Золушка. Перезагрузка

Глава 7. В которой сказка стучится в дверь

Первые лучи солнца, бледные и осторожные, заливали кухню жидким золотом. В воздухе пахло старой древесиной и лавандой. Я надеялась успеть насладиться одиночеством и чашкой кофе, но оказалась не единственной ранней пташкой. У стола сидел Виктор. Он задумчиво смотрел в окно, на просыпающийся сад, его широкие плечи были ссутулены под грузом неведомых, но тяжких дум.

Услышав мои шаги, он обернулся, и на его обычно лице мелькнула легкая растерянность.

— Мисс Элис, я не думал, что вы уже проснулись.

— Доброе утро, Виктор, — я устало улыбнулась, направляясь к жестяной коробке. — Будете кофе?

— Не откажусь, мисс. Удивительно приятный напиток вы придумали, бодрящий.

Неловкая тишина повисла между нами. Звук ступки, растирающей зерна, казался удивительно громким.

— Как вам спалось? — спросила я, просто чтобы заполнить паузу.

— Как и всегда. Старые кости замучали, дождь предвещают, — он отхлебнул уже готовый бамбл и одобрительно кивнул. — А вам? Должно быть, непривычно в этом большом доме — да еще и на роли хозяйки.

Его слова попали в точку. Комнаты, несмотря на начавшиеся перемены, все еще были полны теней прошлого — теней, которые были мне и чужими, и родными.

— Да, — призналась я. — Порой кажется, будто из каждого угла на меня смотрят мама или отец.

Виктор тяжело вздохнул, его взгляд стал отрешенным.

— Эдвард… ваш отец… был хорошим человеком. Сильным. Но сломался после ее ухода. Лисандра была его солнцем. Без нее он не мог найти себе места — то впадал в черную тоску, то бросался в работу, пытаясь заглушить пустоту. Не было купца, который объездил бы больше стран, чем он. А потом он… женился на мадам Тревис. По большей части для того, чтобы вы были не одни, чтобы дать дочери мать. Я думаю, он также искал утешения. Но нашел лишь новую беду.

Я слушала, затаив дыхание, чувствуя, как в груди шевелится старая, детская боль. Он говорил о моем отце. О нашем отце.

— Он погиб, — тихо сказала я. — Самоходка сорвалась с обрыва.

Виктор мрачно кивнул, его пальцы сжали кружку так, что костяшки побелели.

— Так сказали. Машину нашли разбитой внизу. Но знаете, мисс Элис… Эдвард был отличным водителем. Лучшим, которого я знал. Он тот обрыв знал как свои пять пальцев. И самоходка была исправна, я проверял ее накануне. Все было очень… удобно.

В его голосе прозвучала та самая, едкая нота подозрения, которую я и сама начала ощущать, читая дневник Лисандры. И это подтолкнуло меня сделать следующий шаг.

— А смерть мамы… — я произнесла осторожно. — Я знаю, что это была чахотка. Но в ее дневниках… она писала, что открыла что-то опасное.

Виктор поднял на меня взгляд, и в его глазах я увидела не удивление, а горькое подтверждение.

— Она стала слишком любопытной. Гильдия не любит, когда лезут в ее дела. А она лезла. Вскоре после этого занемогла. Угасла на глазах. Врачи разводили руками и придумали диагноз — чахотка.

Мы сидели молча. Двое взрослых людей, наконец озвучивших страшную, давно витавшую в воздухе тайну. Моих родителей убрали. И я оказалась следующей на линии огня.

И тут меня осенило. Острая, колющая мысль, от которой похолодело внутри. Я посмотрела на Виктора — этого верного, непоколебимого человека, который молча последовал за мной в изгнание.

— Виктор, — голос мой дрогнул. — Прости меня. Я ведь даже не спросила тебя тогда. Просто сказала: «Вези меня!» Ты служил моему отцу в том поместье, у тебя там ведь была своя жизнь… Хотел ли ты сам уезжать?

Он смотрел на меня широко раскрытыми глазами, и постепенно его строгие черты смягчились.

— Извиняться не нужно, мисс Элис. Глядя на вас сейчас, я будто вашу маму вижу— с огнем в глазах. Вы очень повзрослели. Я и не думал, что вы способны так толково распоряжаться делами.

Он помолчал, его взгляд снова стал серьезным.

— А в том доме мне нечего было терять. Мой долг — служить семье Мёрфи. Сначала вашему отцу, теперь — вам. И я… — он потупился, и в его голосе прозвучала несвойственная ему неуверенность, — я тоже прошу у вас прощения. Что не уберег вас тогда. Я слышал… в городе шепчутся… что мадам Тревис пыталась с вами сделать. А я ничего не знал, не видел. Да и раньше — мы ведь все понимали, как сильно мадам Тревис ненавидит вас, как издевается, и ничего не делали...

В его словах была такая искренняя боль, что у меня к горлу подступил ком.

— Это не твоя вина, Виктор. Ты спас меня, когда это было нужно. Ты здесь. И это главное.

Мы допили кофе в новом, глубоком и уютном молчании.

После завтрака я нашла Кевина в саду. Он робко переминался с ноги на ногу у старой яблони, одна из ветвей которой была надломлена грозой и безнадежно поникла.

— Ну что, — сказала я, подходя. — Готов повторить вчерашний успех? Только на сей раз не с маслом, а с живым деревом.

— Я попробую, мисс Элис, — он с надеждой посмотрел на ветку.

Мы встали по обе стороны от нее, положили руки на ветку. Я закрыла глаза, пытаясь воспроизвести вчерашнее состояние — концентрацию, представление клеточной структуры, волокон древесины. Я чувствовала, как моя скромная сила и более мощный, но грубый поток Кевина сливаются и направляются в сердцевину надлома.

Но на сей раз что-то пошло не так. Энергия встретила сопротивление, извилистое и упрямое. Вместо того чтобы влиться в дерево, она забурлила вокруг ветки и выплеснулась наружу.

Раздался тихий, зловещий хруст. Сначала по коре пробежала дрожь. Затем от места надлома во все стороны стремительно пополз иней.

Мы отшатнулись в ужасе.

— Что это было? — прошептал Кевин, его лицо побелело. — Я делал всё, как вчера!

— Не знаю, — выдохнула я, с ужасом глядя на обмороженную ветвь. — Я думала, принцип тот же. Но живая природа оказалась сложнее, чем я думала. Магия — это стихия. А мы пытаемся приручить ее, не зная азов.

Во мне проснулся ученый, с ужасом осознавший, что играет с ядерным реактором, руководствуясь лишь интуицией.

— Мне нужны знания, Кевин.

— В библиотеке много книг, — робко предложил он.

— Их слишком много. Искать нужное — все равно что иголку в стоге сена. А времени нет. И… — я посмотрела на него, — ты и сам говорил, что не закончил учебу. Тебе самому нужен учитель.

Он покраснел и кивнул.

Наше обсуждение прервал окрик миссис Дженкинс. Обменявшись настороженными взглядами, мы пошли обратно в дом.

В гостиной сидел пожилой джентльмен. Безупречно прямой сюртук, галстук-бабочка, трость с серебряным набалдашником. Его лицо было сухим и невыразительным, а глаза за круглыми стеклами очков смотрели на мир с холодной проницательностью.

— Мисс Элис Мёрфи? — его голос был сухим и ровным. — Сэр Эдгар Пим, представитель Регулирующего Комитета Гильдии Магов. Мне стало известно о распространении некоего… чудодейственного крема. Мне потребуется проверить вашу лицензию на производство и сбыт магических снадобий.

Внутри у меня все оборвалось.

— Сэр Пим, — я сделала шаг вперед. — Вы заблуждаетесь. Мой крем — не магическое зелье. В его составе лишь травы и масла.

Он тонко улыбнулся.

— Согласно регламенту, таковым считается любой продукт, в рецептуру которого входят компоненты, обладающие магической природой. Например, пот горгульи, чешуя дракона, пыльца лунного цветка… Судя по эффекту от вашего крема, он никак не может быть следствием лишь одних трав да масел. Продажа подобного без лицензии карается колоссальным штрафом и полной конфискацией всего оборудования. Имеется ли у вас указанная лицензия?

В этот момент из гостиной вышел Виктор с подносом. Он взглянул на гостя и замер.

— Сэр Пим? Простите, но это вы? Вы помогали моей бабке, Марте, с оформлением бумаг на ее травяную лавку!

Сэр Пим нахмурился, его взгляд скользнул по лицу Виктора, и в его глазах что-то дрогнуло.

— Старая Марта с Рыночной? Помню. Упрямая была старушка. Никак не могла запомнить, что квитанции нужно хранить в трех экземплярах. Она ведь была в детстве моей няней, знаете. Как она?

— Отошла в мир иной пару месяцев назад, — вздохнул Виктор.

Сэр Пим опечалился, уголки его губ опустились.

— А что лавка, дети унаследовали?

— Лавку прикрыли. Новые правила, налоги… Не потянули.

— Да, — сэр Пим покачал головой. — «Новые правила». Иногда они скорее душат, чем помогают. Раньше времена были проще.

Виктор, ловко уловив момент, кивнул в мою сторону.

— Вот и мисс Элис пытается дело предков поднять. Нелегко. Система-то для больших игроков.

Сэр Пим посмотрел на меня, потом на Виктора, и его взгляд смягчился.

— Правила есть правила, — произнес он, но уже без прежней непреклонности. — Однако… гильдейская лицензия — путь долгий и затратный. Требует предоставления эталона образца, множества проверок, взносов… — Он сделал паузу, смотря на меня поверх очков. — Есть иной путь. Вы можете оформить ваш продукт как «косметическое средство на натуральной основе». Это другой, куда менее строгий регламент. Вам нужно будет лишь зарегистрировать состав в муниципалитете и соблюдать базовые санитарные нормы. Это не даст вам права заявлять о «магических» свойствах, но позволит легально производить и продавать.

— Благодарю вас, сэр Пим, — я сказала искренне. — Вы оказали нам огромную услугу.

— Служу порядку, мисс, — он снова стал официальным, поправил галстук. — Но иногда порядок можно поддерживать, находя разумные компромиссы. Всего хорошего.

Его уход оставил после себя новую дилемму: бороться с бюрократией или работать в тени?

Размышления об этом были прерваны внезапным и странным явлением.

Сначала зазвенели стекла в окнах. Потом со стола на пол упала чашка. Пол под ногами слегка дрогнул. Однократный, глубокий толчок, словно где-то очень глубоко сдвинулась гигантская плита.

— Обвал в старой шахте? — испуганно выкрикнул Кевин, выбегая во двор.

Все высыпали за ним.

Но я стояла как вкопанная. Мое восприятие, обостренное вчерашней медитацией, уловило нечто иное. Это была не геология. Это была волна чистой, ничем не сдерживаемой магической энергии, что исходила от магических жил под поместьем.

Она шла со стороны заброшенной оранжереи Лисандры.

Сердце заколотилось. Я, не говоря ни слова, пошла на этот зов.

Оранжерея встретила меня привычным запахом влажной земли и гнили. Ничего не изменилось. И все же воздух звенел от невидимой энергии.

И тогда я увидела их.

На старом, запыленном рабочем столе стояли они. Две хрустальные туфельки.

Чистейший хрусталь, сияющий и переливающийся в луче света. Невероятно изящные, с тонкими каблучками. Сказочные.

С замиранием сердца я взяла одну в руку. Она была удивительно легкой и теплой. Я примерила ее на босую ногу. И — о чудо! — она пришлась ровно впору, облегая стопу с комфортной, нежной легкостью. Никаких вспышек магии, никакого свечения. Просто идеально сидящая, красивая туфелька. Как в сказке.

До этого момента я отчаянно цеплялась за логику, списывая совпадения на игру случая. Третируемая падчерица, мачеха, сводные сестры — жестокая ирония судьбы, не более.

Но этот знак был слишком явным.

Я стояла посреди заброшенной оранжереи, сжимая в руке хрустальную туфельку, и наконец позволила себе признать то, от чего бежала.

Я не просто оказалась в другом мире. Не просто унаследовала чужую жизнь.

Я попала в сказку. И теперь мне предстояло выяснить, по чьему сценарию она разворачивалась.