Золушка. Перезагрузка

Глава 26. В которой прошлое манит, но настоящее держит крепче

Туфельки. Хрустальные, идеальные, лежащие в шкатулке на моем столе, мерцали в свете масляной лампы. Я провела пальцем по прохладной, гладкой поверхности. Возможно, это ключ домой. Мысль об этом вызывала странную, щемящую боль. Дом… это была моя старая лаборатория в Москве, запах реактивов, гул компьютеров, бесконечные статьи и исследования. Но что ждало меня там? Пустая квартира? Коллеги, которые уже смирились с моей смертью? А здесь… Здесь было поместье, которое стало настоящим домом. Люди, которые доверяли мне. Дело, которое я начала с нуля. И Кассиан, Логан… Их образы всплывали в памяти с упрямой настойчивостью. Нет, я не могла просто взять и уйти. Слишком многое держало меня здесь. Слишком многое нужно было сделать. Но знание, что путь назад, возможно, существует, давало странное чувство свободы и одновременно новой ответственности. Я отогнала эти мысли. Сейчас нужно было сосредоточиться на настоящем.

Перед тем как отправиться к поверенному, я заехала в город за недостающими материалами для упаковки. И именно там, у лавки стеклодува, я столкнулась с Артуром Логаном. Он стоял, изучая витрину, его мощная фигура в практичном кожаном жилете казалась неуместной среди хрупких стеклянных изделий.

— Мисс Мёрфи, — он обернулся, и его лицо, иссеченное шрамом, озарилось робкой улыбкой. — Приятная случайность.

— Мастер Логан, — кивнула я, чувствуя неожиданный прилив тепла. За последние недели я успела проникнуться симпатией к этому прямолинейному, увлеченному своему делу человеку. В его обществе я чувствовала себя понятой, его ум схватывал мои идеи на лету, и в его глазах я видела не осуждение, а неподдельный интерес. Но между нами всегда висела незримая, но прочная стена — его преданность Гильдии. Организации, чьи тайны и методы вызывали у меня всё больше подозрений.

Мы разговорились о нейтральных темах: о новых сплавах, которые он испытывал, о сложностях стабилизации сложных артефактов. Он рассказывал увлеченно, его глаза горели. В такие моменты он был просто ученым, коллегой, а не частью могущественной организации. Я ловила себя на том, что смеюсь над его историями о неудачных экспериментах, и мне было легко и просто. Но затем он упомянул о новом «директивном постановлении» из центрального офиса Гильдии, и его лицо вновь стало маской официальной серьезности. Стена снова вырастала, напоминая о пропасти между нами.

Расстались мы тепло, но с легкой горечью. Он был тем редким человеком здесь, с кем я могла говорить на одном языке.

Юридические формальности оказались утомительными, но быстрыми. В конторе поверенного, представлявшего интересы племянника мадам Вандербильд, пахло воском для мебели и старыми фолиантами. Поверенный, суховатый мужчина с цепким взглядом, склонился над стопкой документов.

— Стандартный договор покупки, — его перо скрипело по плотной бумаге. — Первый взнос — сорок процентов от оценочной стоимости. Оставшаяся сумма вносится равными долями в течение двух лет. Помещение свободно от прежних арендаторов. Все коммуникации в порядке.

Я внимательно прочла каждый пункт, сверяясь с цифрами, которые держала в голове. Авансы от первых клиенток, подкрепленные моими собственными сбережениями, покрывали первый взнос. Риск был огромен, но отступать было поздно.

— Условия приемлемы, — сказала я, подписывая документ. — Когда я могу получить ключи?

— Завтра утром, — ответил поверенный, ставя печать. — Поздравляю с началом нового предприятия, мисс Мёрфи.

Следующие дни пролетели в вихре хлопот. Лавка в Изумрудном переулке ждала преображения. Пустое помещение с пыльными полами и голыми стенами нужно было превратить в лицо бренда «Лунная Дача».

Первым делом я отправилась в мастерскую к старому граверу, которого нашла по рекомендации Лилии. Седовласый старик с лупой в глазу выслушал мои требования.

— Вывеска? — переспросил он, почесывая за ухом резцом. — Медь, гравировка… Дорогое удовольствие, юная леди.

— Мне нужна элегантность и долговечность, — ответила я. — Логотип — стилизованный цветок льна, вписанный в полумесяц. Название — «Лунная Дача». И подзаголовок мелким шрифтом: «Натуральная косметика».

Он что-то пробормотал себе под нос, делая пометки на клочке бумаги.

— Через неделю будет готово.

Затем настал черед листовок. Я сидела за столом в кабинете, обдумывая текст. Он должен был быть не просто завлекающим, а убедительным, с акцентом на доказательную базу, которая станет нашей визитной карточкой.

«Устали от пустых обещаний? — начинался текст. — «Лунная Дача» предлагает косметику, эффективность которой подтверждена документально. В нашей лавке вы лично сможете увидеть уникальные фотопластины «до» и «после», демонстрирующие реальные результаты наших средств. Мы не используем агрессивную магию, нарушающую естественные процессы кожи, и это подтверждено официальным заключением Гильдии. Наша формула — это сила природы, усиленная точным научным подходом и щадящей магией-проводником. Натуральные масла, целебные экстракты и активные компоненты, которые работают на глубоком уровне, даря коже здоровье и сияние, а не маскируя проблемы. Убедитесь сами! Только в лавке «Лунная Дача» в Изумрудном переулке».

Я заказала печать пятисот экземпляров у городского типографа.

Самым сложным оказался вопрос с витринами. Мне нужны были не просто полки, а прозрачные, стеклянные конструкции, которые бы выставляли товар напоказ, делали его доступным для обозрения с улицы. Я обошла всех известных в городе мастеров по стеклу и столяров.

Ответ был везде одинаковым.

— Стеклянные витрины? — первый мастер, коренастый мужчина с засаленным фартуком, усмехнулся. — Так никто не делает, мисс. Товар хранят в шкафах, под прилавком. Или вешают на стены. Зачем его выставлять на всеобщее обозрение?

— Но так люди увидят товар, даже не заходя внутрь, — пыталась я объяснить.

— Люди и так зайдут, если им надо, — отрезал он. — Рисковать не стану. Стекло материал хрупкий, дорогой. Нет.

Второй мастер, помоложе, хотя и поколебался, в итоге отказался, сославшись на отсутствие опыта в таких «изысках». Третий просто пожал плечами.

Подавленная, я возвращалась домой. Идея с витринами казалась мне ключевой для привлечения внимания. Без них лавка теряла изюминку.

Именно в этот момент, почти случайно, я столкнулась с сэром Эдгаром Пимом, представителем Регулирующего Комитета Гильдии Магов. Мы пересеклись на пороге модного кафе недалеко от Изумрудного переулка. Он был, как всегда, безупречен в своем сюртуке и галстуке-бабочке, с тростью с серебряным набалдашником. Его взгляд из-за круглых стекол очков был проницательным, но на сей раз лишенным прежней официальной суровости.

— Мисс Мёрфи! Какая приятная встреча, — произнес он, и в его сухом, ровном голосе прозвучали нотки чего-то, отдаленно напоминающего тепло. — Поздравляю с блестящим успехом вашего предприятия. Моя супруга просто не дает мне прохода, требуя достать для нее ваш набор с ароматом жасмина. Должен признать, эффективность вашей продукции, даже без сильных магических компонентов, впечатляет.

— Сэр Пим, — кивнула я, стараясь всё еще преследующее меня разочарование. — Благодарю вас. И позвольте мне вновь выразить признательность за ваш совет, который когда-то помог мне встать на ноги. Без вашего указания на возможность регистрации косметического средства, а не магического зелья, ничего этого могло и не быть.

Он слегка склонил голову, поправив очки.

— Служу порядку, мисс Мёрфи. Но иногда порядок заключается в том, чтобы дать дорогу здравому смыслу и трудолюбию, а не душить их бюрократией. Рад, что моя подсказка пошла на пользу. Вы выглядите озадаченной. Неужели снова возникли трудности с Комитетом?

Я, недолго думая, излила ему свою новую проблему. Рассказала о концепции открытой, светлой лавки, о стеклянных витринах и о том, что все мастера в городе отказываются браться за столь «неслыханный» проект.

Сэр Пим выслушал внимательно, постукивая тростью с серебряным набалдашником по мостовой.

— Стеклянные витрины… — проговорил он задумчиво. — Да, идея смелая. Нестандартная. Но не противоречащая никаким регламентам, насколько я могу судить. Позвольте мне кое-кого порекомендовать.

Он сделал паузу, его лицо стало серьезным.

— Есть один мастер. Лучший в своем деле. И по стеклу, и по дереву. Его работы — настоящие произведения искусства. Но… он отошел от дел несколько дней назад. Сильно сдал после болезни. Никто не может ему помочь. Зелья если и работают, то ненадолго. Гнойные нарывы, жар, говорят. Живет один, почти ни с кем не общается.

— Как его зовут? — спросила я, чувствуя, как во мне шевельнулся интерес, смешанный с профессиональным любопытством.

— Мастер Элвин, — ответил сэр Пим. — Живет на Оловянном переулке, в районе старых мастерских. Дом с зелеными ставнями. Предупреждаю, он может быть не в духе. Но если кто и сможет создать то, что вам нужно, так это он. Скажите, что вас рекомендовал я. Это… может немного смягчить его.

Я снова поблагодарила его, на этот раз за неожиданную помощь, выходящую далеко за рамки его обязанностей.

— Вы оказываете мне неоценимую поддержку, сэр Пим. Я этого не забуду.

— Порой достаточно просто не мешать, — ответил он с легкой, едва заметной улыбкой. — Или указать верное направление. Удачи, мисс Мёрфи.

Я пообещала ему персональный подарочный набор косметики и, не теряя времени, отправилась по указанному адресу.

Оловянный переулок находился в тихой, почти заброшенной части города. Дом с зелеными, облупившимися ставнями выглядел уныло. Я постучала. Сначала никто не ответил. Я постучала сильнее.

— Убирайтесь! — донесся из-за двери хриплый, раздраженный голос. — Ничего не покупаю!

— Мастер Элвин? — сказала я громко. — Меня прислал сэр Эдгар Пим. Мне нужен ваш профессионализм.

За дверью наступила тишина, а затем послышались медленные, шаркающие шаги. Засов скрипнул, и дверь приоткрылась на цепочку. В щели я увидела воспаленные, усталые глаза и часть лица, покрытую гнойными нарывами и красными пятнами.

— Какой еще профессионализм? — просипел он. — Я болен. Не видишь?

— Я вижу, — мягко сказала я. — И, возможно, я смогу помочь. Я Элис Мёрфи. Я разбираюсь в болезнях кожи.

Он фыркнул, и дверь захлопнулась. Но засов не защелкнулся. Я подождала минуту и снова постучала.

— Я не шарлатан, мастер Элвин. Я создаю лечебную косметику. Моя мазь помогла людям с похожими проблемами. Дайте мне шанс. Взамен я прошу лишь выслушать мое предложение по работе.

На этот раз дверь открылась полностью. Мастер Элвин, невысокий, сутулый мужчина лет пятидесяти, в грязной рубахе, стоял, опираясь на костыль. Его руки и шея были покрыты ужасающими фурункулами, некоторые из них вскрывались, сочась гноем. От него пахло лекарственными травами и чем-то кислым.

— Думаете, сможете помочь? — он горько рассмеялся. — Мне уже все «помогли». И знахари, и лекари, и гильдейские зельевары. Ничего не помогает. Говорят, болезнь неизвестная.

Я внимательно посмотрела на нарывы. Большие, воспаленные, с гнойным стержнем. Картина была до боли знакомой.

— Это фурункулез, — уверенно сказала я. — Бактериальная инфекция.

Он уставился на меня в полном недоумении.

— Бакте… что?

В этом мире не было микробиологии. Они не знали о бактериях. Болезни лечили либо травами, либо магией, и если ни то, ни другое не срабатывало, считали это проклятием или неизчечимым недугом.

— Поверьте мне, — сказала я. — Я знаю, что это такое. И я знаю, как это лечить. Но для полного излечения мне нужно время, чтобы создать правильное лекарство. А пока… — я достала из своей сумки небольшую баночку с нашей мазью и фотопластины, которые всегда носила с собой для демонстрации. — Это наша мазь. Она не вылечит инфекцию полностью, но снимет воспаление, вытянет гной и облегчит ваше состояние. Посмотрите.

Я протянула ему баночку и фотопластины с руками Инны и Мило. Он с недоверием взял их, поднес к свету. Его глаза расширились.

— Это… правда? — прошептал он.

— Абсолютная правда. У них была тяжелая экзема. Сейчас их кожа почти чиста. Моя мазь поможет и вам в первое время.

Он смотрел то на пластины, то на моё лицо, в его глазах боролись надежда и скепсис.

— И… и что вы хотите взамен? — наконец спросил он.

— Я открываю лавку. Мне нужны стеклянные витрины. Прочные, но прозрачные, чтобы товар был виден. Сэр Пим сказал, что вы лучший. Создайте их для меня, а я обещаю, что найду способ полностью вылечить вас.

Мастер Элвин медленно выпрямился. В его позе появилась тень былой уверенности.

— Витрины… — проговорил он, и его взгляд стал профессиональным. — Стекло… обрамленное деревом? Чтобы и эстетично, и прочно?

— Именно, — кивнула я. — И много полок, тоже стеклянных.

Он кивнул, его пальцы, покрытые язвами, сжали костыль.

— Я… я бы взялся. Охотно. Сидеть в этой конуре и гнить заживо… — он резко кашлянул. — Но я не могу, видите? Руки трясутся. Силы нет. Эта проклятая болезнь…

— Начните с мази, — настаивала я. — Дайте ей поработать несколько дней. Как вам станет легче, и вы сможете приступить к работе, я принесу вам все необходимые материалы и чертежи, а мой водитель привезет вас ко мне в поместье.

Он долго смотрел на баночку в своей руке, потом поднял на меня взгляд.

— Хорошо, — хрипло согласился он. — Договорились. Вы даете мне надежду, а я делаю вам ваши витрины.

Прошло два дня. Я нанесла мастеру Элвину еще один визит, чтобы проверить его состояние и привезти свежий запас мази. Разница была заметной. Хотя фурункулы никуда не исчезли, воспаление заметно уменьшилось, некоторые нарывы вскрылись, и гной вышел.

— Боль немного прошла, — сообщил он, и в его голосе зазвучали нотки облегчения. — Я... я даже спал прошлой ночью. Не просыпаясь от боли.

— Это только начало, — заверила я его, оставляя новую порцию мази. — Продолжайте использовать. Как только почувствуете, что силы возвращаются, дайте знать. Я организую доставку материалов к вам или, если сможете, к нам в поместье.

— Я смогу, — сказал он уже более твердо. — Еще пара дней... я думаю, я смогу взяться за инструменты.

По пути домой я не могла перестать думать о болезни мастера Элвина. Обычный фурункулез, вызванный стафилококком, легко излечимый в моем мире антибиотиками, здесь был приговором. И это был лишь один пример. Сколько еще людей страдали от инфекций, которые местная медицина не понимала и не могла вылечить? Создание антибиотиков становилось не просто благородной целью, а вопросом выживания для сотен, тысяч людей, особенно в преддверии войны, о которой говорил Кассиан.

Война всегда несет с собой эпидемии. А гнойные раны, сепсис, пневмония? Без антибиотиков смертность будет чудовищной.

Мне нужно было глубже изучить местную медицину. Узнать, что они знают, а что нет. И для этого у меня был канал связи.