Золушка. Перезагрузка

Глава 30. Финал

Утро дня бала выдалось ясным и прохладным. Солнце лишь тронуло золотом верхушки деревьев парка, когда я, закутавшись в теплый плащ, вышла на опушку леса за территорией поместья. В груди колотилось сердце, смешивая тревогу с холодной решимостью. Мы с Кассианом не сидели сложа руки, и сегодня должна была состояться реализация всего нашего плана.

Воздух был холодным и свежим, пахло хвоей и прелой листвой. Я остановилась на опушке, сделала глубокий вдох и издала долгий, пронзительный свист.

Спустя несколько минут небо потемнело от слетающихся со всех сторон воронов. Они уселись на ветвях окружающих деревьев, их черные, блестящие глаза были прикованы ко мне. Все эти недели подготовки я с помощью Корвина формировала собственную разведывательную сеть. Птицы, не вызывающие ни у кого подозрений, стали нашими с Кассианом глазами и ушами.

— Ну, что скажете, друзья? — мысленно спросила я, пользуясь даром туфелек.

Образы и впечатления хлынули в мое сознание водопадом. Птицы, каждая ответственная за свой участок, докладывали об увиденном за последние сутки. Я сосредоточилась, отсеивая лишнее. И нашла то, что искала.

Схрон с оружием, отряд наемников Гильдии. Ровно то, что мы и предполагали. Я быстро развернула принесенную с собой карту окрестностей дворца, и, сверяясь с мысленными образами, которые передавали птицы, отметила крестами три точки.

Другие птицы доложили о передвижениях моей мачехи и сестер. Они встречались с разными людьми в разных частях города, но все нити, судя по всему, вели к портовому району. Сегодня же, в день бала, задача птиц была проста: пометить самоходки заговорщиков, а по возможности и их самих, специальной светящейся краской, невидимой невооруженным глазом. Кассиан обеспечил стражу артефактами, которые позволяли увидеть эти метки.

— Спасибо. Вы сделали великое дело, — я мысленно послала им волну благодарности.

Птицы бесшумно взмыли в небо и растворились в утренней дымке. Я поспешила обратно в поместье, чтобы передать информацию Кассиану через наш парный кристалл. Ловушка начинала захлопываться.

— Блестящая работа, — ответил он ответным письмом. — Мои люди уже на позициях. Как только птицы пометят заговорщиков, мы будем знать всех в лицо. Никто не уйдет.

— А что с нашим козырем? — спросила я, имея в виду самую рискованную часть нашего плана.

— Медведи уже в пути к замку.

Мы несколько дней назад тайно посетили королевский заповедник, где содержались эти магические существа. Огромные, с невероятно прочной, почти каменной шкурой цвета , они были умны, но ленивы и своенравны. Никто не мог с ними справиться. Но туфельки дали мне возможность договориться.

Они не хотели еды или развлечений. Они тосковали по скалистым берегам своего родного острова. Договор был прост: они посидят некоторое время в прочной клетке во дворце, якобы для увеселения гостей, а в нужный момент обеспечат дополнительную защиту. А после бала корабль доставит их домой. Их шкура, непробиваемая для большинства видов оружия и магии, была нашим козырем.

— А Верховный король Альянса будет? — поинтересовалась я.

— Будет. Это наша возможность. Если все пройдет гладко, я смогу поговорить с ним без лишних ушей Гильдии. Возможно, войну еще можно предотвратить. Однако, будем надеяться, что в готовящемся свержении Альянс участвовать не собирается, а будет до последнего изображать доброго соседа.

Он ушел, чтобы координировать последние приготовления, а я осталась одна с гнетущим чувством надвигающейся бури. Бал, который должен был стать праздником, превращался в поле битвы. И мне предстояло выйти на него в первой линии.

Мои мрачные мысли были прерваны странным оживлением в поместье. Я вышла в коридор и увидела, что все домочадцы собрались в гостиной. Они стояли полукругом, и на их лицах были таинственные, сдержанные улыбки. В центре, держа в руках небольшую шкатулку из темного дерева, стояла миссис Дженкинс.

— Дитя мое, — начала она, и голос ее дрогнул. — Мы знаем, какой важный день тебя ждет. И мы… мы все хотели тебе кое-что вернуть.

Она протянула мне шкатулку. Я откинула крышку. И замерла. На бархатном ложе, сверкая холодным изумрудным огнем, лежали серьги. Те самые, что я когда-то продала через Виктора, чтобы добыть денег на первые, самые необходимые закупки для поместья.

Я не могла вымолвить ни слова. Слезы подступили к глазам. Я смотрела то на серьги, то на их сияющие лица.

— Как… — только и смогла прошептать я.

— Мы сложились, — тихо сказал Виктор, подходя ближе. — Каждый внес свою лепту из той премии, что вы нам подарили.

— Искали долго, — хрипло добавил Гримз. — Их уже успела купить одна пожилая дама. Пришлось уговаривать.

Виктор улыбнулся своей редкой, но такой теплой улыбкой.

— Когда мы рассказали ей историю, о том, что это последнее, что осталось у нашей хозяйки от матери, она растрогалась и согласилась продать их нам. Сказала, что такая память должна быть с вами.

Я смотрела на эти знакомые до боли серьги, на лица этих людей — моей настоящей семьи. Они отдали часть своего первого большого заработка, чтобы вернуть мне крупицу прошлого.

— Я… я не знаю, что сказать, — прошептала я, обнимая их всех по очереди. — Спасибо. Вы самое дорогое, что у меня есть.

Теперь я должна была быть достойной их веры. Пора было готовиться.

В своей комнате я надела купленное в спешке платье. Черное, строгое, в форме футляра. Оно было красивым, дорогим, но сидело на мне как-то чужеродно. В нем я чувствовала себя не собой, а манекеном. Глядя в зеркало, я ловила себя на мысли, что для такого бала, для моего первого выхода в свет, мне бы хотелось чего-то светлого, воздушного, полного надежды. Но времени на поиски уже не было.

Собрав волосы в простую прическу и нанеся легкий макияж с помощью нашей новой декоративной косметики, еще не вышедшей на прилавки, я в последний раз взглянула на свое отражение. Нет, не то. Совсем не то.

Спустившись в оранжерею, я подошла к потайному местечку, где хранились хрустальные туфельки. Они лежали, переливаясь в лучах весеннего солнца, словно сделанные из застывшего света.

По сюжету сказки, именно в них Золушка отправилась на свой первый бал. Что ж, почему бы и нет?

Я надела их. Прохладный хрусталь идеально облегал ногу. Я вздохнула и тихо прошептала в тишину оранжереи свои мысли:

— Сейчас бы сюда фею-крестную…

Воздух вокруг меня вдруг застыл, а затем взорвался сиянием. Тысячи сверкающих частиц, похожих на пыльцу светлячков, закружились в безумном хороводе. Я зажмурилась от ослепительного света. Когда я снова открыла глаза, передо мной, порхая в воздухе, возникла… женщина. Невысокая, и полупрозрачная, хрупкая, с живыми, лучистыми глазами и парой едва заметных, переливающихся крылышек за спиной.

— Ну наконец-то! — воскликнула она голосом, похожим на звон колокольчиков. — Я уж думала, ты так и не позовешь! Ох, дитя мое, ну и наряд ты выбрала! Такой тяжелый, такой мрачный! И эти кудри… нет, нет, так не пойдет! И цвет платья… нужен белый, конечно, белый! Ты же дебютантка, а не вдова!

Я стояла, онемев, не в силах вымолвить ни слова. Фея? Настоящая фея-крестная?

— Кто… что вы? — наконец выдавила я.

— Ой, извини, забылась! — она весело всплеснула руками, и вокруг нее запорхали блестки. — Я твоя фея-крестная. Ну, или тень, или дух — называй как хочешь. Привязана я к этим туфелькам, чтобы хранить магию этого мира. Я ждала тебя. Очень долго ждала.

— Ждали? Но почему? Я ведь из другого мира. Я попала сюда…

— Никуда ты не попадала, милая! — перебила она меня. — Я сама тебя сюда призвала. Вернее, твою душу. Искала-искала подходящий сосуд, того, в ком проснется древняя кровь сидов. Сначала думала, твоя мать, Лисандра, подойдет. Умница, новатор, но дитя своего мира. Мышление зашорено. А вот ее ребенок бы подошел. Так я и призвала тебя, задав параметры: острый ум, знание наук, свободная воля. Так что, милая, ты не «попала» в Элис. Ты всегда ею и была. Просто твои воспоминания, воспоминания Алины, дремали до поры до времени. Так что никакая ты не одержимая, все проверки покажут, что ты — это ты.

От этого откровения у меня перехватило дыхание. Значит, я не украла это тело. Я в нем родилась. Чувство вины, тихо грызшее меня все эти месяцы, вдруг ослабло свою хватку.

— Но зачем? Какова ваша цель?

— Сохранить этот мир, дитя мое, — лицо феи стало серьезным. — Магия уходит. Потому что люди разучились ею пользоваться, перестали развивать свой внутренний дар. Они стали рабами магической пыли. А Гильдия намеренно скрывает истинные пути развития, чтобы сохранить свою монополию. Если магией не пользоваться, не перерабатывать ее, она редеет, улетучивается. Задача наследницы Сидов, той, в ком течет последняя их кровь — остановить это. Вернуть миру равновесие.

От масштаба открывшейся перспективы у меня закружилась голова. Но времени на раздумья не было.

— А что могут эти туфельки? — спросила я, возвращаясь к насущному.

— О, многое! — фея снова вспорхнула. — Они помогут тебе видеть скрытое, слышать нужное, создавать иллюзии, защитят тебя. И… они могут перемещать тебя и то, к чему ты прикасаешься. Но! — она подняла пальчик. — Заряда энергии для межмировых прыжков ограничен. Его хватит на два прыжка. Туда и обратно.

Итак, выбор был.

Пока я переваривала эту информацию, крестная снова встрепенулась.

— Но это все потом! Сейчас у нас бал! И ты должна сиять!

Она взмахнула рукой, и я почувствовала, как по моей коже пробежали тысячи иголочек, и мое черное платье растворилось в сиянии. Его сменило струящееся белое платье, воздушное и невесомое, точно сотканное из лунного света и паутины. Оно облегало талию и расширялось книзу, подчеркивая каждое движение. Еще один взмах — и мои волосы, завитые магией, уложились в элегантную, но слегка небрежную прическу, с которой живописно спадали несколько светлых локонов. На лице появился безупречный, легкий макияж, подчеркивающий глаза и алые губы. Я смотрела на свое отражение в большом оконном стекле и не узнавала себя. Я была похожа на… на Мэрилин Монро. Вершину элегантности и чувственности середины двадцатого века. Это было идеально.

Фея не остановилась на достигнутом.

— А теперь транспорт!

Она преобразила нашу старенькую самоходку, превратив ее в блестящий лакированный экипаж с серебряными деталями. Создала вторую, попроще.

Согласно новому плану, наша основная группа — миссис Дженкинс, Гримз, Кевин, Инна с Мило, Лео и Эзра — должны были отправиться всё-таки не ко дворцу, а в загородную резиденцию Кассиана, под защиту его людей. Со мной оставался только Виктор.

Когда все приготовления были завершены, и команда стала рассаживаться по самоходкам, я на мгновение задержалась в прихожей. Фея-крестная порхнула ко мне, и ее крылья замерли.

— Ну вот, ты готова, — сказала она, и в ее голосе прозвучала непривычная грусть. — Помни, дитя мое, каким бы ни был исход сегодняшней ночи — ты уже победила. Вы проделали большую работу с тем мальчиком, принцем.

— Я… я не знаю, смогу ли я оправдать ваши надежды, — тихо призналась я.

Она молча обняла меня, и это объятие было мягким, как перышко.

Мы тронулись в путь. Я сидела в роскошном салоне, сжимая в руках маленькую сумочку, а в большую кожаную сумку на заднем сиденье были бережно упакованы образцы пенициллина и документация. Виктор, важный и невозмутимый в новом мундире, правил самоходкой.

На полпути к дворцу, как и было договорено, наш кортеж разделился. Основная самоходка свернула на загородную дорогу, а мы с Виктором продолжили путь к сияющему вдали Императорскому дворцу.

Въезд во дворец был похож на попадание в муравейник, кишащий сверкающими букашками. Самоходки знати выстраивались в ряд, из них выходили дамы в пышных платьях, кавалеры в мундирах и фраках. Когда появилась я, на мгновение воцарилась тишина, а затем пронесся шепоток. Мой образ — белое, воздушное платье, светлые волосы, легкий, но эффектный макияж — был глотком свежего воздуха в этом тяжеловесном великолепии.

Переступив порог бального зала, я окунулась в океан света, музыки и запахов дорогих духов.

— Кто это?

— Элис Мёрфи? Владелица той самой «Лунной Дачи»?

— Вы видели ее кожу? Боже, это те самые кремы?

Ко мне тут же стали подходить знакомые дамы и девушки — мои клиентки. Я узнавала их не только в лицо, но и по состоянию их кожи. Многие, следуя моим советам, отказались от тяжелой косметики, и их лица, очистившиеся от воспалений, сияли здоровьем. Они восхищались моим макияжем, и я с улыбкой обещала, что скоро вся эта косметика появится в продаже.

Мой взгляд скользнул по залу, выхватывая ключевые фигуры. В углу, под усиленной охраной, я заметила группу людей в непривычных, но богатых одеждах — послы Альянса, включая и их Верховного короля. Их лица были внимательны и непроницаемы.

В самом центре зала, под стеклянным колпаком, на бархатной подушке покоилась Императорская корона — древний артефакт сидов, могущественный символ власти, источник защиты и стабильности для всей Империи. Ее золотые шипы переливались в свете люстр, словно живые.

Неподалеку, в специально сооруженной массивной клетке, вызывая всеобщий ажиотаж, лежали два огромных янтарных медведя. Их шкура, похожая на чешую, отливала золотом. Это были те самые магические звери из королевского заповедника, с которыми я договорилась с помощью силы туфелек. Они хотели домой, на Бушующий остров, а Кассиан пообещал им это в обмен на помощь. Их непробиваемая шкура была нашей страховкой.

Наконец, я увидела их. Карэн Тревис и ее дочери. Они стояли, окруженные небольшой свитой, и их взгляды, полные ненависти и зависти, впились в меня. Наши взгляды встретились. В груди что-то холодное и тяжелое шевельнулось от осознания, что эта женщина виновата в смерти моих родителей.

Карэн, изобразив сладкую улыбку, подошла ко мне.

— Элис, какая неожиданная встреча. Знаешь, ходят слухи, что твоя косметика все-таки не так безопасна. У одной моей знакомой после твоего крема лицо покрылось сыпью.

Я встретила ее взгляд холодно, чувствуя, как закипает гнев.

— Мадам Тревис, — ответила я громко, чтобы слышали окружающие, — если ваша знакомая пользовалась подделкой, купленной с рук, я не несу за это ответственности. А официальное заключение Гильдии о безопасности моей продукции, как вы знаете, у меня есть. Жаль, что вы предпочитаете верить слухам, а не фактам.

Она побледнела и отступила, фыркнув. В этот момент ко мне подошел Кассиан и, с изящным поклоном, пригласил на танец. Шепоток в зале стал вдвое громче.

Мы закружились в вальсе. Его рука была твердой на моей талии.

— Все идет по плану, — тихо сказал он, улыбаясь, как влюбленный кавалер. — Все отмеченные взяты под прицел. Схроны в лесу окружены.

— Хорошо, — кивнула я, улыбаясь так, будто он говорил мне комплименты. — Но ждать, пока они нанесут удар, слишком рискованно. Нужно спровоцировать их. Заставить действовать по нашей инициативе. Я могу это сделать.

Он на мгновение прижал меня к себе.

— Элис, будь осторожна. По всему дворцу расставлены подслушивающие артефакты. Нам только нужно, чтобы они сами вслух произнесли свои планы.

Танец закончился. Я сделала вид, что направляюсь к выходу в сад, но на самом деле нашла уединенную нишу с хорошим обзором. Я увидела, как мачеха с сестрами отошли к стене, в относительно безлюдное место. Это был мой шанс.

Я закрыла глаза, сосредоточившись. Сила туфелек отозвалась во мне теплой волной. Я вызвала из глубин памяти образы. Отца. Матери. Я представила их во всех деталях, такими, какими они были в моих самых ярких воспоминаниях. Затем я мысленно «поставила» их позади группы Тревисов.

Иллюзия сработала.

Раздался оглушительный, пронзительный вопль. Это закричала Карэн. Она медленно, с лицом, искаженным ужасом, обернулась. Ее взгляд уткнулся в пустое, с точки зрения других, пространство. Но она видела их. Я заставила ее видеть.

Карэн Тревис, не издав больше ни звука, закатила глаза и рухнула на пол в глубоком обмороке. Вокруг поднялась суматоха. Льюис, бледный как полотно, склонился над сестрой, а затем жестом подозвал слуг, и они понесли ее прочь, в будуар.

Я тут же воспользовалась новым даром, направив слух вслед за ними. Они были за дверью, но я слышала каждое слово, как будто находилась в одной комнате.

— …призраки! Я видела их, Льюис! Они спросили, за что я их убила! — всхлипывала Карэн, придя в себя.

— Возьми себя в руки, дура! — прошипел Льюис. — Это были галлюцинации! Надо действовать сегодня, а ты впадаешь в истерику из-за видений!

— Это ты! Это ты во всем виноват! Ты сказал, что так надо! Ради туфелек, которых даже не видел никогда!

— Молчи! — его голос прозвучал как удар кнута. — Что сделано, то сделано. Сегодня мы доведем дело до конца. Гильдия получит власть, которую заслуживает. А корона… сегодня падет.

Этого было достаточно. Я отступила от решетки и встретилась взглядом с Кассианом, который следил за мной из другого конца галереи. Я едва заметно кивнула.

Он поднял руку, давая условный сигнал.

Все произошло за секунды. Сначала снаружи, со стороны парка, донесся грохот и крики — это гвардейцы Кассиана атаковали схроны с оружием и наемников. Почти одновременно с этим, в самом зале, гвардейцы в гражданской одежде, ранее скрытые магией и вооруженные арбалетами с усыпляющими стрелами, бросились к отмеченным «светящимся» меткам заговорщикам. Послышались крики, звон разбитой посуды.

В ту же секунду из своих вольеров с ревом вышли янтарные медведи. По моей команде они встали живой стеной вокруг короля, королевы, послов Альянса, меня и Кассиана. Несколько гвардейцев встали в круг, готовые принять на себя первый удар.

Хаос был полным. Часть заговорщиков попыталась оказать сопротивление. Один из них, прорвавшись сквозь суету, выпустил в нашу сторону два сгустка магической энергии — ослепительные шары синего огня.

Я застыла, увидев, что заряды летят прямо на меня и на стеклянный колпак с короной, что стоял позади. Кассиан был ближе ко мне. Наш взгляд встретился.

И на его лице на долю секунды отразилось мучительное колебание. Глаза метнулись от меня к короне и обратно. Он замешкался.

Я увидела, как его рука дернулась в сторону… короны.

Его клинок описал дугу, прикрывая символ имперской власти. А я осталась без защиты. Ледяной ужас сковал меня. Но тут могучий бок янтарного медведя сдвинулся, приняв удар на себя. Раздался оглушительный грохот, однако шкура зверя выдержала удар. Медведь лишь рыкнул от ярости и швырнул наемника в стену, как тряпичную куклу.

Следующий сгусток, выпущенный из другой точки, был быстрее. Он летел прямо в группу послов Альянса. Целью был их лидер — седовласый, но прямой как меч, Верховный король Альянса. Никто не успевал среагировать. Ни гвардейцы, ни медведи. Чистый инстинкт и холодный расчет заставили меня двинуться. Мир висел на волоске, и смерть короля Альянса на территории Империи означала бы неминуемую катастрофу.

«Туфельки, защитите!» — отчаянно подумала я и бросилась вперед, закрывая короля своим телом.

Удар был сокрушительным. Белая вспышка света поглотила все вокруг. Я почувствовала, как по всему телу прошел жгучий ток. Туфельки на моих ногах вспыхнули ослепительным сиянием, вобрав в себя энергию заклинания. Я устояла на ногах, лишь слегка пошатнувшись, чувствуя, как хрусталь на моих туфлях на мгновение стал горячим, а затем снова остыл.

После этого атака захлебнулась. Гвардейцы Кассиана быстро и эффективно скрутили последних сопротивляющихся. В зале воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием медведей и стонами раненых.

Я отдышалась и посмотрела на Кассиана. Он стоял, все еще прикрывая корону, и его взгляд был полон сложной смеси облегчения, благодарности и стыда. Он не выбрал меня. В решающий момент его долг перед короной перевесил. Что бы ни было между нами, я всегда буду на втором месте. Эта мысль упала в душу холодным тяжелым камнем.

Верховный король Альянса, оправившись от первого шока, сделал шаг ко мне. Его глаза, мудрые и усталые, внимательно изучали мое лицо.

— Мисс Мёрфи, — его голос был тихим и проникновенным. — Альянс в неоплатном долгу перед вами. Ваша храбрость… Лично я — не забуду её никогда.

Он склонил голову. Этот жест, от человека его ранга, был красноречивее любых слов.

И тут мой взгляд, обостренный адреналином и силой туфелек, выхватил из толпы несколько ключевых лиц. Я увидела Льюиса Тревиса, уже скрученного гвардейцами. Его лицо было не просто яростным, оно было потрясенным. Он смотрел на Верховного короля, а затем на своего стрелка с таким немым вопросительным ужасом, который не мог быть наигранным. Его люди не целились в Альянс. Это была роковая случайность, ошибка в хаосе.

Затем я увидела лица других задержанных мастеров Гильдии. В их глазах читалось паническое недоумение.

И наконец, я посмотрела на самого Верховного короля. Его благодарность была искренней, но за ней сквозило ледяное, стратегическое осознание. Подозрения Верховного короля подтвердились. Гильдия, с которой у Альянса были тайные договоренности, оказалась не просто коварным, но и абсолютно неуправляемым союзником. Их агенты едва не убили его самого на чужой земле. Доверие, хрупкая основа любого тайного альянса, было разбито вдребезги одним случайным выстрелом.

Кассиан, судя по его резко просветлевшему и одновременно сосредоточенному взгляду, понял то же самое. Его люди не зря рисковали, помечая заговорщиков. Теперь у него было не просто доказательство их вины перед Империей, но и железный козырь против любого возможного союза Гильдии и Альянса. Случайность дала Империи такой шанс, о котором он не мог и мечтать.

Возможно, путь к миру только что открылся. Но в моей душе не было ликования, лишь ледяная пустота и горькая ирония. Вся эта грандиозная битва, все эти интриги — и решающий поворот случился из-за чьей-то глупой ошибки, а не благодаря нашему блестящему плану.

Я хотела что-то сказать, но мой взгляд упал на боковой вход в зал. И кровь застыла в жилах. Там, опираясь на двух гвардейцев, стоял Виктор. Его лицо было белым как мел, а на боку его ливреи расплывалось алое, ужасающее пятно.

— Виктор! — я бросилась к нему, забыв о короле, о принце, обо всем на свете. — Почему ты здесь? Ты же должен был ждать в другом месте!

— Беспокоился о вас… — он пошатнулся, и я подхватила его. — Я… слышал взрывы, мисс Элис… Беспокоился о вас…

Я опустилась на колени рядом с ним, сжимая его холодную руку. Лекарь, уже подбежавший к нам, мрачно покачал головой, осматривая рану. Я знала, что их магия бессильна против таких травм. Разрез был глубоким, задет важный орган. Обычное зелье не справится.

Я посмотрела на Кассиана, на короля, на сияющую корону. Затем — на бледное, искаженное болью лицо Виктора. На его верные, преданные глаза.

Выбор был сделан.

Я опустилась на колени, обнимая Виктора, и прижалась к его плечу. Затем подняла голову и тихо, но четко, обращаясь к туфелькам, к той силе, что связывала два мира, произнесла:

— Туфельки. Перенесите нас домой. На Землю.

Воздух снова задрожал, зазвенел, пространство вокруг нас поплыло, исказилось. Последним, что я увидела, были широко раскрытые глаза Кассиана, в которых читался шок.

А потом всё исчезло.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ