Золушка. Перезагрузка

Глава 18. В которой закон спасает от обыска, а тайна — от отчаяния

Последние дни ремонта на Лунной Даче шли под стук молотков, скрежет пил, запах краски и извести. Фасад главного дома сиял свежей краской, новые рамы крепко держали сверкающие стекла, а из трубы камина в столовой, наконец-то, шел ровный, живой дым. Оранжерея-лаборатория была готова и ждала своего часа.

Но за этим внешним благополучием скрывалась суровая реальность. Финансы, некогда внушительные, показывали дно. Кошелек, доверху наполненный после сделки с Ковардом, стремительно опадал, словно песок в часах. Расчеты с Максом и его бригадой, закупки дорогостоящего оборудования для лаборатории, материалы для упаковки — все это съело львиную долю средств.

Однако куда больше, чем пустеющая казна, меня терзала неопределенность. Обрывки переписки мачехи, сфотографированные в ее кабинете: «Что-то более весомое...», «пресечь на корню...», «готовьте все, как договаривались». Эти фразы звенели в ушах по ночам. Карэн не ограничилась бы письменными угрозами. Ее удар будет точен и прицелен. И я с ужасом понимала, что самой очевидной мишенью были моя косметика — единственный источник грядущего дохода и доказательство моей состоятельности.

Им достаточно было пустить слух. Мне нужен был щит. Непогрешимое экспертное заключение, с печатью и подписью человека с безупречной репутацией.

Дрожащей от нервного напряжения рукой я написала официальное прошение в Гильдию Артефакторови Алхимиков с просьбой провести независимую экспертизу косметических составов, производимых под маркой «Лунная Дача». Я не ждала быстрого ответа, но Гильдия, к моему удивлению, среагировала с невероятной скоростью. Уже через три дня на пороге поместья снова стоял мастер Логан.

Его взгляд, острый и всевидящий, скользнул по обновленному фасаду и лишь затем упал на меня.

— Мисс Мёрфи, — кивнул он, и в его приветствии не было и тени прежней насмешки. — Гильдия получила ваше прошение. Поскольку я уже знаком с вашими... нестандартными методами, проверку поручили мне.

— Мастер Логан, я вам благодарна, — ответила я, пропуская его в дом. — Добро пожаловать в обновленную Лунную Дачу.

Он провел в лаборатории несколько часов. С пристрастием изучал каждую баночку, каждую склянку. Он нюхал, втирал каплю крема в кожу запястья, капал реактивы в пробы жидкостей, заставляя их менять цвет, и внимательно следил за магическим откликом ингредиентов с помощью небольшого, сложного артефакта, напоминающего лорнет с множеством линз. Инна, бледная от волнения, отвечала на его вопросы, сыпля терминами из учебников по алхимии, которые идеально ложились на мои научные обоснования.

Наконец, Логан отложил свой инструмент и выпрямился. Его лицо, иссеченное шрамом, было непроницаемо.

— Заключение будет положительным, — произнес он четко. — Составы безопасны, эффективны и, что более важно, стабильны. Никаких скрытых ингредиентов, никаких опасных примесей. Магическое усиление свойств проведено на удивление тонко и не нарушает природной гармонии компонентов. Ваша «Лунная Дача» может работать совершенно легально.

В груди у меня что-то дрогнуло и расправилось, как сжатая пружина. Камень с души свалился. У меня был щит.

— Благодарю вас, мастер Логан, — я сказала искренне. — Это для меня очень важно.

— Для меня — тоже, — он сделал паузу, и его пронзительный взгляд снова утяжелился. — Мисс Мёрфи, я не стану ходить вокруг да около. Ваш потенциал огромен. То, что вы делаете, объединяя точное знание и магию, — это новый путь. Мои познания в практической артефакторике, мои связи в Гильдии... они могли бы быть полезны вам. А ваше «молекулярное видение»... оно могло бы перевернуть многое в моей работе. Я вновь предлагаю вам сотрудничество. Не как гильдейский надзиратель, а как коллега.

Его слова висели в воздухе, тяжелые и заманчивые. Этот человек мог открыть двери, о которых я и мечтать не смела. Но память о предательстве «подруги» Лисандры, о коварстве мачехи была слишком свежа. Доверять кому-то с таким весом и влиянием было страшно. Я снова собрала все свое самообладание.

— Мастер Логан, ваше предложение для меня — огромная честь, и я ценю его еще больше после столь тщательной проверки, — я тщательно подбирала слова. — Но сейчас все мои силы и ресурсы брошены на то, чтобы поставить поместье на ноги и наладить стабильное производство. Я не могу позволить себе отвлечься ни на что иное. Это вопрос выживания.

Разочарование мелькнуло в его глазах, но было быстро скрыто привычной сдержанностью. Он кивнул.

— Я понимаю. Дела прежде...

Он не договорил. Внезапно из-за моей спины послышлось низкое, угрожающее рычание. Я обернулась и замерла. Гессенский дог, всегда невозмутимый и флегматичный, стоял в позе готовности к атаке. Его губы были оттянуты, обнажая белоснежные клыки, шерсть на загривке стояла дыбом, а в янтарных глазах пылала первобытная ярость. Он смотрел прямо на Логана.

—Что с тобой? — удивленно прошептала я. Пес никогда не вел себя так.

Логан отступил на шаг, его рука инстинктивно потянулась к тому месту на поясе, где обычно носили оружие.

— Кажется, ваш страж не одобряет меня, — сухо заметил он.

Агрессия пса была настолько неожиданной и нехарактерной, что повисла в воздухе зловещей и необъяснимой загадкой. Логан, не дожидаясь дальнейших инцидентов, попрощался и уехал, оставив меня на пороге с взволнованно рычащим псом и ворохом тревожных мыслей.

Чтобы отвлечься от странного поведения собаки и давящего чувства финансовой пропасти, я решила заняться тем, что у меня получалось лучше всего, — наукой и заботой о близких. Я собрала в лаборатории Кевина, Инну и привела миссис Дженкинс.

— Пришло время подвести итоги нашего большого эксперимента, — объявила я, расставляя на столе стеклянные пластины обскура-ящика. — Снимки «до», сделанные месяц назад.

Мы положили рядом старые, ужасающие изображения: воспаленное, покрытое сыпью лицо Кевина; красные, мокнущие руки Инны; мое бледное, изможденное лицо с темными кругами под глазами.

— А теперь — «после».

Щелчок затвора, шипение магии — и новые пластины легли рядом со старыми. Разница была поразительной. Лицо Кевина стало ровным, воспаления сошли почти полностью, остались лишь легкие следы постакне. Руки Инны и ее сына Мило очистились, кожа зажила, осталась лишь легкая розоватость. Мое же отражение смотрело на меня с пластины румяным, сияющим здоровьем лицом с гладкой, увлажненной кожей.

— Боже правый, — прошептала миссис Дженкинс, разглядывая свой снимок. Морщинки вокруг ее глаз и губ стали заметно менее глубокими, шершавость кожи смягчилась. — Да я будто на десять лет помолодела.

— Это доказывает, что мы на правильном пути, — сказала я, и в голосе моем прозвучала законная гордость. — Но нет предела совершенству. И следующая наша цель — морщины.

Я взяла уголь и на большом листе бумаги начала рисовать схему строения кожи.

— Морщины — это не просто складки на поверхности. Чтобы понять, как с ними бороться, нужно знать врага в лицо. Наша кожа состоит из нескольких слоев. Самый важный для нас — дерма. В ней находятся волокна белка под названием «коллаген». Представьте их как пружинящий каркас, который поддерживает кожу упругой и гладкой. С возрастом или от солнца и стресса эти «пружинки» рвутся и ослабевают. Каркас проседает — и на поверхности образуются морщины.

Кевин и Инна слушали, затаив дыхание. Для них это была магия не менее удивительная, чем любое заклинание.

— Значит, нужно... починить каркас? — осторожно предположила Инна.

— Именно! — воскликнула я. — Нам нужна сыворотка, которая будет проникать глубоко в дерму и стимулировать клетки производить новый, свежий коллаген. А также защищать старый от разрушения.

— Но как заставить это сделать? — спросил Кевин.

Инна задумалась, ее пальцы бессознательно перебирали края листа с моими рисунками.

— Есть... один редкий ингредиент, — сказала она наконец, понизив голос, словно боясь спугнуть удачу. — «Лунный селен». Это не минерал, а скорее... сконденсированный свет папоротника, что цветет лишь одну ночь в году, в полнолуние. Говорят, он обладает способностью не просто проникать вглубь, а делать так, чтобы нужные органы работали эффективнее. Его используют в самых дорогих и могущественных омолаживающих зельях.

«Лунный селен». Звучало как сказка. Но в этом мире сказки имели обыкновение сбываться.

— Это идеально! — сказала я, и в моей голове уже складывалась формула будущей сыворотки.

На следующий день мы с Виктором отправились в город. Наша миссия была проста — найти «Лунный селен». Однако надежды, возлагаемые на аптеки Аэлиса, разбились о суровую реальность. В первой же, самой крупной, провизор лишь презрительно фыркнул.

— «Лунный селен»? Молодая леди, это не соль и не сера. Его добывают единицы, а покупают — Старые Семьи для своих личных алхимиков. В свободной продаже его не бывает. Можно сделать заказ через Гильдию, но ждать... полгода, не меньше.

Посещение еще нескольких аптек лишь подтвердило этот приговор. Редкий, дорогой, недоступный.

Подавленная, я решила заехать на ту самую улочку, где нашла лавку. Мое сердце, уже привыкшее к ударам, упало еще ниже. В окне, где висела табличка «Сдается», теперь красовалось новое объявление: «Помещение выкуплено».

Старик-хозяин, увидев меня, попытался скрыться в глубине дома, но я была настойчива.

— Вы же обещали... — начала я, но он тут же перебил меня, размахивая руками.

— Ничего я не обещал! Устные договоренности — это пустой звук! Нашелся покупатель, предложил хорошие деньги, сразу! А вы со своими мазями... кто знает, что у вас там. Дело ненадежное.

Он не смотрел мне в глаза. И я не сомневалась ни секунды, чьи деньги заставили его передумать. Длинная, ядовитая тень Карэн Тревис дотянулась и сюда.

Возвращались мы в поместье в гнетущем молчании. Казалось, все двери захлопываются у меня перед носом. Финансы на нуле, редкий ингредиент недосягаем, лавка упущена. И над всем этим нависала неясная, но неизбежная угроза со стороны мачехи.

Она не заставила себя долго ждать. В тот же день, едва мы переступили порог, как к воротам Лунной Дачи подкатила строгая самоходка с гербом городской стражи. Из нее вышел рослый стражник в синей униформе, его лицо выражало официальную суровость.

— Элис Мёрфи? — его голос гулко прозвучал в вечерней тишине. — Я здесь по заявлению госпожи Карэн Тревис о краже ценного имущества. На основании ее слов, я уполномочен провести обыск в поместье.

Внутри у меня все похолодело, но лицо я сохранила абсолютно спокойным. Страх уступил место леденящей ярости. Она действовала быстро и грязно.

— Обыск? На каком основании? — парировала я. — Имущество, которое я вывезла из дома мадам Тревис, является моей законной собственностью. И этот факт задокументирован.

Я жестом подозвала Виктора, который уже стоял наготове. Он подал мне плотный лист бумаги — тот самый список, подписанный миссис Хардгрейв и горничными.

— Вот полный перечень вещей, — я протянула документ стражнику. — С подписями свидетелей, включая управляющую домом мадам Тревис. Как видите, никакой «кражи» не было. Было законное возвращение имущества.

Стражник, некий сержант Браун, пробежался глазами по списку. Его лицо вытянулось. Было очевидно, что Хардгрейв, опасаясь гнева Карэн, умолчала о том, что подписала бумаги. Теперь он оказался в дурацком положении.

— Этот список... он должен быть приобщен к делу, — пробурчал он, пытаясь сохранить напускную строгость.

— Именно так, — мягко согласилась я. — И, согласно процедуре, изъятие вещественного доказательства должно быть заверено вашей подписью. Вот чистый бланк акта изъятия. Будьте так добры.

Я протянула ему еще один лист, который Виктор заранее раздобыл в городе. Я провела не одну бессонную ночь, штудируя «Свод установлений», и знала, что в этом мире подписи, скрепленные личной магической меткой (а у всех государственных служащих она была), имели огромный вес. Подделка была практически невозможна.

Сержант Браун колебался. Было видно, что он явно действует по указке Карэн и не ожидал такого юридического отпора.

— Я... мне нужно проконсультироваться... — начал он.

— Вы можете поехать и сделать это, но без списка, — не отступала я. — Или мы можем отправиться в участок и оформить все там, под протокол. Но список, как вещественное доказательство, опровергающее заявление госпожи Тревис, я вам не отдам без должного оформления. Иначе это будет нарушением уже с вашей стороны.

Он понял, что попал в ловушку. Скрепя сердце, он черкнул свою подпись и магическую метку на бланке, забрал один экземпляр списка и, бормоча что-то невнятное, ретировался. Я стояла на пороге, сжимая в руке драгоценную бумажку с подписью сержанта Брауна, и чувствовала не победу, а лишь горькое удовлетворение от отраженной атаки. Война продолжалась.

Война... Почему? Мысленно я вновь и вновь возвращалась к этому вопросу, пока Виктор запирал ворота. Да, жадность — это очевидно. Карэн видела в Лунной Даче и в моем наследстве легкую добычу, лакомый кусок, который у нее буквально вырвали из-под носа. Да, старая, въевшаяся в кости ненависть к Лисандре, которую выбрал мой отец. Но неужели только это?

Я медленно шла по коридору в кабинет, и мои пальцы сами потянулись к едва заметному шраму на виске. Она же пыталась меня убить. Не просто выжить из дома, не ограбить — уничтожить. А теперь, когда это не вышло, она с маниакальным упорством лезла в мои дела, пытаясь подорвать мой бизнес, мое рождающееся дело. Словно я была не просто назойливой мухой, а... угрозой. Но какой?

И тут в моей голове, словно вспышка, возникли образы. Дневник Лисандры. Ее исследования. Таинственная «К», с которой она советовалась о магической пыли. Карэн, которая знала об этих исследованиях и с таким странным, личным знанием упомянула «безумные теории» моей матери в нашей уличной перепалке. А потом — слова Виктора о том, что они были неразлучны, как сестры.

Что, если дело не только в ревности и деньгах? Что, если Лисандра знала о Карэн что-то такое, что та ни за что не могла позволить раскрыть?

Оставался единственный путь — обходной. В тот же вечер я написала письмо Лилии Ковард.

Подробное, вежливое, но с ноткой отчаяния. Я рассказала, что ассортимент средств «Лунной Дачи» готов и упакован в подарочные наборы, но планы с открытием лавки рухнули. Я предложила ей первой оценить нашу продукцию и, если она сочтет ее достойной, либо помочь с поиском нового помещения, либо просто порекомендовать нашу косметику своим знакомым. В конце я, стараясь быть тактичной, спросила о ее любимых ароматах.

Ответ пришел быстрее, чем я ожидала. Лилия писала кратко, но энергично: «Присылайте ваш набор. Я люблю запах жасмина. Я сгораю от любопытства. Что касается помещений... у меня есть кое-какие мысли».

Мы с Инной и мышками-швеями упаковали большую резную шкатулку работы Эзры. Внутри, на бархатном ложе, лежали: большая круглая баночка с кремом для тела, изящная баночка с увлажняющим кремом для лица, бутылочка с нежной жидкостью для умывания, флакон с увлажняющей сывороткой и маленький тюбик целебной мази от воспалений. Каждый предмет был укутан в шелковый мешочек с вышитым логотипом.

Но главной изюминкой набора стал аромат. В своем письме Лилия упомянула, что обожает запах ночного жасмина — чувственный, сладковатый и загадочный. Я потратила целый вечер, чтобы создать парфюмерную композицию, которая бы легла в основу всех средств. В крем для тела я добавила эфирное масло жасмина, чтобы его шлейф был самым стойким. В сыворотку и крем для лица — более легкую, воздушную ноту, смешанную с оттенком свежего зеленого чая, чтобы не перегружать кожу. Даже мыло и жидкость для умывания получили легкий, едва уловимый аккорд жасмина, который должен был оставаться на коже после очищения.

Помимо этого, я положила в отдельную, попроще, коробочку несколько маленьких глиняных баночек с кремом для рук. Эти кремы были с нейтральным, свежим ароматом ромашки и мяты, подходящим для ежедневного использования. Каждая баночка была аккуратно завернута в простой, но добротный льняной мешочек — без вышивки, но с аккуратно выжженным маленьким клеймом «Лунная Дача». В короткой записке я написала Лилии, что это — небольшой подарок для ее сотрудниц, чтобы и они могли оценить эффективность наших средств.

Я приложила к набору большую, каллиграфически выписанную инструкцию, где подробно расписала, как определить тип кожи, в какой последовательности использовать средства и какого эффекта ждать.

Посылку отправили с Виктором. Теперь оставалось только ждать.

Прошло несколько дней. Наступал вечер. Я сидела в кабинете, пытаясь подсчитать, на сколько еще месяцев нам хватит запасов муки и крупы, если полностью исключить все новые закупки. Вдруг раздался тихий стук в парадную дверь.

На пороге никого не было. Лишь на холодном каменном ступеньке лежала небольшая, изящная картонная коробка, перевязанная серебристой лентой, в которую была вдета белая роза. Я огляделась — ни души, лишь где-то недалеко мелькнула собачья тень. Подняв коробку, я вернулась в свет кабинета.

Внутри, на мягкой вате, лежал маленький пузырек из темного стекла. Через него пробивалось мягкое, фосфоресцирующее свечение. Я открыла крышечку. Внутри был порошок, переливавшийся, как лунная дорожка на воде. «Лунный селен». Рядом лежал крошечный листок с единственной строкой, выведенной неизвестным мне угловатым почерком: «Для ваших экспериментов».

Ни подписи, ни имени. Просто дар.

Я стояла, держа в руках невозможное, и чувствовала, как по спине бегут мурашки. Кто? Логан? Но жест был слишком изящным для этого грубоватого, прямолинейного мужчины. В голове никак не складывался образ сурового артефактора, выбирающего серебристые ленты, цветы и оставляющего таинственные послания.

«Похоже на ритуал ухаживания», — прошептал внутренний голос Элис.

И я с трепетом и любопытством задавалась вопросом: кто же и почему решил стать моим тайным поклонником?