Золушка. Перезагрузка

Глава 27. В которой Кассиан узнаёт тайны

В тот же вечер я воспользовалась шкатулкой для связи с Лилией.

«Дорогая Лилия, — написала я. — Мои исследования требуют углубления в лекарское дело. У меня есть гипотезы, которые требуют проверки. Нет ли у вас среди знакомых компетентной лекарки, с которой я могла бы проконсультироваться? Я готова оплатить ее время».

Ответ пришел быстро.

«Элис, конечно! Моя мама в молодости изучала лекарское искусство и до сих пор поддерживает связи с лучшими практиками в городе. Она порекомендовала мне мадам Ирен — женщину с огромным опытом, которая сейчас консультирует частным образом. Я напишу ей, чтобы она ждала тебя завтра. Скажешь, что от меня».

На следующий день я отправилась в указанный район. Мадам Ирен оказалась строгой, подтянутой женщиной лет пятидесяти, с седыми волосами, убранными в тугой узел, и пронзительным, аналитическим взглядом. Ее кабинет был аскетичен: стеллажи с аккуратно подписанными склянками, библиотека медицинских трактатов и идеальная чистота.

Я принесла ей в подарок небольшой набор нашей косметики. Она приняла его с вежливой и сдержанной благодарностью.

— Миссис Ковард сообщила, что вы интересуетесь основами нашего лекарского дела, — начала она без лишних предисловий. — Чем именно я могу быть полезна?

Наша беседа растянулась на несколько дней. Я встречалась с ней, задавала вопросы, внимательно слушала. Мы говорили о распространенных болезнях, о методах лечения, о составе зелий.

Выводы, которые я сделала, были одновременно обнадеживающими и пугающими.

Уровень медицины здесь примерно соответствовал земному XIX веку. Они понимали важность гигиены, использовали антисептики (некоторые травы имели сильное антимикробное действие), проводили простые хирургические операции. Магия позволяла им ускорять заживление ран и сращивание костей.

Но были и огромные пробелы.

Они не знали о существовании микроорганизмов. Инфекционные болезни лечили либо общеукрепляющими зельями, либо пытались «изгнать злой дух» болезни. Гнойные инфекции, сепсис, пневмония были смертельными приговорами. Именно от такой инфекции и страдал мастер Элвин.

Кроме того, я обнаружила серьезную проблему: аллергии и индивидуальную непереносимость.

— Да, нередкое явление, — подтвердила мадам Ирен, когда я спросила об этом. — Пациент принимает стандартное зелье от лихорадки, а в ответ получает крапивницу, отеки или удушье. Мы объясняем это «конфликтом стихий в теле» или «ослабленной жизненной силой». Точной причины не знаем. Просто подбираем другой состав. Если состояние пациента позволяет ждать.

Они лечили симптомы, не понимая глубинной причины болезни. Их зелья были эффективны, но грубы. Магия в них работала как таран, заставляя тело меняться, а не помогала ему исцелиться самостоятельно.

Прощаясь с мадам Ирен после последней встречи, щедро оплаченной мной, я мысленно уже составляла план. Пенициллин. Мне нужно было создать первый в этом мире антибиотик. Лаборатория на Лунной Даче должна была стать не только косметическим, но и фармацевтическим центром.

Вернувшись в поместье, я застала мастер Элвина уже за работой в специально отведенной для него мастерской. Он выглядел значительно лучше. Воспаление заметно спало, а его движения стали более уверенными. Он сидел, окруженный брусьями дуба и листами чистого стекла, с упоением работая над чертежами будущих витрин.

— Прочные, как обещал, — сказал он, показывая мне детальный эскиз. — Рамы из дуба, и стекло — самое чистое, какое смог найти. Сделаю такие, что все обзавидуются.

Я улыбнулась, глядя на него, но мыслями была уже в лаборатории. Вечером того же дня я собрала Инну и Кевина.

— У нас новая задача, — объявила я, глядя на их любопытные лица. — Гораздо более сложная, чем кремы. Мы должны создать лекарство от гнойных инфекций. Такого, которым болен мастер Элвин.

— Но как? — спросила Инна. — Ни одно зелье не справляется с таким.

— Мы пойдем другим путем, — сказала я. — Мы будем использовать то, что обычно считают гнилью и порчей — плесень.

Я объяснила им основы, насколько это было возможно. Они слушали, затаив дыхание, их глаза постепенно расширялись от изумления.

— Значит, крошечные грибы могут убивать других крошечных существ, вызывающих болезнь? — прошептал Кевин.

— Именно, — кивнула я. — И мы начнем с самого простого — сбора образцов.

Следующие несколько дней мы потратили на отбор плесени. Мы собрали перезрелые фрукты из сада: апельсины, персики, груши, которые уже начали покрываться характерным пушком. Я тщательно осматривала каждый образец, отбраковывая те, где плесень имела ярко-красный или оранжевый цвет, так как такие могли быть токсичными.

— Смотрите, — показывала я Инне зеленовато-голубоватые пятна на корке апельсина. — Вот это нам подходит.

Мы аккуратно, используя прокаленные над пламенем стеклянные палочки, переносили образцы плесени в стерильные контейнеры. Кевин с помощью Гримза создали герметичные стеклянные сосуды с крышками как простейшие аналоги чашек Петри.

Для питательной среды мы использовали то, что было под рукой: кусочки хлеба, слегка смоченные водой, ломтики картофеля, даже немного молока в мелких блюдцах. Важно было создать влажную, богатую органикой среду.

— Температура должна быть постоянной, — объясняла я Кевину, который взял на себя контроль за условиями. — Около 20-25 градусов. Не выше и не ниже.

Кевин, сосредоточенно хмурясь, регулировал поток магии в рунических схемах, поддерживающих стабильный температурный режим в специально отведенном шкафу.

Мы разместили контейнеры в темном углу лаборатории, обеспечив хорошую вентиляцию, но без сквозняков. Воздух постепенно наполнялся характерным затхлым запахом растущей плесени.

Через несколько дней на поверхности питательных сред появился пушистый налет. Сначала белый, затем он начал приобретать тот самый желанный зеленовато-голубой оттенок.

— Смотрите! — воскликнула Инна, указывая на самый активный образец. — Растет!

Мы выбрали наиболее перспективные культуры — те, где плесень развивалась особенно буйно, образуя характерные ворсинки.

— Теперь нам нужно извлечь из нее активное вещество, — сказала я, показывая на выбранные образцы.

Процесс экстракции был простым, но требовал аккуратности. Мы аккуратно собрали массу плесени и поместили ее в чистую марлю.

— Теперь нужно отжать сок, — объяснила я, демонстрируя процесс.

Мы получили мутную жидкость и это был наш первый сырой экстракт. Но это была лишь начало.

— Теперь нужно очистить его от примесей, — сказала я, показывая Инне процесс фильтрации через несколько слоев плотной ткани.

После фильтрации мы добавили в раствор немного этанола, который мне удалось достать у местного аптекаря. Тщательно перемешав, мы дали смеси отстояться.

— Смотрите, — я указала на образовавшиеся два слоя. — Примеси осели на дно, а активное вещество осталось в верхнем слое.

Мы осторожно отделили верхний прозрачный слой и получили наш первый, частично очищенный пенициллин.

Для проверки эффективности мы подготовили простой тест. Я взяла образец гноя с фурункула мастера Элвина (с его разрешения, разумеется) и нанесла его на кусочек вареного картофеля.

— Теперь посмотрим, сработает ли наше средство, — сказала я, капнув немного нашего экстракта рядом с местом нанесения инфекции.

Мы поместили образец обратно в термостат и стали ждать.

Прошло два дня. Когда я открыла контейнер, сердце у меня заколотилось. Вокруг капли нашего экстракта образовалась четкая чистая зона и бактерии там не было. Совсем.

— Получилось, — выдохнула Инна, глядя на результат. Ее глаза сияли. — Это действительно работает.

— Это только начало, — предупредила я, хотя сама чувствовала головокружение от успеха. — Мы доказали, что можем получить активное вещество. Но это сырой, неочищенный экстракт. Нужны месяцы работы, чтобы создать стабильный, безопасный препарат. Нужно проверять на токсичность, рассчитывать дозировки...

Но первый, самый важный шаг был сделан. В наших склянках находилось вещество, способное победить болезни, которые веками считались здесь смертным приговором. Я смотрела на своих сподвижников: на Инну, внимательно изучающую результат эксперимента, на Кевина, с гордостью смотрящего на свои термостаты, и чувствовала, что мы способны на невозможное.

Поздним вечером, когда я уже собиралась уходить из лаборатории, в дверь поскреблись. На пороге стоял гессенский дог. Его умные глаза смотрели на меня с необычной серьезностью. Он вошел, закрыл дверь носом и сел, вытянувшись в струнку.

— Кассиан? — тихо спросила я.

Пес кивнул. Затем воздух вокруг него замерцал, исказился, и вместо огромного пса передо мной стоял Кассиан в своем обычном облике, в темной, практичной одежде. Он потянулся, разминая плечи.

— Нам нужно поговорить, — произнес он своим низким голосом, сразу переходя к делу. — Я следил за твоими сестрами и мачехой.

Я почувствовала, как сердце ускорило ритм.

— И что же ты узнал?

— Мне удалось проследить за ними до старого склада в портовом районе, — он сделал паузу, его взгляд стал еще серьезнее. — Они упомянули, что «все решится на ежегодном балу Белтайн». Это все, что я смог подслушать, ведь внутри были установлены артефакты, блокирующие прослушивание.

Ледяная волна прокатилась по моей спине. Бал Белтайн... Одно из главных светских событий сезона было всего через полтора месяца.

— Значит, они планируют что-то во время бала?

— Именно так, — Кассиан изучающе посмотрел на меня. — И теперь мне нужно задать тебе вопрос. Когда ты говорила со мной в образе пса... это получалось у тебя слишком естественно. Я ломал голову, где ты могла научиться ментальной связи с животными. Это редкий дар, Элис.

Я глубоко вздохнула, понимая, что пришло время открыть ему еще одну тайну.

— Это не навык, которому я научилась. Это дар, что дали мне они, — я вытащила из ящика туфельки.

Его брови поползли вверх, но в глазах читалось не недоверие, а живой интерес.

— Это хрустальные туфелек? Те самые, что были утеряны?

— Они появились тут сами по себе, — тихо сказала я. —И они дали мне способность понимать животных, разговаривать с ними. С мистером Уайтом, с мышами, с воронами... — я сделала паузу, — и с тобой, когда ты в этом облике.

Кассиан медленно кивнул, его взгляд стал оценивающим.

— Теперь многое становится на свои места. Я чувствовал, что между нами устанавливается какая-то... особая связь, когда я в облике пса, — он подошел к столу, где лежали туфельки. — Можно?

После моего кивка он осторожно протянул руку, но едва его пальцы коснулись хрусталя, туфельки вспыхнули ослепительным серебристым светом. Кассиан с тихим вскриком отдернул руку.

— Интересно, — проговорил он, изучая покрасневшие пальцы. — Они принимают только тебя. Возможно, это защита, связанная с кровью Сидов.

Его взгляд перешел на лабораторный стол с колбами и чашками Петри.

— А это что? Неужели еще одно твое открытие?

— Можно сказать, счастливая случайность, — улыбнулась я. — Я пыталась найти новые экстракты и случайно вырастила плесень, которая убивает бактерии.

— Бактерии? — нахмурился Кассиан. — Я знаком с этой теорией. Во время учебы за границей нам рассказывали о работах новаторов, предполагающих существование невидимых существ, вызывающих болезни. Но наша Гильдия Лекарей считает это ересью.

— Их теория верна, — подтвердила я. — Это микроскопические организмы. Некоторые из них вызывают те самые инфекции, от которых люди умирают. А эта плесень вырабатывает вещество, которое их уничтожает. Я назвала его пенициллином.

Кассиан замер, его глаза расширились.

— Ты понимаешь, что это значит? — прошептал он, делая шаг ко мне. Его лицо озарилось редким, ничем не омраченным восторгом. — Раненые солдаты, которые сейчас умирают от заражения крови… они будут выживать. Послеоперационные осложнения, родильная горячка, эпидемии в лагерях… их можно будет остановить. Это… Элис, это переворачивает все! Это спасет тысячи, десятки тысяч жизней в грядущей войне. Это даст Империи невероятное преимущество!

Он схватил меня за руки, его хватка была твердой, почти болезненной, но в его глазах горел такой огонь, что у меня перехватило дыхание.

— Пока это только сырой экстракт, — осторожно сказала я. — Нужны недели испытаний.

— Тем не менее, это прорыв, — его голос звучал взволнованно. Он отошел на шаг, и его выражение лица снова стало серьезным. — Элис, я не могу рисковать твоей безопасностью. Они могут попытаться устранить тебя во время бала на Белтайн, посреди суматохи. Но парадокс в том, что на самом балу, под прицелом сотен глаз, тебе будет безопаснее, чем здесь, в поместье, куда можно подослать убийц под покровом ночи. Я прошу тебя присутствовать на балу. Позволь мне обеспечить тебе защиту в стенах дворца.

Я понимала логику его слов. Но мысль о том, чтобы снова окунуться в светскую жизнь, на этот раз зная, что на меня готовится покушение, была пугающей. Однако его реакция на пенициллин придала мне сил. Я была не просто пешкой в этой игре. У меня было оружие, которое могло изменить ход войны.

— Хорошо, — наконец сказала я. — Я согласна. Но только при одном условии. Я поеду не одна. Я беру с собой своих людей. Они останутся в покоях для работников, но они будут рядом.

Кассиан на мгновение задумался, затем кивнул.

— Как скажешь. Договорились. Я позабочусь о приглашениях и безопасности. А ты… — он обвел рукой лабораторию, — продолжай свою работу. Это сейчас важнее всего.

С этими словами он снова огляделся и, убедившись в нашей уединенности, вновь принял облик гессенского дога. Он кивнул мне на прощание и бесшумно скользнул в ночную тьму, оставив меня наедине с тревожными мыслями, мерцающими в свете лампы хрустальными туфельками и осознанием того, что в моих руках теперь находится нечто, способное спасти целую страну. Путь домой мог и подождать. Сейчас предстояла другая битва, и отступать было нельзя.