Золушка. Перезагрузка

Глава 20. В которой Лунная Дача провожает своего бойца

Вечерний чай в кабинете пах не только ромашкой, но и тревогой. Я вертела в пальцах серебряный кристалл в изящной оправе, лежащий рядом с потрепанной «Книгой сказок и баллад».

— Он знал, что я искала именно эту книгу, мистер Уайт, — тихо проговорила я, глядя на кота, растянувшегося на моем столе подобно пушистому, самодовольному коврику. — Он следил за мной. Он знает мои интересы, мои передвижения. Это... пугает.

Мистер Уайт лениво открыл один глаз, его зеленый зрачок сузился в полоску.

— Пугает? Исключительно разумная реакция для существа с таким скромным мозгом. Разумеется, он следил. Но не здесь. Мои владения неприкосновенны. Ни одна посторонняя тварь не проникнет на территорию Лунной Дачи без моего ведома. Так что это городская крыса.

В этот момент гессенский дог, лежавший у камина, тихо вздохнул и перевернулся на другой бок. Его янтарный взгляд скользнул по мне, внимательный и глубокий, а затем снова уставился в огонь, приняв вид совершенной отрешенности. Но напряжение в его мощном теле выдавало его. Он слушал.

— Он слишком осведомлен, — настаивала я. — И его подарки... они попадают точно в цель. Какова же цена?

— Цена всегда есть, дитя мое, — философски заметил кот, вылизывая лапу. — Вопрос в том, готов ли ты платить тем, что потребуют. Пока он лишь дарит книги и предлагает переписку. Это может быть искренним интересом. Или тонкой леской, на которую тебя пытаются поймать. Решение — начинать ли эту игру за тобой.

Решение не давалось легко. Книга манила, ее тайны могли быть ключом к наследию Лисандры. Но мысль о невидимых глазах, следящих за каждым моим шагом в городе, заставляла кровь стынуть в жилах. В конце концов, я отложила кристалл в сторону. Сначала — реальные дела, потом — сказочные тайны.

Следующие дни промчались в вихре приготовлений. Лавка была потеряна, но ужин у Лилии Ковард становился полем битвы, где я должна была одержать победу.

Мой будущий костюм обретал форму в умелых лапках Зары и Пикси. Я зашла в их «ателье», расположенное в старой кладовой, и замерла от восторга. На специально сооруженном манекене висели уже сшитые брюки из молочно-белого шелка. Ткань струилась водопадом, мягко поблескивая в свете магических шаров. Зара, стоя на плече манекена, с невероятной для ее размера энергией орудовала крошечной иглой, вдевая в нее нить серебряного лунного света.

— Левее, Пикси, левее! — командовала она, ее пискливый голосок был полон профессионального задора. — Клянусь гессенским сыром, это будет лучшая наша работа!

Пикси, стараясь изо всех сил, аккуратно подшивала подкладку, ее розовый носик вздрагивал от сосредоточенности.

Я улыбнулась, глядя на их работу. Это было настоящее волшебство.

Не менее волшебные превращения происходили и с миссис Дженкинс. Каждое утро я внимательно изучала ее лицо, сверяясь с первыми снимками обскура-ящика. Результаты превосходили все ожидания. Глубокие заломы между бровей стали заметно мельче, словно их кто-то аккуратно разгладил изнутри. «Гусиные лапки» у глаз смягчились, а овал лица подтянулся, вернув былую четкость. Кожа сияла здоровьем, а не жирным блеском.

— Ну и дела, мисс Элис, — качала головой управляющая, с недоверием разглядывая свое отражение. — Мужики в городе стали заглядываться. Гримз вчера аж молоток уронил, когда я ему суп подавала. Говорит, «ты, Мэри, что-то на себя не похожа». А я ему: «Это, мол, воздух поместья на меня так действует, целебный».

Мы обе рассмеялись. Успех нашей сыворотки окрылял, придавая сил для новых свершений.

Несколько раз за эти дни наши пути с Логаном пересекались — то в городе, где он закупал материалы для своих артефактов, то на пороге Гильдии, где я забрала официальное заключение по нашей косметике. Наши случайные встречи быстро стали приятными. Мы находили повод для разговора, который неизменно сводился к науке.

Сидя на скамейке в сквере у фонтана, мы могли часами обсуждать свойства материалов. Я рисовала ему схемы кристаллических решеток на клочке пергамента, а он, в свою очередь, показывал мне чертежи своих новых «усилителей», объясняя рунические последовательности языком, напоминающим физику.

— Видите ли, мисс Элис, каждая руна здесь — не просто символ, — говорил он, водя пальцем по сложной схеме. — Это резонатор. Он настраивает магический поток, как вы настраиваете струну. Слишком сильное нажатие — и звук искажается. Слишком слабое — и его не слышно. Ваша «химия» помогает мне понять, почему одни резонансы стабильны, а другие приводят к взрыву.

Я слушала, зачарованная. Его ум был острым и восприимчивым. В его лице я нашла не просто союзника, а коллегу, мыслящего в унисон, пусть и на ином языке.

Как-то раз, встретив меня у лавки стеклодува, где я заказывала новые флаконы для сыворотки, он спросил с необычной для него мягкостью:

— Не нервничаете? Перед ужином у Ковард?

Вопрос был простым, но в его исполнении звучала настоящая, глубокая забота.

— Немного, — призналась я. — От этого вечера многое зависит.

Он кивнул, и углы его губ дрогнули в подобии улыбки.

— Помню свою первую презентацию перед советом Гильдии. Изобрел новый стабилизатор для летательных аппаратов. Был так взволнован, что перепутал все руны активации. Вместо плавного зависания мой прототип с оглушительным треском врезался в потолок зала совета. Посыпалась штукатурка, советники чихали. Мастер Воронцов потом месяц меня «взлетом мысли» величал.

Я рассмеялась, представив себе эту картину. Его история была простой, но действенной. Она снимала напряжение, напоминая, что провалы случаются со всеми, и в них нет ничего смертельного.

— Кстати, — добавил он, становясь серьезнее. — Вы, наверное, уже в курсе, но весь город только и говорит, что о вашей косметике, которую представят на ужине у Лилии. Туда приглашены... влиятельные дамы. В том числе моя сестра с матерью.

Он посмотрел на меня с нескрываемым любопытством.

— Готовите какой-то особый сюрприз?

Я улыбнулась, сохраняя интригу.

— Особый? Скорее... необычный.

Он не стал допытываться, лишь уважительно кивнул. В его глазах читалось одобрение.

И все же, несмотря на поддержку Логана и успехи в работе, тень незнакомца не отпускала. Поздним вечером, когда поместье погрузилось в сон, а в камине догорали угли, я не выдержала. Тяга к знаниям, к разгадке тайны Лисандры перевесила страх. Я взяла серебряный кристалл, положила его в шкатулку Лилии и рядом — небольшое, тщательно выверенное письмо.

«Ваши дары невероятно ценны и попали точно в цель. «Книга сказок» — именно то, что я искала. Однако способ, которым вы добыли эту информацию, вызывает у меня глубокую тревогу. Я ценю помощь, но не желаю, чтобы за мной следили в городе».

Ответ пришел почти мгновенно. Кристалл в шкатулке вспыхнул мягким светом, и на его месте появился новый листок. Почерк был тем же, угловатым и уверенным.

«Примите мои глубочайшие извинения, мисс Мёрфи. Я понимаю вашу озабоченность, и заверяю вас, мое внимание продиктовано исключительно восхищением. По воле обстоятельств я оказался свидетелем ваших научных изысканий, и мой ум был пленен их новизной и смелостью. Мысль о том, что я причинил вам беспокойство, неприятна. Обещаю быть более осмотрительным. Позвольте мне оставаться вашим скромным поклонником и, возможно, собеседником».

Его тон был учтивым, почти подобострастным. Мы обменялись еще несколькими письмами. Он задавал умные, проницательные вопросы о моих методах, о синтезе магии и науки. Его познания были глубоки, и сначала беседа доставляла мне удовольствие. Но постепенно тон его посланий начал меняться. Вопросы становились более личными, затрагивающими не только науку.

«Что движет вами, мисс Мёрфи? — написал он как-то раз. — Одна лишь жажда знаний? Или нечто большее? Какое будущее вы видите для своей науки в стенах нашей Империи? Не чувствуете ли вы себя одинокой на этом пути?»

Он не спрашивал прямо о туфельках, о наследстве, о магии растений. Но его интерес явно выходил за рамки косметики и алхимии. Он пытался заглянуть мне в душу, нащупать мои истинные мотивы. И это настораживало.

Венец наших «отношений» наступил, когда пришло очередное письмо.

«Ваш потенциал, мисс Мёрфи, слишком велик для того, чтобы растрачивать его на торговлю кремами, сколь бы изысканны они ни были. Вам нужен кто-то, кто сможет по достоинству оценить масштаб вашего гения и... направить его в верное русло».

В ту же ночь, прежде чем убрать шкатулку в самый дальний ящик стола, я достала кристалл в последний раз. Чувство обязанности дать четкий, недвусмысленный ответ перевесило желание просто замолчать. Я написала коротко и ясно, без упреков, но и без лести.

«Мой загадочный поклонник,

Благодарю вас за проявленный интерес и за оказанную помощь. «Книга сказок» и «Лунный селен» займут достойное место в моих исследованиях.

Однако я вынуждена внести полную ясность. Я занимаюсь именно тем, что считаю правильным и тем, что приносит мне удовлетворение. Создание средств, которые дарят людям уверенность и здоровье, — не «растрата потенциала», а его реализация. Это мой осознанный выбор.

Что касается покровительства и «верного русла» — я ценю предложение, но вынуждена от него отказаться. Я не приемлю контроля, пусть даже он облечен в самые благочестивые и лестные формы. Мой ум и моя судьба принадлежат только мне, и направлять я их буду сама, руководствуясь своей совестью и своими принципами.

С уважением, Элис Мёрфи».

Я положила записку рядом с кристаллом и закрыла крышку шкатулки с тихим, но решительным щелчком. Эпистолярная романтика с таинственным незнакомцем была официально исчерпана.

Вечером, делясь с мистером Уайтом мыслями, я сказала твердо:

— Загадочные незнакомцы, прячущиеся в тени не в моем вкусе. Я предпочитаю конкретику и смелость смотреть в глаза.

Я не была уверена, но мне показалось, что гессенский дог, лежавший у ног моего кресла, на мгновение замер, а его хвост заметно дрогнул.

Наконец настал день, когда подготовка была завершена. Костюм висел в гардеробной — струящееся воплощение элегантности и дерзости. Подарочные наборы, упакованные в творения Эзры и мышей, были готовы к путешествию в город. Я продумала каждую мелочь, каждое слово для презентации.

Накануне дня икс, в дверь кабинета постучали. Первой вошла миссис Дженкинс с подносом, на котором дымилась кружка чая с успокаивающими травами.

— Выпейте, дитя мое, — сказала она, ставя поднос передо мной. Ее глаза, обычно строгие, сейчас светились материнской тревогой. — Чтобы голова была ясная, а руки не тряслись.

Она озабоченно поправила складку на моем платье.

— Всю ночь вчера ворочалась, думала о вас. Помните, как вы впервые вошли в этот дом — бледная, испуганная? Сейчас вы наша гордость. Наша хозяйка, — она сунула мне в ладонь маленький льняной мешочек. — Это вам на счастье. Цветок льна, чтобы дело спорилось, и ромашка, чтобы злые языки онемели. Не бойтесь вы их, всех этих важных гусынь. Вы им такое покажете, чего они и во сне не видали.

Следом, чуть смущенно кашлянув, на пороге появился Гримз. Он стоял, переминаясь с ноги на ногу, его начищенные до блеска сапоги казались чужеродным пятном на светлом ковре.

— Мисс Элис, — он сделал паузу, подбирая слова, и наконец поднял на меня взгляд. — Держитесь там... уверенно. Как держитесь здесь. Вы настоящая хозяйка Лунной Дачи. Покажите им это.

Едва он удалился, как в дверь просунулась голова Виктора.

— Самоходка почищена до блеска, мисс, — доложил он, и его глаза весело подмигнули. — И сиденье для шкатулок с товаром подготовил, на войлочке, чтобы не трясло. Не волнуйтесь, довезу в целости и сохранности, — он вошел внутрь, поправил свою кепку и положил руку мне на плечо — жест почти отеческий. — А вы помните, мисс, что вы им там будете говорить? Вы не просто торговка, вы — Мёрфи. И вы несете им не товар, а... прогресс, что ли. Так и глядите на них свысока.

Следом пришли Кевин и Инна. Кевин, заметно похорошевший, с почти чистой кожей, улыбался своей новой, уверенной улыбкой.

— Мисс Элис, они там просто обалдеют, — заявил он, сжимая кулаки. — Мы здесь будем болеть за вас.

Инна, стоявшая чуть позади, тихо добавила:

— Вы взяли нас, самых потерянных, и дали нам дом. Не только крышу, а настоящее дело и надежду. У вас всё получится. Ваши формулы совершенны. Просто покажите им это. Мы с Мило будем ждать новостей. И... спасибо вам за всё.

И самым неожиданным гостем стал Эзра. Он не вошел, а лишь замер на пороге, словно птица, готовая взлететь при малейшем шорохе. В его руках была маленькая деревянная подвеска.

— Я... я вырезал, — прошептал он, глядя куда-то в сторону моей шеи. — Цветок льна. Как на вашем знаке. Чтобы... чтобы удача была с вами.

Он протянул подвеску. Это был крошечный шедевр, где каждый лепесток был проработан с ювелирной точностью. Я взяла ее, и наши пальцы едва коснулись.

— Спасибо, Эзра. Это прекрасно, — сказала я мягко.

Он кивнул, быстрый и нервный, и тут же скрылся в коридоре, оставив в воздухе легкий запах древесины.

Я стояла в центре кабинета, сжимая в одной руке теплый мешочек миссис Дженкинс, а в другой — прохладную деревянную подвеску Эзры. Их слова, их вера, их забота образовали вокруг меня невидимую, но прочную броню. Страх окончательно отступил, уступив место жгучему желанию оправдать их доверие и доказать всему городу, чего может достичь наша странная, но чудесная команда.