Золушка. Перезагрузка

Глава 5. В которой кофе будит душу, а мята — магию

Пробуждение было неприятным. Первым ощущением была всепоглощающая, свинцовая тяжесть. Каждая мышца, каждая кость словно кричали от истощения. Мысли текли вязко и медленно, увязая в трясине апатии. Я просто лежала, уставившись в паутину на потолке, и не могла — не хотела — пошевелиться.

Внутри бушевала тихая гражданская война.

Я не могу. Это не мой мир, не мои битвы. Я хочу домой. Хочу в свою стерильную лабораторию. Хочу на свой уютный диван, сериал и чашку кофе. Я устала бороться за это поместье. Я не хочу быть главной. Я хочу, чтобы кто-то главным был за меня.

Это был чистый, животный вопль души Алины Воронцовой, загнанной в угол.

Но из самых глубин, из потаенных уголков памяти, поднимался тихий, но несгибаемый ответ. Голосок Элис не спорил и не уговаривал. Он просто напоминал. Всплывали образы: тепло материнских рук, холод железа ключа в ладони в ночь побега, испуганные, но полные надежды глаза Кевина, усталое, верное лицо Виктора. Они не могли позволить себе мое выгорание. Их мир был слишком хрупок, чтобы его можно было бросить. Предать.

С невероятным усилием я оторвала голову от подушки и кое-как доплелась до туалетного столика. В пыльном зеркале на меня смотрела незнакомка. Бледная, почти прозрачная кожа, на которой синяки под глазами казались фиолетовыми тенями. Яркие, слишком большие голубые глаза, сейчас потухшие и бездонные. Тонкие, бескровные губы. И волосы — цвета спелой пшеницы, густые, но тусклые и запутанные.

Рука сама потянулась к несуществующей косметичке. Как же я хотела замаскировать эту усталость. Легкий тон, щепотку румян, чтобы оживить лицо, тушь, чтобы подчеркнуть взгляд. Воспоминания Элис тут же услужливо подсказали: косметика здесь есть. Пудра на основе свинца и мела. Губная помада с киноварью.. Духи, перебивающие запах пота уксусной эссенцией и сомнительными цветочными экстрактами. Была косметика и получше — зелье, придающее губам яркий оттенок, а заодно и зубам тоже. Артефакт, который держал иллюзию на лице — пока в нём не закончится заряд.

Нет уж, — резко подумала я, и во взгляде девушки в зеркале вдруг мелькнула знакомая мне твердость. Когда-нибудь я создам тут нормальную косметику. Безопасную. Эффективную. Но сначала нужно выжить.

«Встань, — приказала я себе вслух, и голос прозвучал хрипло. — Просто встань и сделай первый шаг. Не думай о всем остальном. Просто встань и сделай что-то знакомое».

Моим якорем должен был стать кофе.

В кладовой, на самой дальней полке, за банками с забытыми соленьями, стояла жестяная коробка с истершейся этикеткой. Память Элис подсказала: «Мамино странное зёрнышко. Говорила, привезла его из-за Великого Моря, с Южного континента — Америки. Говорят, там своя, дикая магия».

Да, этот мир географически был точной копией моего старого мира. Даже названия отчасти совпадали. Так Америка осталась Америкой, Африка стала Афрайкией, а Великобритания превратилась в просто Великую Империю. Кажется, до определенного момента этот мир развивался так же, как и мой предыдущий, но однажды пришла магия — и мир пошел совсем по другой дорожке.

Я открыла коробку. Аромат — густой, с горьковатой дымкой — ударил в нос, и у меня навернулись слезы. Это был запах моего мира. Я нашла чугунную ступку и пестик и, не жалея сил, начала молоть зерна. Монотонный ритм действовал медитативно. Звук был громким в спящем доме.

На кухню, привлеченная шумом, вышла миссис Дженкинс в ночном чепце.

— Мисс Элис? Что это вы, ранняя пташка?…

— Кофе готовлю, миссис Дженкинс, — голос мой звучал хрипло. — Помогите, пожалуйста, разжечь плиту.

Пока вода закипала в маленьком ковшике, я объясняла, чувствуя, как понемногу оживаю, находясь на знакомой территории рецептов и процессов:

— На Южном континенте, за Морем Туманов, этот напиток так же популярен, как у нас чай. Мама пыталась, но не смогла его правильно приготовить.

Я показала ей процесс: правильный помол, прогрев турки с сахаром, снятие с огня в момент подъема пенки.

— Это как алхимия, — прошептала миссис Дженкинс, завороженно глядя на темную жидкость.

— Почти, — улыбнулась я.

Аромат разнесся по дому. Первым пришел Гримз, ведомый любопытством инженера. Потом, робко крадучись, появились Кевин и Лео.

— Садитесь, — сказала я. — Сегодня у нас эксперимент.

Я нашла на полке немного апельсинового сока. Для себя я сделала «бамбл» — налила в высокий стакан сок, добавила лёд и осторожно влила поверх крепкий черный кофе. Получился красивый градиент. Я сделала большой глоток. Кисло-сладкий, бодрящий вкус вернул меня к жизни лучше любого зелья.

Я дала попробовать напиток остальным — одобрил вкус только Гримз, который и получил свою чашку следующим. Миссис Дженкинс и Лео с Кевином оценили вкус капучино.

— Вкусно! — удивился Лео. — Только я бы сахара положил.

— И не горько совсем, — добавил Кевин, уже делая второй, более уверенный глоток.

Миссис Дженкинс я уговорила попробовать капучино с щепоткой корицы из кладовой. Она пила, причмокивая, и ее лицо постепенно расплывалось в улыбке.

— И правда, согревает и бодрит.

Я допила свой кофе, чувствуя, как усталость отступает, сменяясь новой, тихой решимостью. Я не могла вернуться домой. Но я могла принести сюда его крупицы. И по кусочку, по зернышку, собирать здесь что-то свое.

Подкрепившись и раздав поручения на день, я снова уединилась в кабинете отца. Передо мной лежал дневник Лисандры. Я перечитала последнюю запись, и холодная дрожь пробежала по спине.

«...Раздобыла образец пыли. Заклинание анализа ничего не дает. Состав замаскирован мощным заклятием иллюзии. Но я случайно обнаружила жуткий факт — когда случайно активировала заклинание родства рядом с пылью — хотела найти Элис в саду, а стрелка указала прямо на пыль. Стрелка была не отчетливая, но её и вовсе не должно было быть. Я попросила Эдварда тоже произнести заклинание, результат аналогичный.. Я ничего не понимаю, надо будет поговорить с К..»

«Поговорить с К...» С кем? С кем-то из Гильдии? С поставщиком? И что значила эта реакция заклинания родства? Оно было создано для поиска кровных родственников. Оно указывало на то, что связано с тобой узами крови.

Мое дыхание застряло в горле. Логика выстраивалась в жуткую, невыносимую цепочку. Магическая пыль... усиливала магию. Магия исходила от «ядра» внутри человека. Заклинание родства указывало на пыль. Значит, в основе пыли лежало... что-то органическое? Что-то, что когда-то было живым и несло в себе магию? Или, о Боже... кто-то?

Лисандра наткнулась на страшную тайну. Тайну, которая, судя по всему, стоила ей жизни. Врач сказал, что это была скоротечная чахотка. Но что, если это было что-то иное? Что-то, подстроенное? Она была слишком любопытна, слишком умна и слишком опасна для могущественной Гильдии, чье благополучие строилось на монополии этого странного вещества.

Впервые мысль о том, что моя — наша — мать могла быть убита, обрела четкие, ужасающие очертания. Это была не просто догадка, а леденящая душу уверенность. Игра шла не на жизнь, а на смерть. И ставки были неизмеримо выше, чем я думала.

Мне нужно было действовать. Двигаться. Создавать что-то, чтобы не сойти с ума от этой догадки.

Я позвала Кевина. Пора было готовить новую партию крема — обещанную плату за труд женщинам, которые должны были вот-вот прийти.

На этот раз Кевин работал увереннее. Его движения были более точными, концентрация — глубже. Когда он протянул руки над масляной вытяжкой, рябь на поверхности возникла быстрее и была более равномерной. Аромат ромашки и мяты стал насыщенным и ярким почти мгновенно.

— Получается! — выдохнул он, с изумлением глядя на свои ладони, а потом на меня. В его глазах светилась не только усталость, но и гордость, первый проблеск самоуважения.

— Конечно, получается, — улыбнулась я. — Ты отличный ученик.

Пока крем застывал, мой мозг переключился на следующую задачу. Рафинирование масла. Я мысленно пролистывала учебники по химической технологии. Щелочная очистка. Нейтрализация свободных жирных кислот.

Я собрала необходимое на кухне: большое количество неочищенного льняного масла из наших запасов, щелочь, которую я ранее использовала для глицерина, большую эмалированную кастрюлю, термометр (кажется, он работал на магии — и кристалл пока не разрядился полностью) и мерные кружки.

— Кевин, мне снова понадобится твоя помощь. Но на этот раз все будет сложнее. Гораздо сложнее.

Я начала процесс, как диктовала наука: осторожно нагрела масло на водяной бане до нужной температуры, постоянно помешивая и следя за столбиком термометра.

— Теперь щелочь. Медленно, по капле, — командовала я, а Кевин аккуратно вливал раствор, а я энергично перемешивала, следя за реакцией.

Но я видела, как медленно идет процесс. Как молекулы щелочи и жирных кислот лениво ищут друг друга в вязкой жидкости. На полное завершение реакции и отстаивание уйдут часы, если не дни. У нас не было этого времени.

Тогда я закрыла глаза. Я отбросила все страхи и догадки о пыли. Я отбросила усталость. Внутри меня осталась только Алина Воронцова, ученый.

— Кевин, — сказала я тихо. — Я буду направлять. А ты... делай то же, что и с кремом. С... процессом. Понимаешь? Заставь грязные частицы опускаться вниз, на дно..

Я подняла руку над кастрюлей, закрыла глаза и погрузилась в себя. Я не представляла себе магические потоки. Я представляла себе то, что знала досконально. Молекулы. Жирные кислоты — длинные цепочки углеродов с кислотной группой на конце. Ионы гидроксида — маленькие, агрессивные. Я представила их хаотичное броуновское движение в теплом масле. И затем я захотела, чтобы это движение стало целенаправленным. Чтобы каждый ион нашел свою кислотную группу и прореагировал с ней, образовав мыло и воду.

Я чувствовала, как из меня уходит сила. Голова закружилась, в висках застучало. Но я не останавливалась. Я концентрировалась на картине: триглицериды, жирные кислоты, ионы... Связи... Реакция нейтрализации...

Рядом Кевин тяжело дышал, его руки дрожали над кастрюлей. Он не понимал химии, но он чувствовал мое намерение, мое желание ускорить, упорядочить, и направлял на это свою силу.

И это сработало.

Масло в кастрюле вдруг помутнело, затем стало густым, и почти сразу же на дно начал опускаться плотный, темный осадок — мыльной основы и связанных примесей. Процесс, который должен был занять день, завершился за считанные минуты.

Я отшатнулась, едва не уронив кастрюлю. Мир поплыл перед глазами. Я схватилась за край стола, чтобы не упасть. Тошнота подкатила к горлу. Магическое истощение. Острое, болезненное.

— Мисс Элис! — испуганно вскрикнул Кевин.

— Всё... в порядке, — выдохнула я, делая глубокий вдох. — Просто... голова кружится. Дай... дай посмотреть.

Дрожащей ложкой я зачерпнула немного масла с поверхности. Оно было чистым. Прозрачным, золотистым, без малейшего намека на муть или осадок. И что самое главное — оно почти не пахло. Исчезла характерная горчинка и резкий запах.

У меня получилось. Наука плюс магия. Я только что провела мгновенную химическую реакцию, используя магию как катализатор.

Но цена была высока. Я едва стояла на ногах.

— Кевин... Дай... Дай мне дойти до кресла. И... процеди масло, аккуратно, чтобы не взболтать осадок.

Он кивнул, его лицо было бледным от пережитого напряжения, но глаза горели.

Я кое-как доплелась до кресла в углу кухни и рухнула в него. Веки налились свинцом. Тело отказывалось слушаться.

Пока Кевин возился с маслом, я сидела с закрытыми глазами, пытаясь восстановить дыхание. В голове стучало: «Так нельзя. Истощишься и умрешь. Нужен другой способ».

И тут меня осенило. Медитация.

С невероятным усилием я заставила себя выпрямиться в кресле, поставила ступни на прохладный каменный пол, положила ладони на колени. Дыхание было прерывистым, сердце колотилось где-то в горле. Я закрыла глаза и попыталась отрешиться от гула в ушах и тошноты, сосредоточившись на вдохе и выдохе.

«Просто дыхание, — твердила я себе. — Вдох... выдох...»

Сначала ничего не происходило. Только нарастающая слабость и страх, что я вот-вую рухну. Но постепенно, через силу, ритм дыхания начал выравниваться. А затем... я начала чувствовать.

Это было похоже на то, как если бы у тебя затекли конечности, и в них вдруг резко хлынула кровь — миллионы иголочек, покалывание, волны жара и холода. Но ощущение было не в теле. Оно было вокруг.

Я ощутила пространство кухни не как пустоту, а как нечто плотное, насыщенное, пульсирующее тихой, незримой жизнью. Это было похоже на погружение в теплый, плотный мед, где каждая частица вибрировала с собственной частотой. Я поняла — это и есть та самая природная, дикая магия, о которой говорил Кевин. Она была везде: в камнях пола, в дереве стола, в воздухе, наполненном ароматами трав и земли.

И тут до меня дошло. Наш дом, Лунная Дача, стоял не просто на земле. Он стоял на источнике. Мощном, глубоком, как спящий вулкан. Я чувствовала, как от каменной кладки фундамента исходит глубокая, низкая вибрация, как от колоссального сердца. Это и были те самые природные жилы, о которых говорилось в истории поместья! Они не просто «усиливали свойства льна» — они были концентраторами, аккумуляторами этой природной силы.

Воодушевленная, я попыталась сделать то, что, как мне казалось, должно сработать. Я представила, как эта внешняя сила втекает в меня, наполняет опустошенное «ядро», утоляя жгучую жажду истощения.

Но ничего не вышло.

Это было похоже на попытку напиться сквозь стекло. Я чувствовала океан энергии вокруг, могла ощущать его мощь, его течение, но между ним и мной существовала невидимая, непреодолимая преграда. Сила окружающего мира была чужеродной, дикой, неструктурированной. Мое же «ядро», как объяснял Кевин, требовало своей, внутренней силы или же очищенной, готовой к употреблению — как та самая магическая пыль.

Отчаяние начало снова подбираться к горлу. Я нашла родник, но умирала от жажды у его берега.

И тогда, в самом отчаянном порыве, память выхватила из тьмы обрывок разговора с миссис Дженкинс. Ее слова о Лисандре, сказанные с тихой грустью: «...в огороде этом своем копалась, с травами разными экспериментировала. Говорила, что в каждом растении дремлет сила, нужно только суметь ее разбудить.»

В каждом растении...

Мое сознание, обостренное медитацией и отчаянием, рванулось к этому воспоминанию. Растения! Они были мостом. Они росли здесь, на этой земле, пили воду из этих источников, впитывали солнечный свет и... эту самую дикую магию. Они были природными фильтрами, преобразователями! Они принимали хаотичную энергию земли и солнца и превращали ее в нечто упорядоченное — в свою жизненную силу, в клетки, в соки, в ароматы.

И если я не могу поглотить силу камня, возможно, я смогу взять то, что уже прошло через живой организм? То, что уже структурировано?

Я резко открыла глаза. Взгляд упал на подоконник, где стоял горшок с мятой, которую я использовала для крема. Ее листья были ярко-зелеными, сочными, полными жизни.

Дрожащей рукой я сорвала один листок, сжала его в ладони, снова закрыла глаза. На этот раз я не пыталась вобрать в себя всю окружающую силу. Я сконцентрировалась только на этом крошечном кусочке жизни у меня в руке. Я представила его клеточную структуру, соки, текущие по капиллярам, хлорофилл, улавливающий свет... и ту самую силу, которая позволяла ему расти.

Я не толкала. Я не тянула. Я... попросила. Я представила, как моя собственная, иссякшая энергия, подобно вакууму, мягко притягивает себе подобную, но уже готовую к усвоению энергию из растения.

И ощутила ответ.

От листка в ладони повеяло прохладной, свежей струйкой. Словно глоток чистой ледяной воды после долгой жажды. Она была тонкой, чистой, удивительно легко впитывающейся моим истощенным «ядром». Головокружение отступило на шаг. Свинцовая тяжесть в конечностях чуть уменьшилась.

Это не было решением всех проблем. Один листок мяты дал лишь каплю облегчения. Но это был ключ. Принцип.

Я открыла глаза и посмотрела на свой сад за окном, на заросшие грядки, на буйные кусты у забора. Теперь я видела их не как бесполезные сорняки или источник ингредиентов для крема. Я видела их как батарейки. Как живые, дышащие аккумуляторы дикой магии Лунной Дачи.

У меня не было доступа к дорогой, запретной пыли Гильдии. Но у меня был целый сад. И теперь я знала, как его использовать.

Осталось лишь придумать, как делать это эффективно. Не срывая по листочку, а возможно, создав настой, концентрат, эссенцию... Новый проект уже складывался в моей голове, и вместе с ним возвращалась та самая, знакомая Алине Воронцовой, уверенность. У меня была гипотеза. Теперь предстояло ее проверить. Но немного позже — я уже слышала из открытого окна звуки подъезжающей повозки.

от автора: дорогие друзья! буду рада, если вы подпишитесь на меня. и мне приятно и вы сможете оперативнее получать обновления