Золушка. Перезагрузка

Глава 29. В которой команда получает по заслугам, а Империя — новую надежду

Спустя две недели после открытия лавки я собрала всех в большой гостиной Лунной Дачи. Пахло свежеиспеченным миндальным печеньем миссис Дженкинс, едва уловимыми нотами лаванды и жасмина от образцов новой партии кремов, расставленных на каминной полке.

Я стояла перед нашим небольшим, но сплоченным коллективом и смотрела на их лица, знакомые до каждой черточки, ставшие за эти месяцы родными.

Виктор стоял по стойке смирно, в своем лучшем темно-синем мундире, руки в перчатках сложены за спиной. Но я видела, как уголок его губ подрагивал в сдержанной улыбке. Миссис Дженкинс, сияющая, в накрахмаленном до хруста белом фартуке и чепце, беспокойно поправляла складки своего праздничного платья. Гримз, как обычно, находился чуть в стороне, его массивные руки были скрещены на груди. Он старался сохранять свою обычную угрюмую маску, но я заметила, как уголки его губ стремились вверх.

Кевин и Инна стояли рядом. Кевин, в новом шерстяном жилете, с гордостью смотрел на меня — его кожа, еще недавно покрытая воспалениями, теперь была лишь слегка неровной, и это преображение было лучшим доказательством нашей работы. Инна, скромная и тихая, держала в руках стопку свежих лабораторных журналов, ее пальцы нервно перебирали уголки страниц. Лео скромно стоял позади всех. В самом дальнем углу, почти сливаясь с резными панелями стены, замер Эзра. Он не смотрел прямо на меня, но я чувствовала его внимание, острое и живое.

На своем любимом диване у камина, на шелковой подушке, в позе, достойной римского патриция, возлежал мистер Уайт. У моих ног, положив свою величественную голову на лапы и полуприкрыв умные янтарные глаза, лежал гессенский дог. Его мощное тело было расслаблено, но уши чутко улавливали каждый звук. А на специальной полочке устроились мыши-швеи Зара и Пикси, тихо возился ворон Корвин, примостившийся на верхушке книжного шкафа.

— Друзья, — начала я, и голос мой дрогнул, заставив меня сделать небольшую паузу. Я сжала пальцы, чувствуя под ними прохладную гладь небольшой, но увесистой резной шкатулки. — Сегодня мы подводим итоги наших первых двух недель.

Я обвела взглядом комнату, встречаясь глазами с каждым.

— Наша лавка не просто выжила. Она преуспела. Вчерашняя выручка в три раза превысила наши самые смелые прогнозы на первый месяц. И я хочу, чтобы вы знали: этот успех целиком и полностью ваша заслуга. Каждый из вас вложил в это дело частицу своей души, своего таланта, своей веры.

Успех лавки и правда превзошел даже мои самые смелые прогнозы. Спустя всего несколько дней о «Лунной Даче» заговорил весь город. В лавке царила особая, почти домашняя атмосфера, которую так ценили покупательницы. Лео, этот застенчивый юноша, преображался за прилавком, находя точные слова для каждой клиентки. Он мог часами, не уставая, объяснять молодой девушке с проблемной кожей механизм действия салициловой кислоты, а ее матери — омолаживающие свойства «Лунного селена», при этом его искренняя увлеченность продуктом заставляла верить каждому слову.

Дамы уходили от нас не только с покупками, но и с ощущением, что о них позаботились, им уделили внимание. Многие возвращались снова, приводя подруг и сестер, и за две недели у нас уже сформировался костяк постоянных клиенток, которые с нетерпением ждали новых поступлений и советовали нас как «тот самый магазинчик, где всё по-настоящему работает». Даже прохожие замедляли шаг, чтобы полюбоваться нашими сверкающими витринами, за которыми, словно драгоценности, были выставлены резные шкатулки и изящные флаконы, обещавшие чудо.

Простые баночки с кремом для рук, упакованные в льняные мешочки, разлетались быстрее всего — их сметали женщины, оценившие его способность заживлять трещины и ссадины после тяжелой работы. Элитные же наборы в резных шкатулках Эзры, пахнущие жасмином, сандалом и лавандой, мы едва успевали пополнять на полках — их раскупали для подарков или в личные коллекции дамы из высшего света, наслышанные о нашем успехе у Ковардов.

Я открыла крышку шкатулки. Внутри, на темно-синем бархате, лежали аккуратные, плотные конверты из дорогой, кремовой бумаги. На каждом каллиграфическим почерком было выведено имя.

— Это не жалование, — пояснила я, и в комнате воцарилась полная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в камине. — Это премия. Доля от нашей первой прибыли. Это деньги, которые мы заработали все вместе, сообща.

Я взяла первый конверт.

— Виктор.

Он сделал шаг вперед, его сапоги мягко ступили по ковру.

— Ты был моей опорой с самого первого дня. Ты верил в меня, когда у меня не было ничего, кроме безумных идей и чемодана с фамильным серебром. Ты не только мой шофер. Ты — мой самый верный друг и советчик, — я протянула ему конверт.

Виктор взял конверт, его лицо тронула тёплая улыбка.

— Спасибо, мисс Элис. Я всегда к вашим услугам.

— Мэри, — я повернулась к миссис Дженкинс. — Ты — сердце этого дома. Ты поддерживала здесь уют и порядок. Ты хранила этот дом, когда он был холодным и пустым. Ты кормила нас, утешала и поддерживала, когда силы были на исходе. Ты настоящее сердце Лунной Дачи.

Я вложила конверт в ее натруженную, но ухоженную руку. Управляющая взяла конверт дрожащими пальцами, ее глаза наполнились слезами.

— Ох, дитя мое... Элис. Да я просто делала свою работу.

— Ты делала намного больше, Мэри.

— Гримз.

Инженер нехотя приблизился.

— Твои руки и твои знания оживили не только нашу лабораторию, но и все поместье. Без твоих механизмов, твоей дотошности и твоего упрямства мы бы не справились ни с одной задачей.

Гримз пробурчал что-то невнятное, взял конверт и сунул его в карман, но по смягчившемуся взгляду я поняла, что он тронут.

— Кевин.

Юноша стремительно подошел, его лицо сияло.

— Ты прошел путь от изгнанного ученика, не верящего в себя, до ключевого специалиста нашей лаборатории. Твоя магия стала тем катализатором, который позволил нашим формулам обрести силу. И я невероятно горжусь тобой и твоими успехами.

Он покраснел до корней волос, но его рука была твердой и уверенной, когда он брал свой конверт.

— Спасибо, мисс Элис. Я… я не подведу.

— Инна.

Она подошла неслышными шагами, ее темные глаза светились от радости.

— Твои познания в алхимии и твоя преданность спасли не только нашу репутацию, но и жизни наших первых пациентов.

Она улыбнулась мне своей тихой, светлой улыбкой, и в ее глазах блеснули слезы благодарности. Она взяла конверт, прижала его к груди и прошептала:

— Вы дали мне и моему сыну дом. Это я должна благодарить вас всю жизнь.

— Лео, — я улыбнулась застенчивому юноше. — Ты стал настоящим открытием. Твоя феноменальная память и твоя искренняя увлеченность нашим делом завоевали сердца десятков покупательниц. Ты — лицо нашей лавки, и я не могу представить его без тебя.

Он пробормотал почти неслышное «спасибо, мисс Элис», покраснев.

— Эзра.

Все повернули головы к дальнему углу. Резчик медленно, словно дикий зверь, вышел на свет. Он не смотрел ни на кого, кроме меня.

— Твои руки превращают нашу продукцию в искусство. Каждая шкатулка, каждый флакон, к которому ты прикасаешься, становится уникальным. Спасибо за твою работу.

Он молча подошел, взял конверт, не произнеся ни слова, и так же молча скрылся в тени, но я успела заметить, как дрогнули уголки его губ в едва уловимой, но настоящей улыбке.

Затем я подошла к дивану.

— Мистер Уайт, — я обратилась к коту, и в голове прозвучал его мысленный ответ:

— Наконец-то добралась до самой важной персоны.

— Без твоих советов и бдительности мы бы не чувствовали себя в безопасности. Ты можешь попросить у меня всё, что тебе угодно, и я постараюсь исполнить твое желание.

Я поставила перед ним мисочку со сливками.

Кот лениво открыл один глаз, облизнулся, издав громкое, довольное урчание, которое эхом разнеслось по тихой комнате.

— И наши бесценные мастерицы, — я повернулась к полочке, где Зара и Пикси захлопали в лапки от восторга. — Зара, Пикси. Без вашего мастерства и скорости наш бренд не был бы таким изысканным. Вы самые искусные швеи во всем Аэлисе, и я горжусь, что работаю вместе с вами.

Я протянула им маленький шелковый мешочек, туго набитый монетами. Мыши завизжали от восторга и принялись танцевать на спинке кресла.

— Корвин. Ты и твоя семья всегда найдете здесь приют. Без тебя и твоей информации нам бы пришлось туго.

Я обвела взглядом всех собравшихся.

— Это лишь небольшая благодарность за ваш титанический труд.

Церемония была окончена. Воздух наполнился счастливым гулом, перекрывающим даже громкое, блаженное урчание мистера Уайта, поглотившего уже больше половины сливок.

Пока команда делилась радостью, обсуждая, на что потратят премии, я удалилась в лабораторию. Празднование было приятным, но меня ждала другая, не менее важная работа. На большом дубовом столе, в идеальном порядке, лежали стопки исписанных ровным почерком листов, схем, графиков и зарисовок. Результаты испытаний пенициллина. Я прикоснулась к прохладной, гладкой поверхности столешницы, чувствуя под пальцами следы многих часов работы.

Я перелистывала страницы, сверяя данные, сверяясь с журналами, которые мы вели вместе с Инной. Результаты были не просто хорошими , они были стабильно потрясающими. Лекарство работало именно так, как я помнила из своего мира, а благодаря использованию «опалов» — чистой, структурированной магической эссенции, добытой из растений с помощью нашего аппарата — его действие было усилено и стало целенаправленным. Оно атаковало только патогенные бактерии, минуя здоровые клетки, и стимулировало собственные силы организма на исцеление. Побочные эффекты, вроде тошноты или аллергических реакций, были сведены к минимуму, практически к нулю. Эффективность в случаях подтвержденных бактериальных инфекций приближалась к ста процентам. Мы создали не просто аналог пенициллина, а его улучшенную версию.

Я аккуратно, с педантичностью, привитой годами в научной среде, структурировала всю документацию. Каждый этап, от сбора образцов плесени с перезрелых фруктов до клинических испытаний на тридцати добровольцах, был подробно описан, проиллюстрирован зарисовками и снимками обскура-ящика, и подшит в отдельную папку из плотного картона с кожаными уголками. Все процессы, от стерилизации инструментов до техники инъекций, были задокументированы в виде пошаговых инструкций. Все рецептуры, с точными дозировками и временем выдержки, были выверены и перепроверены.

Я собрала даже готовый, детализированный бизнес-план для открытия сети аптек по всей Империи, где наш пенициллин и другие будущие лекарства могли бы производиться под контролем короны и распространяться по доступным ценам. В плане были просчитаны затраты, логистика, потенциальная прибыль и, что важнее, социальный эффект.

Но работа в поместье не ограничивалась лишь косметикой и пенициллином. Мы с Инной и Кевином по ночам работали в лаборатории, производя «опалы» в промышленных масштабах. Наш аппарат для сверхкритической экстракции, который Гримз усовершенствовал, теперь работал почти без остановки, день и ночь. Гулкий звук его работы стал привычным фоном, а запах озона и свежести наполнял потайную комнату. Мы накапливали запасы чистой магической энергии, запечатывая их в специальные контейнеры, чтобы избежать случайной активации. Одновременно мы создавали и консервировали пенициллин, упаковывая его в герметичные стеклянные банки, которые затем помещали в прочные кожаные сумки.

В подвалах поместья, в бывших винных погребах, мы организовали склад. Туда тайно, под покровом ночи, свозили провизию: мешки с мукой и крупами, бочки с солониной, ящики с сушеными фруктами и овощами, бурдюки с маслом и вином — все, что могло понадобиться большой группе людей в случае осады или дефицита. Виктор лично проверял каждый мешок на предмет следов порчи или вредителей.

И я была не одна в этих приготовлениях. Во время своих поездок в город за ингредиентами или для встреч с Лилией Ковард, я заметила тревожную тенденцию. Цены на соль, сахар, прочную шерстяную ткань и качественную кожу начали медленно, но верно ползли вверх. Некоторые купцы жаловались на «странный ажиотаж» среди состоятельных горожан, которые скупали большие партии товаров первой необходимости, не торгуясь. Люди с достатком, не афишируя этого, делали запасы. Ощущение надвигающейся бури, тяжелое и неумолимое, витало в воздухе.

И эта «буря», по моим предчувствиям, должна была случиться очень скоро. И не на отдаленных границах, а здесь, в сердце столицы. Мысль о бале на Белтайн не давала мне покоя. Это было слишком идеальное, слишком театральное место для решающего удара — как по короне, так и по мне лично.

Вечером, когда поместье погрузилось в сон, я сидела в кабинете с Кассианом. Он был в человеческом облике, от него пахло ночным воздухом и дорогим мылом. Мы пили травяной чай с мятой, который миссис Дженкинс оставила для нас в термосе, и обсуждали планы на будущее. На столе между нами лежала развернутая схема Императорского дворца.

— Документация готова, — сказала я, указывая на аккуратные стопки папок, занимавшие теперь целый книжный шкаф. — И лекарство работает даже лучше, чем я рассчитывала. Побочных эффектов практически нет.

Кассиан взял в руки одну из папок, листая страницы с графиками и таблицами. Его пальцы, обычно такие уверенные, с легким благоговением касались бумаги.

— Это невероятное достижение, Элис. Ты даже не представляешь, насколько. На балу Белтайн у тебя будет уникальная возможность. Я договорился о личной аудиенции. Ты сможешь представить свое открытие королю. В его личных покоях, после официальной части.

Сердце у меня екнуло, заставив пальцы непроизвольно сжаться вокруг чашки. Представить пенициллин самому монарху... Это был шанс не просто получить покровительство, а изменить ход истории, предложить Империи независимый от Гильдии источник спасения тысяч жизней. Удар в самое сердце их монополии.

— Я готова, — уверенно сказала я, хотя внутри все трепетало. — У меня есть не только образцы лекарства и полный пакет документов. У меня есть готовая технология производства, рассчитанные экономические модели и бизнес-план для создания государственной сети аптек. Мы можем начать производство в течение месяца, если будет разрешение сверху.

— Я знал, что могу на тебя рассчитывать, — он улыбнулся.

За последние недели он стал частым гостем на Лунной Даче. Иногда в облике пса, сопровождая меня в лабораторию и засыпая у ног на мягком коврике. Иногда — как сейчас, человеком, с которым можно было обсуждать не только заговоры, но и тонкости политических процессов, экономики. Наши беседы за чаем растягивались далеко за полночь. Мы говорили о его детстве при дворе, полном интриг и одиночества. Я рассказывала ему обрывки о своем детстве в этом мире, жалея, что пока не могу решиться рассказать всю правду о своем происхождении. Мы сближались, и это новое чувство было одновременно пугающим и волнующим, как первый глоток шампанского.

— Кассиан, — сказала я тихо, прерывая затянувшееся молчание и отодвигая чашку. — Я не могу отделаться от чувства, что на балу произойдет нечто серьезное. Не просто покушение на меня или попытка дискредитации... что-то большее. Масштабное.

Он отложил папку с документами, его лицо стало жестким и сосредоточенным.

— Я чувствую то же самое. Мои люди в городе доносят о повышенной активности людей Тревиса. Они скупают оружие, арендуют подвалы и склады. Они явно что-то затевают, и бал — идеальное место для начала хаоса.

— Мы не можем просто ждать, пассивно наблюдая, как они расставляют свои сети, — я подошла к окну, глядя на темный сад, где в лунном свете белели первые почки на деревьях. — Мы должны быть готовы. И у меня есть идея. Давай придумаем план, где мои способности станут нашим тайным оружием.

Несколько дней мы потратили на составление плана. Бал Белтайн должен был стать полем битвы, замаскированным под праздник. И мы были полны решимости выиграть ее, используя все доступные нам средства: науку, магию, хитрость, верность наших людей и ту самую сказочную силу, что связывала мое прошлое с настоящим в тугой, неразрывный и все более опасный узел.

от автора:

итак, друзья, вы готовы? мы подходим к финишной прямой. совсем скоро будет последняя глава этой книги.