Золушка. Перезагрузка

Глава 21. В которой начинается битва

Утро дня презентации выдалось прохладным.

Я стояла перед высоким зеркалом в позолоченной раме, пока миссис Дженкинс с заботой застегивала на мне мелкие перламутровые пуговицы жилета. Его ткань — молочно-белый шелк — мягко облегал талию.

— Никогда бы не подумала, что наша девочка пойдет на такой вечер в брюках, — бормотала она, поправляя идеальную линию плеч на пиджаке-накидке. Пиджак был длинным, почти как пальто, из той же ткани, что и брюки, и струился вниз тяжелыми, но плавными складками. — Но вы выглядите, словно какая-нибудь ученая герцогиня с Южного континента.

Я поймала свое отражение — строгое, с собранными в тщательный небрежный узел волосами.

Виктор, в своем парадном темно-синем мундире, с горделивой важностью продемонстрировал самоходку, начищенную до зеркального блеска. На заднем сиденье, бережно уложенные на мягкий серый войлок, покоились шкатулки — наши главные орудия в предстоящей битве. Кевин, облаченный в свой лучший, пусть и слегка поношенный, шерстяной костюм, нервно поправлял галстук. Его лицо, еще недавно покрытое буграми воспалений, теперь было лишь слегка неровным, и он держался с новой, непривычной уверенностью.

— Всё готово, мисс Элис, — доложил Виктор, открывая дверцу с отточенным движением. — Поехали покорять столичных львиц.

Дорога в город пролетела в напряженном молчании, нарушаемом лишь ровным гулом двигателя. Я мысленно повторяла ключевые тезисы, проверяла по списку, всё ли взяла. За окном мелькали поля, скелеты потярявших листву деревьев, а затем и первые каменные особняки предместий Аэлиса. С каждым километром тревога сжимала горло все туже.

Особняк Ковардов поразил не столько размерами, сколько безупречным вкусом. Он был выстроен из светло-серого камня, с огромными панорамными окнами, в которых отражалось хмурое небо. Ни лепнины, ни витых решеток — лишь четкие геометрические линии, полированный гранит ступеней и матовый блеск хромированных деталей. Это была не старая аристократическая резиденция, а скорее манифест нового богатства, основанного на торговле и технологиях.

В прихожей, устланной темно-синим ковром, пахло воском для пола и едва уловимыми нотами экзотических духов — смесь сандала и бергамота. Нас встретила сама Лилия. Она вышла из глубины холла, и ее острый, оценивающий взгляд мгновенно просканировал меня с головы до ног. На ее лице, обрамленном идеальной прической, промелькнуло искреннее изумление, а затем — широкая, одобрительная улыбка.

— Браво, Элис! — воскликнула она, протягивая руки. Ее пальцы были сухими и прохладными. — Я знала, что вы удивите, но настолько! Это не просто наряд, это заявление. Мама будет в восторге. Отец, к сожалению, в отъезде, на переговорах с гильдейскими оценщиками.

Миссис Ковард, появившаяся вслед за дочерью, оказалась женщиной с седыми волосами, уложенными в элегантную гладкую прическу, и в платье безупречного кроя из темно-синего бархата. Ее лицо, с тонкими, словно выточенными из слоновой кости чертами и умными, внимательными глазами цвета старого серебра, хранило отпечаток былой красоты и несгибаемой воли.

— Мисс Мёрфи, — произнесла она, пожимая мне руку. Ее рукопожатие было сухим, твердым и кратким. Взгляд скользнул по моему костюму, задержался на лице, и я увидела в ее глазах не осуждение, а живой интерес. — Лилия не перестает мне рассказывать о ваших кремах. Рада наконец познакомиться с их создательницей. Должна признать, ваш внешний вид полностью соответствует репутации новатора. В нашем кругу не хватает смелости. Все эти банты и рюши... — она легко махнула рукой, и я поняла, что имею дело с женщиной, которая сама не раз ломала правила.

Лилия провела нас в гостиную — огромное помещение с высоким потолком, где преобладали темное дерево и кожа. По моей просьбе широкий стол был застелен белой тканью, на которой мы разложили пробники, аккуратные стопки памяток и, самое главное, — фотопластины «до и после», установленные на специальных медных подставках. Рядом стояли фаянсовый таз с теплой водой, стопки мягчайших вафельных полотенец и небольшие ручные зеркала в серебряных оправах. Стулья по количеству гостей были расставлены полукругом.

— Гости начнут подъезжать через полчаса, — сообщила Лилия, поправляя вазочку с белыми орхидеями на каминной полке. — У вас есть время осмотреться и успокоиться. Я предупредила всех, что вечер будет не совсем обычным. Ожидаю бурю — в хорошем смысле.

И она не преувеличивала. Вскоре особняк начал наполняться гулом голосов, шелестом дорогих тканей, облаками тяжелых, сладковатых духов. Гости были в основном молодыми девушками — подругами Лилии, — но некоторые приехали с матерями, дамами в возрасте с умными, уставшими глазами и безупречными, отработанными до автоматизма манерами. Все они, проходя в гостиную, замирали на пороге, увидев меня. Шепотки, недоуменные взгляды, сдержанные улыбки, чье-то сдавленное хихиканье — я ловила весь спектр реакций. Но, следуя совету Виктора, я держалась с холодноватой, вежливой уверенностью, словно ношение брюк было для меня самой естественной вещью на свете. Впрочем, так оно и было, в моей прошлой жизни.

Лилия ловко представляла меня гостям, направляя ко мне один поток знакомств за другим.

Среди прочих Лилия представила мне одну особенно приятную пару.

— А это миссис Агата Логан и ее дочь Иветта, — сказала она, подводя меня к женщине с мягким, добрым лицом и живыми, любопытными глазами, и девушке с россыпью веснушек на носу и знакомой упрямой складкой у рта.

Агата Логан протянула мне руку. Ее рукопожатие было на удивление теплым и твердым.

— Мисс Мёрфи, Артур так много о вас рассказывает, — сказала она, и в ее глазах светилось неподдельное дружелюбие. — Вернее, он взахлеб рассказывает о ваших формулах. От него человеческих подробностей не добьешься, но по тому, как он говорит, я поняла — вы произвели на моего сына неизгладимое впечатление. Для него, знаете ли, это высшая похвала.

Иветта, смущенно потупившись, тут же резко подняла на меня взгляд.

— Он сказал, что вам всего девятнадцать. Это правда? — в ее голосе звучал неподдельный интерес, смешанный с робостью.

Я улыбнулась им обеим, чувствуя неожиданное тепло.

— Да, это правда. Мне пришлось рано повзрослеть. Мастер Логан — блестящий специалист, и то, что он нашел время для моих скромных изысканий, большая честь для меня. Я стараюсь делать свою работу так хорошо, чтобы у Гильдии не осталось вопросов.

Агата Логан одобрительно кивнула.

— Здравая позиция, дитя мое. В нашем мире, увы, одних только знаний часто бывает недостаточно. Нужна еще и стальная воля. Артур говорит, она у вас есть.

Я обменивалась рукопожатиями, запоминая имена и титулы, в которых мелькали громкие фамилии банкиров, владельцев мануфактур и отпрысков старых аристократических родов. Я чувствовала себя среди них приглашенным лектором, пришедшим прочитать спецкурс для узкой, влиятельной аудитории.

Ужин прошел в легкой, ни к чему не обязывающей беседе. Я мало говорила, зато много слушала, впитывая поток светских сплетен, обсуждений последних столичных тенденций и замаскированных под жалобы демонстраций собственного статуса. Когда разговор зашел о трудностях ведения бизнеса, одна из дам, миссис Вандербильд, дородная женщина в лиловом платье, с умными, добрыми глазами, вздохнула:

— Ах, моя дорогая, вы не представляете, сколько препон чинит нам Гильдия. Каждая новая партия артефактов — это унизительные проверки, завышенные пошлины и взгляды свысока, словно мы не бизнесмены, а назойливые просители.

Это был мой шанс. Я аккуратно положила ложку рядом с тарелкой, где лежали остатки изысканного соуса из утиной грудки, и с легкой, почти невесомой грустью в голосе ответила:

— О, я прекрасно понимаю, о чем вы, миссис Вандербильд. Но порой самые большие препятствия подстерегают не со стороны официальных институтов, а от тех, от кого меньше всего ждешь, — я сделала паузу, давая словам просочиться в сознание собравшихся. — После смерти отца, моя мачеха, мадам Тревис, не только незаконно присвоила себе управление моим наследственным поместьем, но и... — я опустила взгляд, будто с трудом подбирая слова, — попыталась полностью отрезать меня от семейного наследия. Мне пришлось буквально бежать из дома, спасаясь от нее. Она даже пыталась обвинить меня в краже моих же собственных вещей, когда я попыталась забрать книги и вещи моей покойной матери.

В гостиной на мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим позвякиванием посуды. Я видела, как миссис Ковард медленно, с холодным пониманием кивнула. Миссис Вандербильд сжала губы, ее взгляд, обычно добродушный, стал жестким.

— Подлая женщина, — четко, без колебаний произнесла она. — Пользоваться беззащитностью сироты низко. Таких надо ставить на место.

— Благодарю вас за поддержку, — тихо сказала я, снова поднимая глаза и встречая десятки сочувствующих и возмущенных взглядов. — Но я научилась полагаться на себя и на честность своего дела.

История «бедной сироты, преследуемой алчной мачехой», поданная без излишней драматизации, нашла свой отклик. Я не просила жалости — я демонстрировала стойкость, и это вызывало уважение.

После того как последние слуги унесли тарелки с основными блюдами, миссис Ковард жестом подозвала меня к себе. Её лицо освещала редкая, почти деловая улыбка.

— Мисс Мёрфи, пока есть минутка, я хочу поделиться с вами прекрасной новостью, — начала она, понизив голос так, что его слышала только я и Лилия, стоявшая рядом. — Технология очистки льняного масла, патент на которую вы нам продали, уже внедрена на нашем основном производстве.

Я замерла, чувствуя, как сердце забилось чаще.

— Первая партия масла высочайшей очистки выходит на рынок на следующей неделе, — продолжала миссис Ковард, и в её глазах вспыхнули знакомые огоньки — огоньки азарта предпринимателя, который я уже видела у её дочери. — Мы позиционируем его как продукт премиум-класса. Масло для гурманов, для самых взыскательных рестораторов, для кондитеров Императорского двора. Оно кристально прозрачное, без малейшего оттенка горечи, с беспрецедентно долгим сроком хранения. Не говоря уже о том, что оно потрясающе полезно для организма.

Лилия, сияя, положила руку мне на запястье.

— Мама права, Элис. Мы уже разослали образцы нашим ключевым покупателям. Отзывы — ошеломляющие.

— И всё благодаря вашему гениальному, хоть и простому, решению, — заключила миссис Ковард, и в её голосе прозвучало неподдельное уважение. — Ангус был прав, назвав эту сделку лучшей инвестицией за последние пять лет. Готовьтесь, мисс Мёрфи. Вас ждет не только финансовый успех, но и волна внимания. Когда «Масло и К°» выпускает на рынок прорывной продукт, о его создателе узнают все. Это придаст вам веса и в вашем нынешнем предприятии.

После десерта — воздушного суфле с ванилью и лесными ягодами — Лилия поднялась, и ее звонкий голос легко перекрыл общий гул.

— Дорогие гости, приглашаю вас в гостиную. Мисс Мёрфи приготовила для нас кое-что действительно уникальное. Уверяю вас, вы не видели ничего подобного.

В гостиной я заняла место у подготовленного стола, чувствуя на себе десятки любопытных, оценивающих, а где-то и скептических взглядов. Легкое волнение, дремавшее где-то глубоко внутри, сменилось холодной, собранной решимостью. Я сделала глубокий вдох и начала.

— Дамы, — мой голос прозвучал четко и ровно, без тени робости, легко заполняя пространство большой комнаты. — Благодарю вас, что нашли время посетить эту скромную презентацию. Я не буду долго рассказывать о том, как оказалась здесь. Многие из вас уже слышали историю о том, как мне пришлось бежать из родного дома и начинать все с нуля в заброшенном поместье. Сегодня я хочу рассказать вам не о трудностях, а о том, что стало для меня спасением и новым смыслом. О науке ухода за кожей.

Я провела рукой над фотопластинами.

— В основе всего, что я делаю, лежат три пункта: знание, безопасность и результат. Знание — потому что я опираюсь не только на магию, но и на строгие научные законы, изучающие строение и потребности кожи на уровне, недоступном простому наблюдению. Безопасность — ибо любое средство должно нести здоровье, а не скрытые угрозы. И результат — зримый, осязаемый, преображающий.

Я взяла со стола плотный свиток из плотного пергамента, перевязанный шелковой лентой цвета слоновой кости, и развернула его с торжественным, неспешным жестом. На документе красовалась сложная, многоуровневая печать Гильдии Артефакторов, а ниже — размашистая, уверенная подпись: «Мастер Логан».

— Вот официальное заключение Гильдии Артефакторов и Алхимиков, — объявила я, давая возможность ближайшим дамам разглядеть золоченые буквы и сургучный оттиск. — Оно подтверждает, что все компоненты, используемые в средствах «Лунной Дачи», безопасны, нетоксичны, не содержат запрещенных веществ или скрытых магических ингредиентов, способных нанести вред. Гильдия удостоверяет, что мои методы очистки, стабилизации и активации соответствуют самым строгим стандартам, предъявляемым к продуктам, контактирующим с кожей, — я позволила себе легкую, почти ироничную улыбку. — Как вы понимаете, после всего случившегося я не могу позволить себе ни малейшего намека на недобросовестность. Моя репутация — это единственный капитал, который у меня есть, и я его берегу.

Затем я указала на снимки.

— И, наконец, результат. То, ради чего всё затевалось, — я взяла пластину с ужасающим изображением Кевина: лицо, обезображенное бугристыми красными воспалениями и гнойниками, смотрело на зрителей с немым укором. — Это мой помощник, Кевин, всего два месяца назад. Его кожа страдала от высыпаний, с которыми не могли справиться ни зелья, ни знахарские снадобья.

Я поставила рядом другую пластину: то же лицо, но кожа стала ровной, воспаления сошли, остались лишь легкие, заживающие следы постакне. Выражение лица на втором снимке было другим — уверенным, спокойным. Я пустила обе пластинки по рукам, чтобы каждая могла разглядеть подробности.

— А это он сегодня. Разница, как вы видите, не просто заметна.

Я показала снимки рук Инны, покрытых мокнущей, зудящей экземой, и тот же самый результат — чистую, здоровую, хоть и еще слегка розовую кожу. Наконец, я продемонстрировала свои собственные фотографии: бледное, изможденное лицо с темными кругами под глазами, кожей, испещренной мелкими шелушениями, и сияющую, увлажненную кожу с ровным тоном и здоровым румянцем.

— Вот что может дать правильный, системный уход, основанный на глубоком понимании потребностей кожи. Не маскировка, а лечение.

В комнате повисла гулкая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в камине. Дамы, забыв о светских манерах, с жадным интересом разглядывали неоспоримые доказательства.

— Но чтобы уход был правильным, его нужно подбирать индивидуально, — продолжала я, мягко ломая возникшее напряжение. — Сегодня я не только расскажу, но и научу вас определять ваш тип кожи и покажу, как пользоваться средствами «Лунной Дачи». А после презентации каждая из вас получит набор пробников, подобранный с учетом ваших особенностей, и подробную инструкцию, составленную лично для вас.

Чтобы снять возможное напряжение и добавить элемент игры, я предложила выбрать первую «модель» с помощью жребия. Лилия опустила в небольшую фарфоровую вазочку, расписанную кобальтовыми цветами, свернутые бумажки с именами гостей и с театральным жестом вытащила одну.

— Итак, первой испытать на себе магию «Лунной Дачи» станет... мисс Иветта Логан!