Золушка. Перезагрузка

Глава 9. В которой познаются свойства порошков и чиновничьих душ

Утро на Лунной Даче началось с сугубо практического, почти ритуального действа — инспекции драгоценного груза, привезенного Виктором из Аэлиса. Я приказала перенести все ящики и свертки в старую оранжерею, которую я уже мысленно окрестила «лабораторией номер один». Воздух здесь густо пахн воском, сушеным чабрецом и мятой.

Мы работали молча, с сосредоточенностью хирургов, вскрывая упаковки. Деревянная стружка хрустела под ногами, бумага шелестела. И вот они, выстроились на большом дубовом столе, как солдаты перед парадом: стеклянные бутыли и склянки, бумажные пакеты, аккуратно перевязанные бечевкой, жестяные коробки с кристаллическими порошками.

Я взяла первую склянку с желтоватым маслянистым веществом.

— Это — сера очищенная, — объявила я, поднося ее к свету. — Видишь, цвет? Как топленое масло. Сильнейший природный антисептик. Она не маскирует воспаление, Кевин, она его выжигает. Будем использовать точечно, на самые серьезные высыпания. Но осторожно — слишком концентрированная, может обжечь и здоровую кожу.

Он кивнул, внимательно вглядываясь в субстанцию, словно пытаясь запомнить ее текстуру.

Следующим был плотный бумажный пакет. Я развязала бечевку и насыпала на чистое блюдце небольшую кучку белого, невесомого, как пыль, порошка.

— Оксид цинка, — провозгласила я. — Наша палочка-выручалочка. Он делает сразу три дела: подсушивает, снимает красноту и создает невидимый барьер, защищая поврежденную кожу от грязи и дальнейшего раздражения. Основа для присыпок и успокаивающих масок.

Кевин осторожно потрогал порошок кончиком пальца.

— А это — наш главный боец, — я с почти благоговением взяла небольшую стеклянную баночку с кристаллическим веществом. — Салициловая кислота. Или, как ее называют алхимики, «спирт из ивовой коры». Ее магия — не в заклинаниях, а в химии. Она способна проникать глубоко в поры, растворяя сальные пробки и отмершие частички кожи, которые и являются причиной большинства бед. Она буквально расковыривает и очищает заторы изнутри.

Чтобы продемонстрировать, я провела простой опыт: капнула на порошок слабым щелочным раствором. На поверхности тут же зашипели и заплясали крошечные пузырьки углекислого газа.

— Видишь? Реакция идет. Это она, чистая и концентрированная. Найдем правильную дозировку — и твои черные точки исчезнут как по волшебству.

Лицо Кевина выражало такое сосредоточенное понимание, будто он постигал тайны мироздания.

— А вот это — глицерин, — я показала ему бутыль с тягучей, прозрачной жидкостью. — Мы его уже получали, но этот — аптечной очистки. Он — как верный друг, который всегда приходит на помощь. Салициловая кислота и сера могут сильно сушить кожу. Глицерин же притягивает влагу из воздуха и удерживает ее, не давая коже пересыхать и шелушиться. Баланс, Кевин, во всем важен баланс.

Мы перебрали еще несколько веществ: белоснежный каолин для очищающих масок, густое миндальное масло — мягкая, но эффективная основа для ночного крема, бутылочки с эфирными маслами чайного дерева, лаванды и розмарина.

— Чайное дерево — это громовая стрела против бактерий. Лаванда — целитель, она успокаивает и заживляет. А розмарин… — я открыла флакон, и пряный, горьковатый аромат заполнил пространство вокруг. — Розмарин — нормализует работу тех самых сальных желез, чтобы они не работали на износ.

В дверях возникла миссис Дженкинс с метлой. Она замерла на пороге, наблюдая за нашей возней.

— Боже правый, мисс Элис, да у вас тут целая аптека! Вы лечить нас вздумали?

— Не лечить, миссис Дженкинс, — улыбнулась я, ловя на себе ее испуганно-заинтересованный взгляд. — Помогать. Чтобы кожа не болела и не причиняла дискомфорта. Это не медицина, это гигиена и забота о себе.

Она покачала головой, но в ее глазах читалось любопытство.

— Ишь ты… Забота… — пробормотала она и удалилась, но я заметила, что она на мгновение задержала взгляд на баночке с оксидом цинка.

Когда все вещества были изучены, расставлены по полкам и внесены в список, я почувствовала прилив сил. Это был не просто набор склянок. Это был мой арсенал. Инструменты, с помощью которых я могла бы не только помогать людям, но и изменить само представление этого мира о том, что такое красота и здоровье. И первый, кому я должна была помочь, был Кевин.

— Ну что, — выдохнула я, смахивая со лба пыль. — Теперь ты понимаешь, с чем мы имеем дело? Это не магия, Кевин. Это — наука. Просто нужно знать свойства каждой частички и уметь ею управлять.

Он кивнул, и в его глазах горел уже не просто интерес, а настоящая, жадная жажда знаний.

— Да, мисс Элис. Это… даже интереснее, чем заклинания.

— А теперь, — сказала я, уже поворачиваясь к двери, — прервемся на кофе. И обсудим, как мы с тобой будем возвращать твоей коже здоровый вид. И заодно — моей. Я, кажется, сама себя совсем запустила.

— Вашей? Но у вас… — он смутился, запнувшись.

— У меня кожа сухая, обезвоженная, под глазами — вечные синяки от усталости, а кое-где уже намечаются первые морщинки от постоянного стресса. Не говоря уже о волосах. Я запустила себя, Кевин. Пора с этим что-то делать. Мы будем учиться ухаживать за кожей вместе. Договорились?

Он смотрел на меня с немым изумлением, а затем медленно, очень медленно кивнул. В его глазах читалось не только недоумение, но и капля облегчения: он был не один в своей проблеме.

— Мисс Элис, я… — он сглотнул, подбирая слова. — Мне иногда так странно. Вы говорите со мной как с равным. Объясняете такие сложные вещи… я чувствую себя вашим учеником, подмастерьем. А потом я смотрю на вас и понимаю, что вы — хозяйка поместья, а я… я всего лишь помощник. И хотя мы почти ровесники, вы… вы ощущаетесь как взрослый, мудрый человек. Как моя тетя, а не сестра.

В его словах не было лести, лишь чистая, наивная констатация факта. Где-то глубоко внутри сжалось сердце Элис, юной и несчастной, но вперед вышла Алина — тридцатилетняя женщина с дипломом и опытом выживания в корпоративных джунглях.

— Возраст — это не всегда цифры, Кевин. Иногда это груз прожитого, — тихо сказала я.

После выпитого кофе был черед обскур-ящика. Громоздкий, деревянный, пахнущий лаком и стариной. Мы с ним провозились добрый час, пытаясь понять, как крепить матовое стекло, куда вставлять кассеты с фотопластинками, покрытыми светочувствительной эмульсией, а также как использовать пыль.

— Это же надо! — восхищенно прошептал Кевин, когда в окуляре видоискателя возникло перевернутое, но четкое изображение кухонного стола.

— Да, — улыбнулась я. — Теперь — наш первый эксперимент. Фиксация состояния «до».

Я усадила его на стул у окна, поймав поток мягкого утреннего света.

— Сиди смирно. Не двигайся. Дыши спокойно.

Щелчок затвора прозвучал глухо и торжественно. Затем пришла очередь миссис Дженкинс, которая смущенно теребила фартук, но в глазах у нее светился редкий интерес. Потом я сняла саму себя, попросив Кевина нажать на спуск. Было странно видеть свое фото— бледное, с слишком большими глазами, с темными кругами под ними и заломом тревоги между бровей. Документальное подтверждение того, как сильно я запустила себя.

После фотосессии мы начали готовиться к приезду Ангуса. Поскольку он предупредил, что прибудет в полдень, было бы странным не пригласить его к обеду.

..Я окинула взглядом скромные, но качественные припасы, привезенные Виктором. Миссис Дженкинс уже хлопотала у печи, где в чугунке томилось рагу из кролика — сытное, простое, но идеальное для деревенского обеда. Одно блюдо. А в таких домах, как наш, пусть и обедневший, гостям традиционно подавали несколько перемен. Нужно было создать видимость разнообразия, и мне в голову пришла идея.

— Миссис Дженкинс, у нас есть деревянные шпажки? — спросила я, уже нарезая хлеб аккуратными, небольшими кубиками.

— Шпажки? — фыркнула она. — Нет у нас таких столичных штучек, мисс Элис.

Я уже было почувствовала досаду, но тут в разговор вмешался Гримз, молча наблюдавший за нашей суетой.

— Прутики тонкие нужны? — спросил он своим глуховатым голосом. — Я мигом.

Он вышел во двор и вернулся буквально через пять минут с охапкой идеально прямых, тонких прутиков ивы, очищенных от коры. Его перочинный нож, верный спутник, уже сделал свое дело — кончики каждого прутика были заострены и тщательно отшлифованы до идеальной гладкости, чтобы не оставить и занозы.

— Вот, мисс Элис, — протянул он мне свою добычу. — Вроде того, что надо?

Я взяла один из прутиков. Дерево было еще влажным и живым, пахло свежестью и древесным соком. Они были не такими ровными, как фабричные шпажки, в них чувствовалась легкая кривизна, след руки мастера. Это было даже лучше.

— Идеально, мистер Гримз! Спасибо, это именно то, что нужно!

С этими рукотворными шпажками я принялась за работу. Я создала три разных варианта канапе. На один прутик я нанизала кубик подрумяненного хлеба, затем ломтик отварной картошины с укропом, круглый кусочек огурца и завершила шариком из козьего сыра. На другой — хлеб, рулетик из копченой грудинки и оливку. Для сладкого варианта использовала хлеб с медом, кубик груши и орех.

Каждая такая закуска на собственном, уникальном прутике смотрелась еще органичнее и душевнее, чем на стандартной шпажке. Простая еда, собранная на дарах нашего сада и обработанная руками моих людей, стала выглядеть как нечто удивительно цельное и продуманное.

— Ишь ты... — прошептала миссис Дженкинс, разглядывая поднос. — Из прутиков... а смотрится-то как нарядно.

— Именно так, — улыбнулась я. — Мы покажем мистеру Коварду, что богатство — не в золоте, а в умении и вкусе. Также наш главный козырь — кофе. Я расспрошу мистера Коварда о его вкусах и вы, миссис Дженкинс приготовите и подадите кофе после обеда.

Ангус Ковард прибыл, как и было обещано, ровно в полдень. Его самоходка, блестящая лакированным деревом и полированной медью, бесшумно замерла у парадного входа. Он вышел, и его острый, сканирующий взгляд мгновенно оценил и подметенный двор, и вымытые окна, и меня в дверном проеме — собранную, невозмутимую в платье матери.

— Мисс Мёрфи. Вы прекрасно выглядите, — его комплимент прозвучал как констатация факта.

— Мистер Ковард. Добро пожаловать в Лунную Дачу. Надеюсь, вы не против разделить с нами скромный обед? Дорога из города, должно быть, утомительна.

Его брови слегка поползли вверх — визит явно планировался как краткий деловой, но предложение было сделано с такой естественной гостеприимностью, что отказаться означало бы проявить неучтивость.

— Вы очень любезны, мисс Мёрфи.

Обед был сервирован в малой столовой, где солнце ласково освещало простой, но безупречно чистый стол. В центре стоял чугунок с дымящимся рагу миссис Дженкинс — ароматным, наваристым, источающим добротность и домовитость. Но его взгляд сразу же прилип к подносу рядом.

— А это что за диковина? — поинтересовался он, указывая на канапе тонким, холеным пальцем.

— Наша небольшая новинка, мистер Ковард, прямиком из дальних стран, — улыбнулась я. — Попробуйте, выбирайте любой. Вот с сыром и картофелем, вот с грудинкой, а вот — сладкий, с грушей и орехом.

Он взял то, что с грудинкой, повертел в руках, изучая простой ивовый прутик, и откусил. Его лицо, обычно непроницаемое, выразило легкое удивление.

— Изысканно, — произнес он после паузы, доедая закуску. — Неожиданное сочетание текстур. И… оливка? Здесь? Это редкость.

— Остатки от странствий матери, — пояснила я. — Она любила экспериментировать.

Обед прошел в спокойной, почти непринужденной атмосфере. Ковард хвалил рагу, задавал вежливые вопросы о поместье, а я ловила момент. Когда тарелки были пусты, я мягко повела разговор в нужное русло.

— Мистер Ковард, я заметила, вы цените интересные вкусовые сочетания, — мягко заметила я, когда миссис Дженкинс убрала тарелки.

— Вы наблюдательны, — он кивнул, пристально глядя на меня. — Сладости — не моя слабость. Я предпочитаю вкусы с характером, с глубиной.

— Тогда позвольте предложить вам один интересный напиток, — улыбнулась я. — Крепкий, с пряными нотами, без сахара. Или, возможно, вы предпочитаете что-то более мягкое и сладкое?

— Крепкий и пряный, — без колебаний ответил он. — Люблю, когда вкус дает о себе знать.

Я кивнула, встала и шепнула пару слов миссис Дженкинс, что стояла у входа. Женщина кивнула и поспешила на кухню.

Через пару минут миссис Дженкинс, красная от волнения, внесла поднос. В воздухе повис густой, горьковато-пряный аромат — я попросила добавить в кофе щепотку кардамона и корицы.

— Это кофе, мистер Ковард, — объяснила я, пока она разливала напиток по маленьким фарфоровым чашкам. — Его зерна растут далеко на юге, за Морем Туманов. Напиток бодрящий, с глубоким, сложным вкусом.

Он сделал первый глоток, и на его обычно невозмутимом лице я увидела легкое, но несомненное удовольствие.

— Как вам? — я внимательно следила за его реакцией.

— Превосходно, — произнес он, ставя чашку. — Настоящий мужской напиток, — в его глазах мелькнул искренний интерес. — Горьковато, но послевкусие… ореховое, древесное. Сильный аромат. Да, весьма интересно. Благодарю вас, мисс Мёрфи, за точное попадание в мой вкус. В столице я не пробовал ничего подобного.

— Он может быть разным, — оживилась я, чувствуя, что попала в цель. — В зависимости от обжарки, помола, способа приготовления. Можно добавить щепотку корицы или кардамона, чтобы раскрыть иные ноты. Это как хорошее вино — каждый сорт уникален.

Мы проговорили еще несколько минут о вкусах, о том, что ценится в столице, о тенденциях.

Он слушал внимательно, его первоначальная надменность постепенно таяла, уступая место деловому любопытству. Я видела, что он не просто сыт и доволен — он заинтригован. Я показала ему не убогое поместье, а место, где ценят качество, умеют удивлять и думают нестандартно.

И только когда чашки были пусты, и на столе остались лишь крошки от канапе, Ковард вернулся к делу. Но теперь его тон был иным — не снисходительным, а уважительным. Он видел перед собой не бедную родственницу, а деловую партнершу.

Переговоры прошли на удивление гладко. Он в начале предлагал смехотворно низкую цену за патент, ссылаясь на риски, на неопределенность рынка, на мою молодость и неопытность. Но Алина Воронцова, годами отбивавшая бюджеты на исследования у жадных до прибыли инвесторов, знала себе цену.

— Мистер Ковард, — голос мой звучал мягко, но твёрдо. — Вы покупаете не просто рецепт. Вы покупаете монополию. Технологию, которая позволит вам производить масло, которого нет ни у кого. Вы будете диктовать цены. Я предлагаю вам не товар, я предлагаю вам рынок. Или, — я сделала паузу, глядя ему прямо в глаза, — я предложу его вашим конкурентам из «Серебряного Феникса». Я слышала, они крайне заинтересованы в расширении ассортимента.

Это был блеф. Я понятия не имела о делах «Серебряного Феникса», другого поставщика масла. Но его глаза сузились. Он понял, что имеет дело не с наивной девочкой.

В итоге мы сошлись на сумме, от которой у меня перехватило дыхание. Крупный единовременный платеж, который покрывал все наши долги и оставлял солидный запас, и небольшой, но вечный процент с каждой проданной бутылки масла, произведенного по моему методу. Мы договорились встретиться для подписания договора завтра, в столице.

Уже подходя к самоходке, он на прощание обернулся.

— Благодарю за гостеприимство, мисс Мёрфи. Это был один из самых интересных обедов в моей практике. Я с нетерпением жду нашего дальнейшего сотрудничества.

Его самоходка тронулась и скрылась за поворотом. Проводив его, я прислонилась к косяку двери, чувствуя, как дрожат колени. Первая крупная победа. Финансовый кислород, который давал нам время и возможность дышать.

Эйфория длилась недолго. Под вечер вернулся Виктор из города, куда ездил за провизией. Его лицо было мрачным.

— Мисс Элис, в городе говорят… разное, — он понизил голос, хотя вокруг никого не было. — Говорят, мадам Тревис уже знает о визите Коварда. Знает, что вы заключили сделку. Она в ярости. Кричала, что вы украли ее деньги, что вы… что вы незаконно распоряжаетесь имуществом под ее опекой. И что она «положит этому конец». Она что-то замышляет, мисс. Я чувствую это.

Холодная полоса страха пробежала по спине. Предчувствие, острое и неумолимое, сжало горло. Она не оставит нас в покое.

Решение о визите в патентное бюро пришло мгновенно, как озарение. Но действовать следовало не сломя голову, а с холодным, выверенным расчетом. У меня был всего один шанс произвести нужное впечатление.

Я снова поднялась в спальню. На этот раз я выбрала не платье, а костюм — и на этом мой скромный гардероб закончился. Я надела юбку из темно-серого шерстяного кашемира, строгую, узкую, доходящую до лодыжек, и жакет из той же ткани, с длинными рукавами и аккуратными лацканами. Когда-то это был деловой гардероб Лисандры для визитов в город. Никаких украшений, кроме кольца матери. Волосы были убраны в тугой, безупречный узел.

Мы выехали утром, чтобы прибыть в город к самому открытию канцелярии. Я не собиралась вламываться в закрывающиеся двери; я намеревалась прийти первой, свежей, полной сил, когда чиновники еще не устали от потока просителей.

Патентное бюро Аэлиса располагалось в невзрачном каменном здании с высокими потолками и скрипучими половицами. Воздух пах пылью, старой бумагой и слабым ароматом дешевых духов. За длинным деревянным барьером суетились клерки, в основном женщины — от юных девиц с любопытными глазами до суровых дам зрелого возраста, чьи лица казались высеченными из гранита.

Моя очередь подошла быстро. Я подошла к стойке, за которой сидела женщина лет сорока с умным, усталым лицом и шиньоном цвета воронова крыла.

— Чем могу помочь, мисс? — спросила она, не поднимая глаз от толстой учетной книги.

— Доброе утро. Я хотела бы зарегистрировать новое косметическое средство, — мой голос прозвучал четко, уверенно, но без вызова.

Она подняла на меня взгляд, и в ее глазах мелькнуло легкое удивление. Я явно не походила на обычных просительниц.

— Регистрация продукции… Это к господину Элдриджу, третий кабинет налево. Но он обычно принимает после полудня, — она уже было потянулась за колокольчиком, чтобы вызвать следующего, но я мягко остановила ее.

— Я понимаю. Это досадно. Видите ли, я приехала из поместья «Лунная Дача», путь неблизкий. — Я сделала небольшую, рассчитанную паузу, позволяя названию поместья задержаться в воздухе. Слухи, как я и надеялась, уже сделали свое дело.

Женщина замерла, и ее взгляд стал пристальным и живым. «Лунная Дача»… Та самая наследница, сбежавшая от мачехи… — это читалось в ее глазах.

— Вы… это вы… — она запнулась, подбирая слово.

— Элис Мёрфи, — улыбнулась я тепло, как будто делюсь с ней маленьким секретом. — Да, та самая. И я как раз привезла кое-что из возрожденных рецептов моей матери, — я аккуратно, без лишней суеты, поставила на стойку небольшую плетеную корзинку, прикрытую льняной салфеткой.

Любопытство победило бюрократическую строгость. Из-за соседних стоек начали выглядывать другие клерки, привлеченные нашим разговором.

— И что же это? — спросила женщина, и в ее голосе прозвучал неподдельный интерес.

— Пока просто крем для рук. Натуральный, без вредных магических добавок, от которых потом еще нужно лечиться, — я сделала акцент на этих словах. — Моя покойная мать, Лисандра Мёрфи, много экспериментировала с местными травами. Мне удалось восстановить один из ее рецептов,— я приподняла салфетку, открыв несколько изящных глиняных баночек.

Тут подошла еще одна клерк, помоложе.

— О, миссис Гловер, это же та самая мазь, о которой тетушка Марта из прачечной рассказывала! Говорит, у нее после стирки руки не трескаются и не краснеют!

Миссис Гловер посмотрела на меня с новым, уважительным интересом. Я увидела свой шанс и использовала его.

— Я бы хотела зарегистрировать его официально. Как косметическое средство на натуральной основе. Чтобы люди знали, что покупают проверенный, качественный продукт, а не сомнительное зелье. Но, к сожалению, я не могу ждать до полудня. Мне нужно вернуться в поместье как можно быстрее, — я наклонилась чуть ближе, понизив голос до доверительного полушепота. — И, если честно, у меня есть опасения, что… недоброжелатели могут попытаться помешать. Возможно, вы слышали слухи о моей мачехе?

Их лица вытянулись. История гонимой наследницы была слишком сочной, чтобы ее игнорировать.

— Ох, детка, мы слышали, — вздохнула миссис Гловер, и ее тон стал почти материнским. — Так ты хочешь все узаконить, чтобы она не могла предъявить претензий?

— Именно так, — кивнула я с наигранной уязвимостью, которая тут же сменилась деловой твердостью. — Но я также хочу делать это правильно. По закону.

Миссис Гловер обменялась взглядами с коллегами. Между женщинами прошла безмолвная договоренность.

— Ладно, — решительно сказала она. — Старина Элдридж вечно все откладывает. А бумаги-то все равно мы, девочки, заполняем. Иди сюда, дорогая, садись. Анна, принеси-ка бланки заявления на регистрацию косметической продукции. Мэри, чаю нам сюда, хорошего, с жасмином.

В следующие полчаса я провела настоящий мастер-класс по маркетингу и установлению личного контакта. Я не просто заполняла скучные бланки под их диктовку. Я рассказывала им о свойствах ромашки и мяты, о том, как алоэ успокаивает кожу, а масло питает ее. Я подарила каждой по баночке — миссис Гловер сразу же намазала свои грубые, исчерченные чернилами пальцы и ахнула от приятного ощущения прохлады и мягкости.

— Да это же волшебство! — воскликнула она.

— Не волшебство, — улыбнулась я. — Наука. Просто нужно знать свойства растений и правильно их сочетать.

Я оставила им дополнительные три баночки «для тестирования», на что они ответили бурной благодарностью и обещанием «ускорить процесс как только возможно». Когда я покидала бюро, у меня в сумочке лежало временное свидетельство о принятии заявления на рассмотрение, что уже было огромной победой, и обещание, что официальная бумага будет готова в рекордные сроки — «к концу недели, максимум!».

Мы вышли на залитую солнцем улицу. Виктор, ожидавший у самоходки, с облегчением выдохнул, увидев мое улыбающееся лицо.

— Все получилось, мисс Элис?

— Получилось, Виктор, — кивнула я, с наслаждением вдыхая свежий воздух. — Мы сделали первый официальный шаг. И нашли себе несколько очень полезных союзниц в патентном бюро. Иногда лучшая взятка — это не золото, а немного заботы и хороший крем для рук.

Обратная дорога казалась уже не такой тревожной. Да, угроза со стороны мачехи никуда не делась. Но теперь у меня была не только финансовая подушка, но и легальный статус моего продукта, и поддержка самых неожиданных людей.