно протянул мистер Уайт, и в его тоне прозвучало неподдельное любопытство. — Заговорила настоящая Алина. И что же велит твой опыт?

— Мы отправимся в тот дом, — объявила я, повернувшись к нему. — И заберем все, что принадлежит по праву мне и моей матери. Мои личные вещи, книги, лабораторные журналы Лисандры, ее украшения.

— Смелый план. И крайне рискованный. Она не впустит тебя просто так.

— Поэтому нам нужны глаза и уши, — сказала я. — Нам нужно знать, когда дома никого не будет.

Идея родилась спонтанно, подсказанная самой магией этого места. Если я могу понимать мышей и кота, почему бы не попробовать найти общий язык с другими существами? С теми, чье преимущество — зоркие глаза и свобода передвижения.

На следующий день я углубилась в лес, примыкавший к поместью. Гессенский дог, как тень, последовал за мной, его мощное тело бесшумно скользило между деревьями. Я шла, пока не нашла поляну, где кроны деревьев расступались, давая доступ солнцу и небу. Я закрыла глаза, отбросила все лишние мысли и сосредоточилась на своем намерении. Я не знала, как это делается, поэтому просто издала мысленный крик.

«Нужна помощь в слежке! — мысленно бросила я в окружающий мир. — Тот, кто обладает зоркими глазами и острым умом! Тот, кто сможет незаметно наблюдать и сообщать! Хорошо отплачу — дам кров и пищу!»

Я стояла так несколько минут, прислушиваясь. Лес жил своей обычной жизнью: шелестели листья, щебетали птицы. Воздух над поляной разрезал мощный взмах крыльев. На нижнюю ветку старого дуба, прямо передо мной, опустилась большая, угольно-черная птица. Это был ворон — крупный, массивный, с мощным клювом и умным, пронзительным взглядом черных глаз. Он склонил голову набок, изучая меня.

— Просишь многого, двуногая самка, — в моей голове прозвучал низкий, хриплый, но абсолютно четкий голос. — Слежка — искусство тонкое. Требует терпения, памяти и бесшумности.

Я не стала удивляться. После мистера Уайта и мышей общение с говорящим вороном казалось почти что нормой.

— Я понимаю. Поэтому и обращаюсь к лучшему, — ответила я мысленно, глядя ему в глаза.

— Лучшему? — ворон каркнул, и это прозвучало как гордое согласие. — Это верно. Я стар. Я живу в этих лесах дольше, чем стоит твой дом. Магия этого места... она течет в здешних ручьях, растет на деревьях. Я питался этой магией, потому и стал умнее, чем обычные птицы. Говорю ли я лучше своих сородичей? Да. Вижу ли я острее? Бесспорно. Память моя — летопись этих земель. Я исполню твое поручение. Но плата будет выше.

— Назови свою цену, — сказала я.

— У меня есть подруга. И в гнезде — два птенца, — его мысленный голос стал серьезнее. — Мир за пределами этого леса становится опаснее. Вырубки, шумные самоходки, двуногие с камнями, что стреляют громом... Я хочу для них безопасности. Хочу, чтобы они росли под защитой твоих стен, дышали магией твоего дома. Чтобы их разум... проснулся, как проснулся мой. Дай им приют. И мы будем служить тебе верой и правдой.

Просьба была более чем справедливой. Я представила себе чердак главного дома — просторный, тихий, идеальное место для гнезда.

— Договорились, — твердо ответила я. — Вашей семье будет предоставлен чердак в полное распоряжение. Вы будете под моей защитой. И еды будет вдоволь.

Ворон кивнул своим мощным клювом.

— Зови меня Корвином. Где этот дом, за которым нужно следить?

Я мысленно передала ему образ особняка Тревис в городе, его расположение, приметы. Корвин выслушал внимательно.

— Мне нужно, чтобы ты подслушал разговоры и узнал день, в который мачеха и сестры уедут в город с утра минимум на несколько часов.

— Будет сделано. Жди вестей с наступлением темноты.

Он взмыл в воздух без единого звука, его черное оперение слилось с тенью леса. Я осталась стоять на поляне с бившимся от волнения сердцем. У меня появился шпион.

Вернувшись в поместье, я с новыми силами окунулась в подготовку. Лавка была уже почти готова, а значит, пора было позаботиться о презентабельной упаковке. И здесь наши новые жильцы показали себя во всей красе.

В импровизированной мастерской, устроенной в старой кладовой, вовсю кипела работа. Эзра, получив свой укромный уголок и ничуть не смущенный соседством с мышами, вырезал свои шедевры. Под его резцом обычные деревянные брусочки превращались в изящные шкатулки. На одной он вырезал льняное поле, по которому бежала девушка, а над ней сияла луна. На другой — стилизованные цветы и травы, которые мы использовали в кремах. Каждая шкатулка была уникальна, каждый завиток дышал историей.

В соседней комнате, на специально сколоченном для них столике, Зара и Пикси творили свое волшебство. Я никак не могла понять, как именно они шьют, потому что стоило им взяться лапками за иголку, вокруг них и материала тут же появлялось волшебное марево. Это было действительно волшебно, и я всё больше верила, что попала в сказку.

Из обрезков старинного батиста и шелка, найденных на чердаке, они шили крошечные, но невероятно аккуратные мешочки. На каждом они с невероятным терпением и мастерством вышивали наш логотип — луну и цветок льна — тончайшими серебряными и золотыми нитями, что мы тоже откопали в сундуках.

— Вот так, Пикси! — командовала Зара, ее голосок был полон профессиональной гордости. — Каждый стежок — чтобы на века!

— Да, Зара! — пищала Пикси, стараясь изо всех сил повторить сложный шов.

Когда мы начали упаковывать первую партию средств — крем для рук, увлажняющую сыворотку, ароматное мыло, — результат превзошел все ожидания. Глиняная баночка или стеклянный флакон, упакованные в изящный ручной мешочек и уложенные в резную шкатулку, полную цветной бумаги для защиты от ударов, выглядели не просто как косметика. Они выглядели как предмет роскоши.

Мы с Инной и Кевином переглядывались, не в силах скрыть улыбок. Даже вечно ворчащий Гримз, заглянув в кладовую, пробурчал: «Неплохо сработано».

Вечером, как и было обещано, на подоконник моей спальни опустился Корвин.

— Завтра, — без предисловий сообщил он. — Старая самка уедет завтра утром с двумя своими щенками в гости к брату на пару дней. Слуги получили выходной. Охраны у ворот не будет.

Я кивнула, чувствуя, как в груди закипает решимость.

— Спасибо, Корвин. Ты справился блестяще. Ваш новый дом ждет вас. Скажи своей семье, что можете перебираться, когда будет удобно.

Ворон каркнул коротко и улетел. Я осталась стоять у окна, глядя на темнеющий сад. Завтра мы идем в логово львицы, пока она в отъезде. Пора забрать свое.