7 крестражей Маши Вороновой. Часть 1

Глава 3

Признаюсь честно, мне было очень интересно узнать, кто же так пугает героических старших учеников. В моем воображении складом с материалами заведовал непревзойденный практик, способный одним только взглядом уничтожить не только демонов, но и богов, так как давно произошел в силе и тех и других. Он должен был быть огроменного роста, широк в плечах, буквально излучающий мощнейшее давление ци, которому не может долго противостоять ни один из людей. Мы оставим в стороне вопрос, что тогда он забыл в нашей скромной секте на должности заведующего складом, приняв во внимание только то, в какой трепет повергает старших учеников необходимость что-то у него получить. Именно поэтому, создав в голове портрет эпического героя, я была несколько удивлена и разочарована, увидев у стойки, где выдавались вещи, худенькую сморщенную старушку. Это уже само по себе вызывало удивление, ведь вступившие на путь культивации небесного Дао в надежде обрести бессмертие и вознестись даже на самом низком уровне развития в своих преклонных годах так не выглядели. Возможно, здесь имело место какое-то проклятье, откат от какой-то сложной техники или даже последствия долгих пыток в тёмной цитадели.

Я поджала губы и с некоторым удивлением посмотрела на Сой Фанг, которая показывала мне на эту старушку из-за угла, словно привела меня посмотреть на опасного зверя.

— Вот ты сейчас серьёзно? — удивилась я. — У неё развитие даже ниже моего. Тебе хватило смелости сразиться с одним из самых сильных демонических практиков, и ты не можешь потребовать необходимое у пожилой женщины?

— Не смей нас осуждать, — возмутилась Сой Фанг. — Она страшная, мерзкая, упрямая, и как практик правильного пути, я не могу просто прибить эту старушенцию. Ну так что, ты можешь что-нибудь сделать или тебе тоже придётся смиренно выпрашивать требуемое и получить в лучшем случае половину?

И надо признать, последняя её фраза меня задела. Я даже мысли не допускала о том, что мне придётся смиренно что-то выпрашивать. В конце концов, я не только старшая ученица, но я и дочь семьи Бай. Старшая дочь. Однако я не смела недооценивать даже такого противника. В конце концов, раз перед этой старушенцией смиренно склонялись и практики с более высоким уровнем развития, то она явно не так проста, поэтому к сражению стоит подготовиться заранее. Я вызвала водяное зеркало и внимательно осмотрела себя. Нет, подобные «доспехи» мне не подойдут, слишком скромно.

— Возвращаемся, — распорядилась я.

— Благородная госпожа Бай даже не попытается? — усмехнулась Сой Фанг.

— Мне жаль разочаровывать дочь славного клана Сой, но старшей дочери клана Бай необходимы некоторые приготовления.

***

— Госпожа, вам же обычно не нравятся эти украшения, вы говорили, что они выглядят вычурно и слишком помпезно, — заинтересовалась Чуань-Чуань.

Действительно, набор брошей для волос — баодянь, — подаренные мне на церемонии шпильки одной из троюродных тёток,— в виде журавлей, танцующих в воздухе, и прилагающиеся к ним подвески буяо я носила крайне редко. Точнее, я примерила набор один раз, оценила его вес, удобство, и решила, что он будет на складе до того момента, как я смогу передарить этот очень красивый и очень дорогой набор какой-нибудь своей внучке или правнучке. Несмотря на то, что я любила и носила дорогие украшения, которых в моей коллекции было немало, конкретно этот превосходил по стоимости и филигранности исполнения буквально всё. И да, его я тоже любила. Точнее, я любила на него смотреть, носить же я его не собиралась. Когда я примерила его в первый раз, у меня от тяжести сразу начала болеть голова, а о поворотах, наклонах или каких-либо резких движениях с такими украшениями на голове можно было просто забыть. Этот баодань был набором представительским и церемониальным, совершенно неподходящим для повседневной носки. И завтра я собиралась его надеть. Разумеется, ему требовалось подходящее платье, прическа и макияж. Баодань - эта та вещь, которая прекрасна сама по себе, но тем не менее требует соответствующей оправы.

—Вычурно и помпезно - это то, что мне сейчас нужно,— откликнулась я.— для всего есть место и время, и для этих украшений тоже. Помоги мне собраться.— приказала я, усаживаясь на пуфик и пытаясь погрузиться в состояние медитации. С этого пуфика я не встану еще очень долго. А Чуань-Чуань уже несла гребни и накладные пряди - некоторые причёски без этого не сделать.

***

— Ты в этом ходить сможешь? — поинтересовалась Сой Фанг, уже в третий раз обходя меня по кругу. Чуань-Чуань расстаралась, и я вполне могла отправиться на приём к императору, не уронив чести семьи Бай.

— С определённым трудом, — пришлось признать мне. В конце концов, церемониальные платья не предназначены для того, чтобы ходить много. — Поэтому, думаю, мы отправимся на журавлях.

Сой Фанг посмотрела на меня с некоторым неодобрением.

— На мече же быстрее, — попробовала возразить она. На что я лишь осторожно пожала плечами, опасаясь помять платье.

— Ну, во-первых, мое развитие еще не позволяет мне летать на мечах, во-вторых, у меня нет духовного меча. В-третьих, летать на мече в придворном наряде просто глупо. Если всё растреплется, кто будет приводить в порядок прическу и ханьфу? Ты?

Сой Фанг с ужасом покачала головой и быстро добавила, опасаясь, что я передумаю:

— Преклоняюсь перед мудростью дочери Бай. Журавли — лучший способ передвижения.

Я милостиво кивнула, смиренно принимая похвалу старшей учительницы Сой, сделав вид, что не вижу, как она закатывает глаза, разумеется, в немом экстазе от восхищения моей мудростью, светочем которой ей придется быть сегодня еще не раз.

Большинство практиков Бай Хэ предпочитали перемещаться либо на мечах, либо на своих двоих, так что пернатые перевозчики всегда были свободны, и долго ждать не пришлось. Пока Сой Фанг помогала мне подняться на спину журавля, она не переставала что-то бурчать себе под нос и наконец, не выдержав, спросила:

— Ну и для чего всё это? И так вся секта знает, кто ты, и как велика твоя любовь к драгоценным одеждам.

— Дело не в секте, точнее, не в одеждах, — отмахнулась я. — Потом всё объясню, тебе же предстоит только смиренно следовать за мной и подыгрывать, где надо.

Сой Фанг снова закатила глаза (вот не понимаю, у кого она подцепила эту отвратительную привычку, недостойную дочери благородного клана), и замолчала, позволяя мне насладиться моментом полета, который я любила. Тишина, которую создает барьер, не позволяющий ветру снести тебя. Огромное лоскутное полотно внизу — начатая Гуаньинь вышивка, от которой богиня отвлеклась, но созданное ее милосердными руками уже обрело свою жизнь, и возможно, когда вышивальщица снова вернется к своей работе, она будет удивлена изменениями на полотне. Дед говорил, что с высоты не видно малое, всё сливается и делается однородным, пестрым и ярким, поэтому необходимо спускаться с небес, чтобы в большом рассмотреть малое.

Следуя моему приказу, журавль приземлился в отдалении от места назначения. Если я всё правильно рассчитала, то видно нас не будет, что очень важно для того, чтобы произвести задуманный эффект. С места нашего приземления, укрытого османтусом в зарослях гортензии, было хорошо видно, как у прилавка беснуется одетая в желтое ханьфу девушка. Причем мне со стороны казалось, что еще немного, и она впадет в демона. Вокруг нее полупрозрачным шлейфом клубилась ци, потихоньку наливаясь чернотой.

— Это Юн Лин, старшая ученица Пика Лун Чжуа. Кажется, их группа сегодня должна была спуститься вниз и помочь крестьянам разобраться с набегами демонических ласок.

Я чуть изогнула бровь. Практически под самым носом секты Праведного пути завелись Эмо Хуаншулан? Подобные создания обычно не селились так близко к горам, в которых располагались секты культиваторов праведного небесного дао.

— Эта мелочь совсем распоясалась, — продолжала Сой Фанг. — Если раньше они таскали цыплят и кур, то последний раз утащили пьяного крестьянина, заснувшего в стоге сена.

— Тебя смущает только то, что они утащили какого-то пропойцу? — несколько деланно удивилась я. — Но оставим это в стороне, кажется, нам пора начинать получать наши вещи.

Самое сложное — это первый шаг, как говорила бабушка. Именно от него идет всё: насколько бесшумна и величественна походка, будет ли неприлично колыхаться подол ханьфу, показывая всем недостойную благородной госпожи спешку или, еще хуже, недостаток воспитания и этикета. Звякнут ли в самый неподходящий момент подвески буяо. Всё первое впечатление зависит от самого первого шага. В нем должно быть спокойствие горного озера в предрассветный час и величие бурной реки, разрушающей скалы, берущей свое начало где-то под маленьким камнем. Безмятежность и величие. Отстраненность равнодушного наблюдателя и тяжесть судьи, выносящего приговор. Вот то, что должно быть в первом шаге, в первом взгляде и в первом слове. Единственный звук, который допустим для благородной госпожи, снизошедшей до необходимости идти, — шорох подола ханьфу. И убереги тебя Будда использовать ци, чтобы приглушить недопустимые звуки!

Вообще, ссора у прилавка была мне на руку. Я давно не надевала полные парадные одежды, и кое в чем мои движения несколько отличались от эталонных. Увидь это бабушка, не избежать мне еще пары уроков этикета, но пока она в уединении, а к тому моменту, как она его покинет, я надеюсь отточить упущенные моменты.

Чем ближе мы подходили, тем внимательнее я становилась, готовясь поймать момент. На секунду перепалка между старухой и старшей ученицей затихла на вдохе, для того, чтобы снова разгореться со страшной силой, и это был именно тот момент, когда буяо тихонько звякнули. В той царящей тягучей и тяжелой предгрозовой тишине этот звук был подобен звуку колокола монаха, проходящего третий этап сокушинбутсу, и мир замер. Старуха поперхнулась заготовленной, несомненно, едкой фразой. Старшая ученица Пика Драконьего когтя сначала застыла соляным столбом, а потом изобразила неуклюжий, полный ошибок и недочетов поклон и отошла в сторонку. Подозреваю, в ней в этот момент боролись два чувства: смущение и желание посмотреть, как я буду унижаться, выбивая нужное.

— Сой Фанг, список! — отдала я приказ, глядя куда-то вглубь склада, из которого тянуло сыростью и затхлостью. Кажется, кто-то плохо выполняет свои служебные обязанности. Намекнуть что ли отцу или деду о том, что хранителя склада неплохо было бы заменить?

Пока я предавалась размышлениям, Сой Фанг положила на деревянный прилавок список. Именно тогда я, переведя взгляд на старуху, ткнула в бумагу ногтем, спрятанным в хучжи, и подвинула к хранительнице склада, оставив в дереве неглубокую царапину.

— Сейчас.

Мне не было смысла повышать голос. Приказ, противиться которому сложно, основывается на собственном величии, силе и немного приправлен давлением ци.

Старуха отшатнулась, словно ослепленная солнечным лучом, отразившимся от драгоценных камней, которыми был украшен хучжи, засуетилась, пытаясь поправить неряшливое ханьфу, в котором с трудом угадывалась униформа секты Бай, а потом буквально вырвала список из-под моего ногтя. Одновременно с этим я указала на еще один список, принадлежащий старшей ученице Юн Лин, которая смотрела на происходящее в немом удивлении.

— Это тоже.

— Но, — начала было старуха и замолчала, наткнувшись на мой холодный, тяжелый, как грозовые тучи над Пиком Наказания, взгляд. Хранительница склада поджала губы и забрала список Пика Лун Чжуа, сжав его в сморщенных руках с розоватыми, слишком длинными для ее статуса ногтями. Причем, если я разглядела правильно, а я не могла ошибаться, на ногти старухи было нанесено специальное напыление. Подобным пользовалась мать, когда собиралась в храм поклониться Будде и воскурить благовония. В секте, культивирующей путь меча, мало кто наносит краску на ногти, ведь уже после первой же тренировки покрытие может потрескаться, превращая красоту в уродство. Да и стоимость подобной краски значительна, в среднем около 10 духовных камней или 100 таэлей. На эту сумму обычная семья может безбедно жить не один год. Впрочем, меня это по большому счету не касалось.

Неожиданно в первую очередь принесли то, что заказывали для Пика Драконьего Когтя, однако меня смутил цвет пилюль. Прежде чем Юн Линь успела забрать материалы с прилавка, я остановила её, и подняв одну из настороживших меня пилюль, принялась рассматривать. Кровоостанавливающие пилюли Чжисюэяо редкостью не были, в каждой секте есть алхимики, которые создают их десятками в качестве тренировки, а иногда и в качестве наказания особо провинившегося экспериментатора. Это таблетки начального уровня, справляется даже новичок. Может показаться, что для культиваторов подобные пилюли не являются предметом необходимости, но не все повреждения можно залечить только при помощи ци. В конце концов, немало практиков даже праведного пути, которые используют яд как оружие. И один из самых часто встречающихся ядов — это препятствующий свертываемости крови. Поэтому в нашей секте кровоостанавливающие пилюли обязательно брать с собой даже практикам высокого уровня. И всем известно, как должны выглядеть эти пилюли. Та, что я держала в руках, была мутно-красного цвета, словно покрытая пылью и дымкой, в отличие от ярко-красного переливающегося цвета только что сформированной пилюли. И разумеется, отличающиеся от стандартных на складе храниться не должны. Под возмущённый писк Юнь Линь и старухи я сжала пальцы, и пилюля разлетелась трухлявой крошкой. Разумеется, и запах тоже отличался от стандартного: вместо тонкого аромата корня фу-фу эта труха пахла непонятно чем. Под моим ледяным взглядом старуха попятилась, споткнулась, плюхнулась на задницу и начала отползать, противно вереща что-то вроде «это не я, я не виновата, вы сами». Ни Сой Фанг, ни Юнь Линь не надо было объяснять причину моего негодования. Чжисюэяо использовались практиками не раз и не два, и разумеется, каждый знал, как они должны выглядеть и чем пахнуть. И вот такая пилюля, то ли испорченная, то ли подделка, могла стоить кому-то жизни, ведь демонические ласки, милые пушистые зверьки, которые очень любят кусаться, имеют на своих зубках как раз яд, препятствующий остановке и восполнению крови, так что ожидаемо первой вспылила Юнь Линь. Старшая ученица Пика Лун Чжуа выхватила меч, и на старуху обрушился удар огромной силы, в котором угадывались будущие очертания дракона. Когда ученица Юнь в полной мере овладеет этой техникой, урон будет страшнее. Ветер, поднятый призрачным драконом, поднял в воздух клубы пыли, подвески у меня в волосах тревожно зазвенели, но атака, под которой пошатнулся бы и Кан Ло, бессильно расплескалась о барьер, за которым смеялась старуха:

— У-у, покажу я вам! Вообще ничего не получите…Вы знаете, кто я?

— Всего лишь старуха, дело которой выносить по требованию пилюли и материалы, — равнодушно ответила я и обратилась к готовящей второй удар девушке:

— Старшая Юнь, умерь свой гнев.

— Она… она… — бедной девушке, похоже, от возмущения не хватало слов.

— Она разберется, — фыркнула Сой Фанг, небрежно облокотившись на стену хранилища.

— Благодарю за доверие, старшая Сой, — откликнулась я, даже не поворачивая голову на свою спутницу. Надеюсь, сарказм в моем голосе был хорошо различим. Впрочем, я ведь действительно разберусь. Я неспешно взялась за прилавок и подняла его вверх. Барьер замерцал и рассыпался легкими брызгами под полным ужаса взглядом старухи. Он рассчитан на то, чтобы выдержать любые атаки и защитить богатства секты от вторженцев, если те прорвут первые защитные барьеры. А вот просто войти, имея статус старшего ученика, барьер не помешает. Если же ты получил статус «Гаоняньцзи Сюэшэн», тебе доступно многое, ну, может, чуть меньше, чем мастерам.

Я склонилась над старухой и легко улыбнулась. Эта улыбка номер тридцать два тоже тщательно отрабатывалась под руководством бабушки. Холодный взгляд, едва приподнятые уголки губ — улыбка злодейки, которая наслаждается содеянным, такая, по заверению бабушки, должна быть в арсенале каждой девушки.

— Не буду спрашивать, знаешь ли ты, презренная, кто я, и милосердно представлюсь. Я — Бай Лилу.

Если бы можно было побледнеть еще сильнее, старуха бы побледнела. А так просто упала в обморок. Будды и все демоны, ну что за нежное создание!